— Ладно, согласен. Отпускай давай.
Кемаль освобождает мои руки, я разворачиваюсь и тут же пытаюсь дважды пробить ему в голову. Пользуясь короткой дистанцией, противник ловко перекрывается и прижимает меня к стене.
— А я бы с тобой потанцевал, – улыбаясь сжимает в руках мой член – Уверен, что не хочешь?
Я бешусь и снова бью, но всё мимо и в блок. Кемаль ловкий и не уступает мне по силе, я понимаю что въебать ему прямо тут, у меня точно не выйдет, да и его чёртов стояк, так мерзко упирается мне в живот.
— Уверен. … Всё, расход. Тебя девчонка ждёт за дверью.
Мужчина убрал от меня руки и отступил.
— Ещё раз прости за то, что не удержался, но сам понимаешь я не мог не попытаться …
— Да пошёл ты!
Инстинктивно прикрываясь простынёй , как растлённый школьник, я пробкой выскочил из парной, чуть не припечатав субтильного Вовочку дверью к стене.
«Пиздец блядь, сходил в баньку! Ещё бы минута …»
С голой жопой добежал до модуля, сгоряча схватил со стола нож и ругаясь на все лады, было ломанулся обратно, с мыслью запороть обоих на хер, когда меня окликнул Ваганыч.
— Макар!
— Чего?
— Отъебали что ли?
— Нет, не успели, ... пидары.
— Ну и чего тогда?! … положи нож.
Пару секунд подумав, содрогаясь от растущего тремора, я представил себя в тюрьме за двойное убийство. Воткнул нож в стол, прямо из горла сделал несколько глотков, поморщился и навзничь упал на первую попавшуюся кровать.
Разумеется, всю ночь мне снилась всякая хуйня.
То мы с Ваганычем, как «Варяг» в чёрно белом фильме, идём ко дну, то беременная Юкка, с целым выводком раскосых детишек, встречает меня с охоты, то лукавая изменщица полукровка, стоя передо мной на коленях, так умело и реалистично насасывает мой колом стоящий член, что я, ухватив за затылок, насаживаю её голову до упора и со звериным рычанием, сливаюсь прямо в её пищевод.
Просыпаюсь. Темно, хоть выколи глаз, а мой член и действительно обильно извергается в чьей-то голове и навряд ли это Нурса.
Жадно давясь и чавкая, умелый рот снимается с моего стремительно опадающего причиндала, сглатывает добытое и с упоением облизывает остатки спермы.
В ночной тишине я слышу довольный голос Володи.
— Не переживай ты так, Макар. Всё что случается в «Южной горке», остаётся в «Южной горке».
— Ах ты ж сука …
Опасаясь разбудить Ваганыча, пытаюсь прописать гомосексуальной членососке пощёчину, но эта тварь уворачивается.
— А ты вкусненький, Макар. Спокойной ночи.
— Поймаю, сверну тебе башку.
— Спи, это был всего лишь сон.
***
Утром за завтраком я, естественно, мучался с похмелья и со стыдом вспоминая ночное приключения, молча ел кашу.
Кемаль и Ваганыч уже позавтракали и ушли заправлять «Надежду», а воодушевлённый Вовочка, напевая в голос «человека дождя» пританцовывал. Накручивая своей вертлявой жопой, он всячески меня провоцировал, прислуживая за столом.
Мне жутко хотелось придушить эту сучку и вместе с тем, я чувствовал, что ловлю крепчайший похмельный стояк.
Теперь, все его пидарские ужимки, сразу бросаются в глаза и сильно меня бесят.
Как результат, я не выдерживаю, хватаю сучку за шею и прижимаю лицом к столу. Вовочка не визжит и не сопротивляется, ведь всё идёт по его плану.
Задыхаясь от похоти, он приспускает штаны и услужливо выпячивает для меня свою голую задницу.
— Вот, … так-та-ак. Давай, Макарушка, вдуй мне уже по-взрослому. Хочешь ведь?! Так что давай, не стесняйся. можешь сразу по самые яйца – ёрзая, его жопа нетерпеливо трётся о мой топорщащийся в брюках член.
Благо, что в моменте я разгадываю эту манипуляцию, отпускаю его шею и отступаю в сторону.
Бить чужую сучку кулаком, у меня не поднимается рука и Вовочке от меня прилетает лишь сочная оплеуха.
— Это тебе за ночную выходку. Надень уже брюки, бесстыдница!
Вовочка гладит раскрасневшуюся щёку, улыбаясь, прячет свой мелкий писюн и поднимает брюки с пола.
— Ну и дурак. … Сейчас тут могло быть не плохо.
— Сука, ещё одно слово! - Я сжал кулаки, отодвинул уже налитый кофе в сторону, встал из-за стола и вышел вон.
«Надо же, устроили на метеостанции «голубую лагуну»! Что называется ебут друг дружку и деньги в кружку … а Ваганыч, старый осёл! Мог бы и предупредить. На ровном месте чуть в гомосятину не вляпался!»
Горе метеорологов может и можно было понять, по полгода только вдвоём, поневоле захочется хотя бы какого-то тепла. А вот было ли это вынужденным шагом или же они изначально знали прикуп, кто знает? Для меня, такое баловство вообще не было вариантом.
***
Отшвартовавшись «Надежда», мерно тарахтя дизелем, отходила прочь.
Метеорологи, беззаботно улыбаясь, махали нам с пирса руками.
Капитан, потягивая свою трубку, ухмыляясь крутил штурвал.
— Не то чтобы мне было сильно интересно, но всё же, ... ты хоть вдул сучке на прощание?
— Армен Ваганович, да ну на фиг! Могли бы и сразу сказать, что тут за аборигены. Все Ваши матросы в этот блудняк влетали?
— Нет, Макар. – старик смеётся – умудрился только ты.
— Ничего я тут смешного не вижу, товарищ капитан!
— На маяке, не вздумай к жене Федота подкатывать, зашибёт.
