Затем надела свою чёрную спортивную куртку — ту, что уже успела стать для неё не просто одеждой, а символом свободы. Белые кроссовки тихо стучали по полу, когда она сделала несколько шагов к зеркалу в прихожей.
Взглянув на своё отражение, Эстере слегка покрутилась, ощущая, как спортивный наряд играет на свету, подчёркивая её силу и женственность одновременно. Её карие глаза блестели, а улыбка легко играла на губах — этот утренний ритуал был её маленьким секретом, который заряжал на весь день.
Эстере вышла на улицу — прохладный утренний воздух бодрил и наполнял лёгкие свежестью. Она сделала глубокий вдох и отправилась в свой привычный беговой маршрут вдоль набережной Балтийского моря.
Каждый шаг отдавался ритмичным стуком кроссовок по асфальту, а её ноги в коричневых лосинах казались созданными для движения. Ткань облегала каждую мышцу, словно второй слой кожи, подчёркивая стройные ножки и нежно округлую форму попы. Лосины идеально ложились, повторяя плавные изгибы, и с каждым шагом Эстере ощущала, как они слегка натягиваются, будто поддерживая и придавая лёгкость её движению. Когда она ускоряла темп, контуры её ног становились ещё более выразительными — будто сама природа подчеркнула силу и грацию. Эстере улыбалась, наслаждаясь этой гармонией тела и воздуха, ритмом музыки в наушниках и свободой, которая казалась безграничной.
Пробежав пару километров, Эстере перешла на спокойный шаг. Она шла по набережной, и её каждое движение притягивало взгляды. Коричневые леггинсы, подчёркивающие изящные ноги и округлую попу, не оставляли равнодушными прохожих мужчин. Она знала об этом — чувствовала, как на неё оборачивались, как задерживали взгляд на изгибах, словно пытаясь прочесть тайну, скрытую за смуглой кожей и короткой чёрной стрижкой. Прохладный утренний воздух смешивался с ощущением лёгкого возбуждения, когда она чувствовала на себе эти взгляды, и в то же время — полный контроль над ситуацией. Пройдя немного свободным шагом и отдышавшись, Эстере побежала дальше, позволяя своему движению рассказывать обо всём без лишних слов.
Эстере остановилась у стеклянной двери лаборатории — места, где техника встречалась с безумием гениального изобретателя. Она толкнула дверь и вошла внутрь, слыша лёгкий гул электроники и скрежет инструментов.
Кристианс, погружённый в разборку робота, поднял голову и взглянул на девушку. Его взгляд задержался на её ногах, обтянутых коричневыми лосинами, и на лёгкой спортивной куртке.
— Не ожидал увидеть тебя в таком виде, — улыбнулся он, прищурившись. — Коричневые лосины? Ты пытаешься меня отвлечь от работы?
Эстере подмигнула, подойдя ближе.
— Может быть, — ответила она с улыбкой, — а может, просто хочу посмотреть, как у тебя там с роботами.
Он отложил инструмент и, не отрывая глаз от неё, заметил:
— Обычно ты в косухе и в джинсах. А сейчас... кажется, ты и вправду умеешь удивлять.
Она рассмеялась, и этот звук разлился по лаборатории, словно мелодия.
— Кто сказал, что пацанки не могут быть женственными? — шутливо парировала Эстере.
— Ты — исключение, — признался он, улыбаясь.
Кристианс слегка наклонил голову и поинтересовался:
— Ну и как ты себя чувствуешь в этих лосинах?
— Удобно и свободно, — сказала цыганка, слегка покрутив попой. — Гораздо удобнее и свободнее, чем в моих любимых джинсах. А ещё… я вижу, что кому-то здесь это тоже нравится.
Кристианс снял свой белый рабочий халат и сел на стул.
— Иди ко мне, — сказал он девушке.
Эстере подошла ближе, встала между его колен, посмотрела сверху вниз — в её взгляде было что-то ленивое, томное, будто она сама тянула этот момент. Потом, не спеша, села к нему на колени, устроившись так, чтобы он чувствовал её каждым сантиметром.
Кристианс провёл ладонью по её ноге — от колена и чуть выше, медленно, с наслаждением. Его взгляд скользнул вниз, по изящной линии бедра.
— Ты понимаешь, как ты сейчас выглядишь? — тихо сказал он, глядя ей в глаза.
— А как я выгляжу? — спросила она с притворной невинностью.
— Как грех в воскресенье утром, — усмехнулся он. — Эти лосины… Они просто незаконные.
