«Девчонка оглянулась, остановилась, повернулась и медленно подошла ко мне. Никогда не забыть мне ее взгляда - отрешенный какой-то, безучастный, словно она с ума сдвинулась. Она присела передо мной на корточки, потом на колени встала и молча начала меня худенькими руками откапывать. Песок в стороны отгребать. Ей было, наверное, лет четырнадцать - не больше. Она и в женщину-то еще толком оформиться не успела. Губы у нее до крови искусанные были и как-то подрагивали. Она вся дрожала в нервном ознобе. У нее синяк над глазом синел. Ключицы выступали. Засосы на шее, на груди темными пятнами выделялись. Видно, поизмывались ребята над ней изрядно, от всей широты юной и еще неутоленной поганой души и плоти. Когда руки из песка высвободить смог, я стал сам себя откапывать. А она села рядам, отрешенная, и молчала. Она была похожа на изнасилованного кареглазого ангела с вырванными крыльями. Живьем вырванными.»

«- Трусики заставили снять, - она опустила свой взор в землю. - Заставили платье поднять и перед ними вертеться. И трогали... - Галка густо покраснела.»

«Там ребята девчонок подпоили до необходимой кондиции. Сами врезали так, чтобы не смущаться. И предложили им раздеться. Для продолжения знакомства. Со слов Мадлен, Зинку это предложение не очень-то и оскорбило. Да и Юльку не удивило. Все, наверное, к этому и шло.»

«Мадлен юбку красную с себя уже скинула, на стул ее бросила. Колготки черные ажурные до колен с ног бледных и тощих стащила. И от неожиданности замерла, рот приоткрыв, когда слова мои услышала. Вытаращенные на меня глаза:»

«- И импотентом еще не стал? - куражилась Мадлен. - Я пришла проверить твою потенцию. К сексуальным играм готов? Даму ублажить можешь? - она, воркуя, прошла в коридор, поставила на галошницу сумку, сняла с себя пятнистую кроличью шубу. - Куда повесить-то? - она держала шубу на указательном пальчике за пришитый сверху крючок. - Куда у тебя вешалка-то подевалась?»

«На одной были нарезаны ломтики сала, на другой лежали кусочки ржаного хлеба. Принесла два стакана и вилки. - Мог бы бутылку пока открыть. Ухаживай за дамой-то! Давай дернем за дружбу на брудершафт по полстакана. Разливай! - и снова плюхнулась мне на колени. Обняла за шею. Рукой прикоснулась к щеке. - Почему небритый-то?»

«- Вчера отдал ему первые семь рассказов, так он шары на лоб выкатил, когда их читал Я и не понял толком: понравились они ему или нет? Он чего-то засуетился, домой стал собираться. Мы с ним даже вчера и не выпили толком. Он, хмырь болотный, обещал мне за каждый опус по бутылке ставить, а принес, змей, только три...»

«Меня одно удивляло: неужели Мадлен думает, что после этих россказней я трахаться с ней буду? Я уже искал повод к чему бы прицепиться, чтобы ее выпроводить как-то потактичнее. Или, наоборот, нагрубить ей и послать куда подальше трехэтажным матом. Это, пожалуй, она поймет. Только и меня она трехэтажным матом в ответ обложит. Импотентом обзовет. И взвиться так может, что весь подъезд на ее хай сбежится. А я никакого хая не хотел. Я думал, что, с одной стороны, в случае с Мадлен тактичность - избыточная роскошь. Но, с другой стороны, она ведь ко мне в гости пришла, бутылку кубанской водки с собой принесла. На охренительный секс рассчитывала...»