«На мне белое шелковое белье, оно едва скрывает мои пышные формы, нежную кожу. Ты задираешь мне юбчонку, а там под нежным светлым пушком большая влажная щель, и из нее сочится МОЯ ВЛАГА страсти и желания, мое сладострастие... раздвинь мне ноги пошире и приготовься и спытать высшее наслаждение... Стоны сами вырываются из моих полных губок. А ты уже ласкаешь другие губки... О, Господи... засунь поглубже... Глубже, глубже... Ооо... Ах... Аааа... Смотри, как бы мои дикие крики и стоны наслаждения не услышали соседи... Ты валишь меня на диван и закидываешь мои ноги в чулках себе на плечи... Оооо....»

«Многие говорят, что я шлюха или что-то в этом роде. Мне с этим уже столько крови попортили... Ну что поделаешь, если мне нравится заниматься сексом, хорошо и много. И больше всего на свете я обожаю свою письку, которая помогает мне испытать столько наслаждения, сколько глупым кухонным курицам и не снилось. Я раскрепощена, я свободна. А мораль была придумана из зависти перед такими людьми, как я.»

«А еще помню, одна баба мне лизала. Тогда у меня был дружок - хозяин бара. Одна барменша меня оскорбила и я пожаловалась Боре. Боря привел ко мне эту шлюху и запугал ее пистолетом. Спросил меня, как я хочу ее наказать (мы были немного выпимши). И я попросила, чтобы она мне полизала. Она нехотя согласилась и, кстати, от страха перед пистолетом Борьки, сделала это очень хорошо, лучше большинства мужчин. Потом мы ее вышвырнули и Боря, возбужденный произошедшей между мной и той девушкой сценой, очень страстно любил меня.»