Главный герой рассказа, смирившись со своей гомосексуальной ориентацией в этой части решает уже другой вопрос. Ему не дает покоя мысль: что лучше для него - лежать под кем-то или на ком-то?

Герой рассказа оказался в сложной жизненной ситуации - он любит сильно и искренне одного парня, втайне от всех окружающих. Но общественность не в курсе этих дел и толкает нашего героя на близость с одной симпатичной девушкой.

Наконец-то наши герои вместе и могут наслаждаться приятными минутами жизни на полную катушку. Их уже совсем не смущает, что оба они парни и то, что ходят по улице за руку и спят в одной постели.

«Койка рядового Зайца располагалась примерно посередине спального помещения, но рядовой Заяц не видел и не слышал, как старослужащие - "старик" Архипов и "квартирант" Бакланов - вошли в спальное помещение, как они молча разошлись по своим кроватям, - лёжа на боку, подтянув к животу колени, Дима Заяц к этому времени спал, и сон его был глубок крепок, как никогда... конечно, если б Архип или кто-нибудь другой сейчас громогласно прокричал бы что-нибудь над кроватью Зайца, то Заяц вмиг подскочил бы как миленький - проснулся бы враз... но - Архип сказал Зайцу "не сегодня", и потому, едва оказавшись в своей койке вновь, Заяц уснул практически сразу же, - рядовой Заяц спал в окружении пустых кроватей, до подбородка натянув одеяло, и спал он, Дима Заяц, крепко-крепко, почти бесчувственно, как спят люди либо очень уставшие, либо много и сильно что-то пережившие-испытавшие...»

«Теперь их лица почти соприкасались; говорить в таком положении было неудобно, и Архип, желая от Зайца немного отстраниться, чтоб лучше видеть его лицо, ладонями рук упёрся Зайцу в плечи, одновременно с этим откидывая верхнюю часть туловища назад, отчего нижняя часть туловища автоматически подалась вперёд, так что пах Архипа еще сильнее - ещё ощутимей - вдавился в пах Зайца, - Заяц, и без того прижатый, придавленный к стене, ощутил, как в его член, уже потерявший упругость и потому обнаженной головкой смотрящий в пол, вжалось-вдавилось что-то твердое... очень твёрдое и вместе с тем ощутимо большое, - Заяц почувствовал своим пахом эту чужую, колом взбугрившуюся твёрдость, и в тот же миг его сознание запоздало озарила, словно ошпарила, обжигающая догадка - Зайц, почувствовав пахом чужую твёрдость и в то же мгновение поняв и осознав, ч т о означает эта нескрываемая, откровенно давящая твёрдость, непроизвольно обхватил ладонями Архипа за бёдра и, руками отталкивая его от себя, одновременно с этим инстинктивно раз и другой с силой двинул, конвульсивно дёрнул вперёд пахом, пытаясь помочь таким образом своим отталкивающим ладоням освободиться-вырваться.»

«Я, глоток за глотком отпивая мартини, неспешно всматриваюсь в фотографии тех, кто так великолепно скрасил время моей службы - семьсот тридцать дней в сапогах, как говорили мы в то время... вот бы о чём рассказать Антону, да только - никак нельзя... и нельзя, и не нужно, - он, Антон, совсем на другой волне... никогда он этого не узнает - того, чем памятна служба для меня! Но ведь как удивительно, как странно совпало: Толик, Серёга, Валерка, Вася... я, перелистывая страницы альбома, с чувством нахлынувшей грусти неспешно всматриваюсь в свою армейскую юность: на чуть пожелтевших снимках нам всем по девятнадцать-двадцать лет, а лица - совсем мальчишеские... мы присягали стране, которая исчезла, как Атлантида, - где вы все теперь, друзья-однополчане - по каким параллелям-меридианам разбросала вас непредсказуемая жизнь?»

