«Снова - весна: на перекрёстке, под фонарём, льющим ровный молочный свет, два мальчишки стоят на весеннем ветру и, неотрывно глядя друг другу в глаза, говорят о чём-то малосущественном, совершенно пустом... два мальчишки, стоящие на весеннем ветру, сами не знают, о чем они говорят, - они, опьянённые весной, опьянённые своей шумящей юностью, неотрывно смотрят друг на друга и, чувствуя друг к другу непонятное, сладко волнующее, томящее притяжение, говорят буквально обо всём - говорят и никак не могут наговориться... они говорят и говорят, тут же забывая, о чем они говорят, эти два мальчишки, стоящие под фонарём, и весенний ветер, весело подхватывая, несёт их слова по пустынной улице - уносит слова их прочь...»

Артем, сам не понимая как это могло вобще произойти, очнулся от осознания того, что здоровый член Марата вовсю двигается у него во рту. А он оказывается такой приятный на вкус!

«Архип, проговорив это, направился к выходу... а что ему здесь было делать ещё? Каждому, бля, своё... и хотя рядовой Архипов именно такими слова не подумал, но он, рядовой Архипов, был старослужащим, а рядовой Заяц был салабоном, и потому думать здесь было нечего - это подразумевалось само собой.»

Ну вот и свершилось! Наконец, Димка оказался в одной постели с Расимом. Дело осталось за малым - спровоцировать парня на ласки и получить наслаждение от этого пацанского тела.

Некоторые парни первокурсники придя в университет с нормальной ориентацией к пятому курсу становятся закоренелыми геями. Кто же виноват в этом? Может быть такие старшекурсники как Марат - главный герой рассказа? Он склонил к однополой любви уже не одного зеленого первака.

Артем с гордостью прошел тест на гея - ему удалось кончить несколько раз без помощи рук, пока его жарил в очко опытный гомосексуал по имени Марат.

Парень безумно рад - в загородной поездке фортуна смилостивилась и распорядилась так, чтоб наш герой и его тайный возлюбленный поселились в одном номере. Что будут творить парни, когда останутся наедине?

«- Ну! Чего, бля, молчишь? Стесняешься признаваться? Я же, бля, вижу... вижу, бля, что понравилось! - с напором проговорил Архип, одновременно с этим невольно подумав о том, что ему самому сосать член у Баклана понравилось, и даже очень... и, продолжая говорить дальше то ли стоявшему перед ним Зайцу, то ли себе самому, Архип так же напористо пояснил: - Да и хуля, бля, здесь такого - неестественного или позорного? Ну, пососал у парня хуец... ну, и что с того? Руки-ноги на месте... так ведь? Так! Зато это, бля, кайф... настоящий кайф! Так ведь? Правильно, Зайчик, я говорю?»

«Максим, говоря всё это, смотрит на Андрея так, словно он, Максим, говоря всё это, щедро распахивает перед Андреем врата рая, где вечно молочные реки гламурно омывают вечно кисельные берега.»

Рассказ открывает перед читателем мир в котором живут московские студенты-гомосексуалы. Интимные подробности их жизни красочно выставлены напоказ. Как же приятно просыпаться в обнимку со своим голым другом и нежно тереться с утра своим пахом о его пах.

Многие современные парни-студенты элитных учебных заведений совсем не прочь испытать новые сексуальные ощущения с другими парнями. Но вот какая сложность - как распознать среди парней тех, кто так же как и ты склонен к гомосексуализму?

Неужели Димка так сегодня и не овладеет упругой попкой Расима? Они уже лежат вдвоем в одной постели, но второй парень совсем не проявляет желания заняться сексом с главным героем.

После драки кулаками не машут, а вот наши герои решили выяснить отношения уже после случившегося секса. Основной вопрос на повестке дня - геи они или нет?

Ну вот парни и остались вдвоем в их простором номере. Один из них задался целью вскрыть, наконец, попку другого. Удаться ли этот маневр герою или анальная целка его друга выстоит?

Герой рассказа в смятении. Недавно, буквально на днях, у него случился сумбурный секс с парнем. Раньше он за собой не замечел гомосексуальных наклонностей, а что теперь? Может расслабиться и получать удовольствие, наслаждаясь крепким мужским членом?