«КИРИЛЛ (садится на место). Почему я был должен... должен был у кого-то сосать? Я о таком... о таком вообще никогда не думал! Это дебилы сосут... извращенцы... я не буду... не буду сосать!»

«Какое-то время в комнате снова слышится одно сопение: двигая головой, КИРИЛЛ плавно насаживает свой рот на член АНТОНА, при этом рот самого АНТОНА приоткрыт - он дышит, с шумом вдыхая-выдыхая воздух; глядя, как КИРИЛЛ сосёт у АНТОНА, возбуждённо сопящий СЕРГЕЙ, стоящий рядом, непроизвольно тискает в кулаке свой член, одновременно с этим сжимая, сладострастно стискивая под трусами ягодицы.»

«Стоя под душем, я думаю о том, что за всё то время, что я трахаю Эдика, сам Эдик - за исключением дня сегодняшнего - ни разу не кончал в постели... то есть, всегда кончал я - трахал Эдика в зад, а потом Эдик с неизменной деликатностью тут же уходил в ванную, и... не имея возможности кончить в постели, поскольку я ему этого никогда не предлагал, он, вероятно, делал это здесь - в ванной комнате... вполне вероятно! Подставив мне зад - ублажив меня в постели, Эдик с целью разрядки уже здесь в одиночестве догонял сам себя посредством собственного кулака... разве это не свинство - с моей стороны? Все эти полгода наших сексуальных отношений я имел парня в зад, я использовал парня в качестве пассивного партнёра, трахая его на правах шефа-патрона-босса, и - не более того... разве это не свинство? . . Стоя под душем, я думаю о том, что теперь всё будет по-другому... да, по-другому! Я ему не шеф, не патрон и не босс... во всяком случае, здесь - у себя дома... я сегодня подставил Эдику зад, и Эдик с этой новой ролью прекрасно справился... да и как бы, интересно, он мог не справиться? Эдик, который мне нравится... впрочем, трахнуть парню парня - на это много ума не надо, и потому дело вовсе не в том, что Эдик меня трахнул - натянул в очко, а всё дело в том, к а к он это сделал, - стоя под душем, я думаю о том, что, имея деньги, можно купить практически всё: можно купить любое тело, женское или мужское - на свой вкус, можно купить за деньги чьё-то расположение, чью-то любовь, даже чью-то преданность... всё можно купить - всё имеет на рынке человеческих отношений свою цену! И при всём при этом есть нечто, что невозможно подделать, а потому нельзя ни продать, ни купить, - это "нечто" - искренность... не бытовая, ни к чему не обязывающая, и искренность глубинная, сакральная - она либо есть, либо её нет, и это всегда чувствуется, - Эдик не лезет из кожи вон, чтобы мне понравится, и мне это нравится... мне нравится Эдик - мой персональный водитель... сын младшего сержанта Васи, с которым я классно трахался, будучи в армии... кто б тогда мог о таком подумать - кто бы мог такое предположить!»

В ней Кирилла все же принуждают сделать минет Сергею, от которого последний получает невообразимое удовольствие и наслаждение. Антон так же не упускает шанса насладиться удовольствием в исполнении Кирилла.

Нашим героям хочется всего и сразу - опробовали ротик Кирилла, теперь хочется узнать какого оно в попку. Сергей и Антон решают опробовать попу должника и ударяются в поиски подходящей смазки.

«СЕРГЕЙ (не слушая). Давай, бля, давай... нехуя разговаривать! (Давит ладонью на плечо КИРИЛЛА, отчего КИРИЛЛ медленно опускается вниз - сначала садится на корточки, затем, подавая корпус чуть вперёд, становится на колени.) Вот так, бля... молодец! (Возбуждённо смотрит сверху вниз.) Хуля, бля, ломаться... отсосёшь по разику... и - никаких проблем! Смотри, бля... (Расстёгивает ширинку брюк.) У меня, бля, уже стоит... как кол, стоит! Ну... рот, бля... рот открывай... пошире... пошире, бля! Так... теперь губы... губы, бля, смыкай... обхватывай... обжимай губами - не бойся! Так, бля... вот так! Заебись, бля... (Двумя ладонями обхватывает голову КИРИЛЛА - как обхватывают баскетбольный мяч.) Зубы, бля... зубы убирай! А губы - плотнее... да, вот так... (Волнообразно двигая бёдрами, смотрит на АНТОНА.) Оптимизация, бля...»