«А Ваня, оставшись один, к своему сладостному стыду вдруг почувствовал, как его петушок, шевельнувшись, стал бодро приподниматься... Блин! на какой-то миг у Вани мелькнула мысль, что всё это - какая-то не совсем понятная игра, и что игра эта явно зашла слишком далеко... Да, в самом деле: чего он хочет? Чего, собственно, он желает? Искренне наказать младшего брата? Ах, только не это, - тут же подумал Ваня, - не надо так примитивно дурить самого себя! Все эти "наказания" - лишь прикрытие, и нет никакого сомнения, что под видом наказания он хочет отхлопать маленького Ростика по его упруго-мягкой попке, и даже... даже, может быть, не просто отхлопать, а неспешно, с чувством помять, потискать округлые булочки, ощутив своей ласкающей ладонью их бархатистую, возбуждающе нежную податливость... ну, а дальше... дальше-то что?! Ну, помять-потискать, утоляя свой эстетический интерес к этой части тела... а дальше? Что делать, к примеру, с петушком, который пробудился и даже воспламенился, и всё это, нужно думать, явно неспроста? Петушок в самом деле задиристо рвался на свободу, и Ваня, непроизвольно сжав его безнадзорными пальцами через брюки, тут же ощутил, как это бесхитростное прикосновение отозвалось сладким покалыванием между ног... Нет, Ваня, конечно, знал, что может быть дальше в таких сказочных случаях, но, во-первых, знания эти носили сугубо теоретический характер, а во-вторых... во-вторых, маленький Ростик был родным братом, и не просто братом, а братом явно младшим, и здесь уже бедный Ваня был, как говорится, слаб и беспомощен даже теоретически... Конечно, если бы это был не Ростик, а кто-то другой... скажем, Серёга... . да, именно так: если бы вместо Ростика был Серёга, то весь сыр-бор сразу бы переместился в другую плоскость, и совсем другие вопросы могли бы возникнуть, случись подобное... а может, и не было бы никаких вопросов: в конце концов, почему бы и не попробовать? Из чистого, так сказать, любопытства - исключительно по причине любознательности и расширения кругозора... да-да, именно так: исключительно из чувства здорового любопытства, потому что в качестве голубого шестнадцатилетний Ваня себя никак не позиционировал... но опять-таки - всё это могло бы быть с Серёгой, если б Серёга захотел-согласился... но с Ростиком? с младшим братом?! Бедный Ваня вконец запутался, и даже на какой-то миг мысленно и интеллектуально размяк, не зная, что же ему, студенту первого курса технического колледжа, теперь, как говорится, делать... и только один петушок ни в чем ни на секунду не сомневался, - твердый и несгибаемый, как правоверный большевик в эпоху победоносного шествия по всей планете весны человечества, он с молодым задором рвался на свободу, своенравно и совершенно независимо от Ваниных мыслей колом вздымая домашние Ванины брюки...»

Открыв в себе гомосексуальные наклонности, главные герои рассказа никак не могут остановиться и прервать сладкие минуты страстного секса. Один акт любви у этих самцов сменяется другим и перетекает в третий.

Герою рассказа безумно нравится один знакомый парень. Но что делать, как быть - его любовь безответна. А ведь так хочется попробовать, наконец, своим членом тугую попку своего друга.

Друг главных героев рассказа упился вусмерть на сельской дискотеке. Что же с ним делать? Отвезти домой? Нет, надо сначала преподать ему урок, трахнув его в два члена в кустах, чтоб впредь был осторожнее!