Парни продолжают обсуждать однополый секс, страстно лаская друг друга. Новоиспеченный гей никак не может поверить в то, что его влечет к парням, не только когда он пьян, но и на абсолютно трезвую голову.

Андрею хотелось, чтоб Никита сам спросил его о ночном трахе. Никита не заставил Андрея ждать. Ему самому не терпелось узнать кого он здесь ночью трахал, тем более что любопытство это естественное, понятное и объяснимое с каждой минутой подогревалось неуклонно растущим возбуждением.

Диалог о геях и бисексуалах продолжается. Сергей делиться все новыми интригующими историческими фактами по данной теме. Парни и сами не заметили, как изрядно возбудились и у обоих возник крепкий стояк. Они объясняют друг другу, что это естественно, а у самих в голове появляются откровенные мысли и фантазии.

«Я пью мартини, глядя на Васину фотографию, - с фотографии на меня весело смотрит беспечно улыбающийся светловолосый парень в форме младшего сержанта... Собственно, это был тот самый случай, когда желаемое можно заполучить, с одной стороны, без каких-либо длительных усилий, предпринимаемых для достижения заветной цели, а с другой стороны, без всякого кавалерийского наскока - без волевого нажима, который может обернуться ещё неизвестно какой стороной, - случай с Васей был хорош своей естественной лёгкостью и не менее естественной спонтанностью, когда и то, и другое обуславливается лишь определённым количеством выпитого спиртного... хотя и здесь могут возникнуть свои заморочки, как это случилось с тем же Васей, - заморочки не глобального, а локального характера... Накануне всё было ok: младший сержант Вася, первый предложивший мне перепихнуться в зад, без всяких опасений за своё физическое и нравственное здоровье первым подставил мне своё никем еще не проткнутое очко - и я, не без некоторого труда лишив Васю анальной девственности - до основания вогнав ему в туго растянувшееся очко член, с естественным, самой матерью-природой обусловленным наслаждением тут же отымел-трахнул послушно лежащего на спине парня по полной программе, причем Вася хотя и стонал-морщился от неизбежной для первого раза боли, но в общем и целом оказался молодцом; только глаза его невольно округлялись, когда мои толчки делались более интенсивными...»

Голубой, гей, гомосексуал, какая разница? Если лежат в кровати двое мужиков и у обоих стоит друг на друга, то разговоры как назвать кажутся неуместными.

«Заяц, который хотел убрать - от чужих глаз спрятать-скрыть - свой член в распахнутые штаны, вновь безвольно опустил руки... член у Зайца, утрачивая твёрдость вздёрнутого вверх пушечного ствола, слегка наклонился вниз, то есть малость опал, но именно малость, чуть-чуть, - залупившейся головкой провиснув книзу, член Зайца при этом практически не уменьшился в размерах, и хотя Заяц был салабоном и в этом смысле был мал и ничтожен, то есть сам по себе не значил практически ничего, член у него смотрелся вполне прилично - достойно и внушительно, так что младший сержант Бакланов, вслушиваясь в голос Архипа, объясняющего ситуацию, оторвал свой взгляд от члена покорно стоящего перед ним Зайца не без некоторого внутреннего усилия.»

Попробовав раз, другой, получив огромное удовольствие хочется еще и еще. Вот и наши самцы-герои, трахнувшись раз, другой, третий не могли остановиться и ебались еще и еще.

Двое парней начинают свой день с любви и заканчивают его любовью. Естественно, их отношения не ограничиваются только чувствами. В постели они тоже неплохо резвятся.

«- Ку-у-да-а? - невольно реагирую на стремление Зайца уничтожить улики, наглядно свидетельствующие о его столь "позорном занятии", напористо проговорил-пропел Архип, одновременно с этим цепко хватая Зайца за член. - Стоять!»

«Баклан, невольно увлёкшись собственной фантазией, невольно озвучил одну из своих многочисленных грёз, что каждый раз возникали перед его мысленным взором в минуты уединённых - тщательно скрываемых от посторонних глаз - упражнений с Дуней Кулаковой; единственное, что он добавил сейчас, так это слова про "привет", а во всём остальном эта была та сладостная мечта, которая помогала девственнику Бакланову в ходе упражнений с Дуней Кулаковой приближать оргазм... но Архип, понятное дело, об этом не знал да и знать не мог - картинка, живо нарисованная Бакланом, показалась Архипу даже реальнее, чем воспоминание о собственном сексуальном опыте... картинка, нарисованная Бакланом, показалась настолько реальной, что между ног сидящего на табуретке Архипа пробежал лёгкий, но вполне ощутимый сладкий озноб - предвестник возможного возбуждения...»

«Будущие солдаты, толкая друг друга, исчезают в дверях казармы, - словно живое существо, казарма стремительно всасывает в своё чрево молодое пополнение, так что буквально через минуту перед сходом в казарму не остаётся никого.»

Если два гея пассива сойдутся случайно в одной кровати, то к добру это явно не приведет. Вот уже битых два часа они лежат друг на друге, и никто не может перейти к активному анальному наступлению.

«Андрей, лёжа на спине с поднятыми, к плечам запрокинутыми ногами - содрогаясь от ритмично долбящих толчков, поступательно совершаемых нависающим над ним Максом, закрывает глаза... всасывая в себя воздух приоткрытым ртом - с шумом выдыхая воздух носом, Макс, ритмично двигая задом, снова трахает Андрея в очко, а в это время Андрей, в ожидании Максова оргазма лежащий с закрытыми глазами, представляет на месте Макса Игоря, - Андрей, без труда сосредоточиваясь на своей мысли-фантазии, живо представляет, что это не Макс, ритмично двигая бёдрами, сладострастно трахает его в зад, а это делает Игорь - симпатичный весенний "запах", при одной лишь мысли о котором у Андрея начинает сладко сосать в груди... и - в реале переживаемое ощущение твердого, обжигающе горячего Максова члена, взад-вперёд скользящего в глубине тела между ног, переплетаясь с невидимой Максу фантазией, рождает в душе Андрея острое чувство жаркого и вместе с тем томительно-сладостного удовольствия...»

«- Вот-вот! "По разику", бля... а на зоне потом за этот разик раскатывать будут, Макс, тебя, и уже не по разику, а много-много разиков... и длиться эти разики будут, надо думать, не один год, и даже, может, без всякого вазелина... ты что - этого хочешь? Эстет, бля... Это ты, Макс... ты не слышишь меня! А впрочем... - Андрей, глядя Максиму в глаза - резко меняя интонацию, хмыкает, демонстрируя ответную иронию. - Впрочем... я представил сейчас, какой бешеной популярностью ты будешь пользоваться на зоне: мальчик ты симпатичный, ладный, и попка у тебя что надо - от правильных пацанов, которые любят друг другу втирать, как они, "сексуально правильные", ненавидят всяких-разных педиков, тебе, Макс, отбоя не будет! Главное - попасть туда, там оказаться... а, судя по твоему настроению, ты попасть туда очень даже не прочь... да? Тем более что требуется для этого совсем немного: попихать пацана в очко... не проблема, бля! Да? Ты этого хочешь? Экстрима хочешь?»