«Архип, не спрашивая, что именно Баклан просит ему дать, молча уступил младшему сержанту место... Они ещё дважды сменяли друг друга, подставляя Зайцу свои члены, и каждый раз Заяц, пользуясь возникающей паузой-передышкой, обильно сплёвывал то справа, то слева от себя, - кафельный пол по бокам сидящего на корточках Зайца был заплёван так, словно здесь проплевался целый взвод... . Наконец, Баклан почувствовал, как откуда-то из глубины промежности, устремляясь наружу, начинает стремительно нарастать-шириться обжигающее чувство неизбежно подступающего оргазма, - младший сержант Бакланов непроизвольно сделал судорожное движение бёдрами вперёд, вгоняя член рядовому Зайцу в рот почти что до самого основания, но в то же мгновение - точнее, в доли мгновения! - Заяц, то ли каким-то образом почувствовав, что Баклан сейчас будет кончать, то ли невольно отреагировав на резкий толчок, от которого головка члена оказалась у самой гортани, молниеносным рывком оттолкнул-отдёрнул Баклана от себя, одновременно с этим стремительно дёрнув головой в сторону, и... перламутровая струя, извергаясь из багровой головки, пулей преодолев расстояние сантиметров в сорок - никак не меньше! - шмякающим звуком впечаталась в кафельную стенку, и следом за этой струей тут же выскользнула-изверглась из члена ещё одна струйка, но уже слабее и тоньше, которая, до стенки не долетев, ляпнулась Зайцу на ногу - на штанину... кажется, разрядившись в воздух, Баклан сам на какой-то миг то ли растерялся, то ли слегка офигел-офонарел от силы и яркости накатившего оргазма: это, бля, было что-то... что-то совершенно фантастическое, - лет с двенадцати Саня Бакланов регулярно занимался мастурбацией, но никогда еще не было ему так щемяще - до ощущения нестерпимой боли в яйцах - сладко и хорошо...»

«Ах, Ростик! Ваня готов был расцеловать маленького Ростика, и только педагогический контекст ситуации не позволил ему это преждевременно сделать; конечно же, Ростик был прав! Маленький Ростик был тысячу раз прав, и оставалось только удивляться, почему сам Ваня не смог додуматься до столь очевидного повода в самое ближайшее время от души наказать Ростика - отхлопать его по нежной попке... Блин! и Ростик еще спрашивает, можно ли его "немножечко наказать", если он не придет вовремя домой?!»

Друзья всеми возможными способами борются с извращенцами. Дело благое, вот только парни сами того не подозревая стали одними из них.

Стоит один раз попробовать и ты подсядешь на это словно на наркотик. Два друга не сдержались и занялись жарким гомосексуальным сексом. Теперь они уже не замечают девушек вокруг себя.

Лучше нет влагалища, чем очко товарища - таким лозунгом руководствуются герои этого рассказа. После того, как они попробовали гомо-секс, занятия любовь. с девушками утратили для них всю привлекательность.

Не стоит обижаться, когда тебя обзывают педиком - доказывал старшекурсник Марат молодому первокурснику, вынимая свой член из его задницы. Разве в этом есть что-то постыдное?

"Можно по-разному вставлять член в зад, и дело здесь вовсе не в технике введения члена в анал, а дело в том, с каким внутренним смыслом выполняется это действие" - рассуждения над такими глубокими мыслями преследует автор в этой части рассказа.

Напившись и вдвоем проснувшись в одной кровати, бывает сложно восстановить картину событий. Еще сложнее, когда просыпаются в одной кровати двое мужиков. Кто кого ебал – попробуй тут разбери?

Нет повести счастливее на свете, чем повесть о двух гомосексуалах и сладком минете. Два парня - герои рассказа раскрепощены как в своих фантазиях, так и в своем поведении.

«- А наказывать меня нужно, если я, скажем, получу "двойку". Чтоб я боялся... потому что если я перестану бояться, то я перестану учить, а если учить я перестану, то учебу я запущу, и потом будет трудно догонять. Вот... а если, скажем, я получу "двойку" и меня сразу за нее наказать, то я буду бояться наказания и стараться, чтоб больше "двоек" не было. Правильно? - Логика, с точки зрения Ростика, была железная. - Ваня, я правильно говорю?»

«- Я взрослый... я уже большой, и я могу так говорить. Понял? Это во-первых. А во-вторых... - Ваня понял, что, владея двумя языками и в пылу педагогического рвения в этих языках немного запутавшись, он теперь должен сделать обратный перевод, чтобы донести до Ростика то, что он хотел сказать в действительности, а не то, что этот маленький Ростик... "этот бычара по своему дебильному малолетству" с замиранием бестолкового сердца извращенно услышал. - Во-вторых, я хотел тебе сказать, что я буду тебя наказывать... понял? Наказывать за плохое поведение... вот что я хотел тебе сказать! Понял?»