«Молча, ни о чём друг друга не спрашивая, они импульсивно придвинулись, прижались один к одному - прижались так тесно, как только это было возможно, и поначалу, движимые молодым, вмиг вспыхнувшим желанием, они долго и страстно, запойно целовались взасос, с ликующе радостным удивлением открывая - осознавая - какой это упоительный кайф... прижимаясь друг к другу - с наслаждением вжимаясь один в одного взбугрившимися штанами, они жадно и горячо целовались взасос, и это жадное - взаимное - сосание в губы какое-то время казалось им верхом возможного; между тем, руки их, неустанно скользящие друг по другу, сами собой оказались внизу: продолжая сосать друг друга в губы, они, ничего друг другу не говоря - ни о чем друг у друга не спрашивая, расстегнули один одному форменные штаны, и на свободу тут же вырвались напряженно торчащие, сами собой залупившиеся члены, влажно-клейкие от небывало сильного возбуждения, - безоговорочно, безоглядно доверившись друг другу, спустя ещё несколько минут они, стремительно постигая открывающиеся возможности, уже лёжали "валетом" на сдвинутых скамейках и, обжимая мокрыми губами обжигающе твёрдую плоть, друг у друга не очень умело, но от этого не менее страстно сосали солоноватые члены, и это было тоже в кайф - это было фантастическое, почти сказочное наслаждение, которое ни один из них не испытывал прежде;»

«- Извращенец... самый настоящий извращенец! - с деланным возмущением едва слышно бормочет Макс, так что кажется, что он это шепчет исключительно для себя самого, изумляясь и возмущаясь одновременно. - Все его боевые товарищи, включая отцов-командиров, думают, что он - образцовый сержант, отличник боевой и строевой подготовки... а он - "в очко"! И кого? Лучшего друга! Как так можно... не понимаю! Никакого, бля, уважения - ни к морали, ни к этике, ни к эстетике...»

Сергей приглашает Антона к себе домой и предлагает выпить пива. Антон неожиданно чувствует возбуждение, но старается этого не показывать, а пока друзья обдумывают, как наказать Кирилла за то что тот не пришел сегодня “отдавать долг”.

«Полгода трахая Эдика и дома, и на даче, я никогда не брал у Эдика в рот - ни разу я не сосал член Эдика сам... точно так же я ни разу не предлагал Эдику трахнуть меня в зад - никогда не подставлял ему свою задницу, - полгода имея с Эдиком сексуальную связь, я каждую нашу интимную встречу ограничивался тем, что любил его сам - я с наслаждением трахал Эдика сзади и спереди, и такое из раза в раз неизменно повторяющееся распределение ролей в сексе диктовалось моей доминирующей ролью в жизни: я был боссом, патроном, шефом, при котором Эдик, двадцатилетний парень, был всего лишь водителем... личным водителем, подставляющим мне, своему патрону, обалденно симпатичный и потому неизменно желанный зад... впрочем, время от времени у меня возникала мысль изменить этот устоявшийся сценарий наших сексуальных отношений - дополнить и обогатить его новыми обертонами, но каждый раз я эту мысль откладывал на потом: для полного физиологического удовлетворения мне вполне хватало в сексе с Эдиком активной - доминирующей - роли. Но сегодня... сегодня я твёрдо знаю, ч т о я хочу и ч т о я сегодня обязательно сделаю... я смотрю на сочно - маслянисто - залупившийся член лежащего передо мной парня, и мне кажется, что губы мои сладко покалывает от предвкушения... неожиданно - неизвестно к чему - я вспоминаю: где-то когда-то я читал, что вождь штурмовиков Эрнст Рем был арестован в "ночь длинных ножей" прямо в постели, где он ласкал своего шофера... право, странные мысли иной раз приходят в голову! Эдик, конечно, мой водитель, но я ведь - не вождь! Я занимаюсь бизнесом... причем, занимаюсь довольно успешно, - я бизнесмен, тщательно скрывающий свою любовь к парням... при чём здесь капитан Рем - вождь штурмовиков?»