— Надо будет заказать себе ещё пару, — сказала она, смеясь. — Только ради твоей реакции.
Он прижал её ближе и снова провёл рукой по ноге, как будто не мог насмотреться.
— Я всё время думаю, — сказал он чуть тише, — как повезло мне, что ты вот так можешь просто сесть ко мне на колени. И всё вокруг становится правильным.
Эстере замолчала на мгновение, уткнувшись носом ему в шею.
— А я думаю, что, может, чаю сделаешь? — прошептала она. — Пока я здесь сижу, никуда не уйду. Только если за плюшкой.
— За тобой хоть в булочную, — ответил он, не выпуская её.
Он обхватил её талию обеими руками, прижал к себе крепче. Между ними повисло напряжение — не резкое, а плотное, почти осязаемое. Его ладони снова нашли её ноги, провели снизу вверх, и она не пыталась остановить этот жест. Только тихо выдохнула и склонилась к нему ближе.
— Если ты продолжишь... — начала она.
— Что? — прошептал он ей на ухо.
— Я не дойду до булочной.
— И хорошо, что не дойдёшь.
Эстере прижалась к Крису всем телом — намеренно, остро, будто бросала вызов. В каждом её движении чувствовалось: она больше не играет. Он чувствовал, как в её теле скапливается жар, как оно дрожит под его пальцами.
— Эстере... — выдохнул он, будто сам не верил, что ещё способен говорить.
— М-м? — она не подняла головы, продолжая медленно целовать его шею, подбородок, скулу.
— Ты правда хочешь... прямо сейчас?
Она посмотрела ему в глаза. Там было всё: и желание, и вызов, и лёгкая злость — как будто она устала от сдержанности.
— А ты — хочешь? — спросила Эстере почти шёпотом, скользнув пальцами под край его рубашки.
— Я с ума схожу от тебя, — ответил изобретатель.
Крис провёл руками по спине помощницы, крепко, жадно, как будто пытался убедиться, что она настоящая, что это не иллюзия, не фантазия. Она выгнулась навстречу — инстинктивно, красиво, с точным знанием своей силы. Его пальцы скользнули под край её куртки, и она сама стянула её с плеч, сбросила за спину.
Лосины плотно облегали тело Эстере, и когда она слегка повернулась, устроившись удобнее, он замер. Этот изгиб, эта посадка бёдер, эта динамика в теле — как будто каждая линия создана для того, чтобы провоцировать.
Он целовал её, не торопясь, будто вспоминая вкус. Эстере отвечала на поцелуй легко, но с внутренним напряжением — в ней чувствовалась сдержанная жажда, будто бег разогрел тело, а он — остальное. Кристианс встал со стула, а Эстере повисла на нём. Её ноги крепко обвили его туловище, а руки — шею, затягивая его ближе. Тонкая ткань лосин уже не скрывала почти ничего — под пальцами чувствовалась каждая линия, каждая округлость. Кристианс понёс напарницу в угол лаборатории и несильно бросил её на стоящий там диван.
— Может, я хоть кроссовки сниму? — хихикая говорила Эстере.
Кристианс согласно кивнул. Девушка сняла кроссовки вместе с носками, а Крис снял рубашку и майку, обнажив свой торс. Эстере легла на диван, изобретатель приподнял край её футболки, ладонью скользнув по обнажённой коже живота. Она напряглась, но не отстранилась — наоборот, втянула воздух сквозь зубы и прижалась сильнее.
— Ты всегда такая тёплая после пробежки, — пробормотал он, прижимаясь лбом к её виску.
— Так разомни меня, раз уж попалась тебе в руки, — хрипло усмехнулась она.
Кристианс скользнул руками по её спине, ловко стянул футболку, сбросив её на пол. Затем его ладони нашли пояс лосин — и остановились. Он поднял глаза:
— Можно?
Эстере смотрела прямо, с полуулыбкой, приоткрыв губы.
— Уже спрашиваешь?
Он медленно стянул лосины вниз — сначала с попы, затем с ножек, ведя руками вместе с тканью. Она помогала — выгибалась чуть вперёд, поднимала ноги, освобождая себя, не торопясь. На ней остались только светлые трусики, тонкие, почти невидимые. Кристианс начал целовать тёмно-вишнёвые соски Эстере, дыхание которой стало учащаться.
— Что ты делаешь?! — возбуждённо полушёпотом говорила она коллеге, чувствуя, что её стринги уже порядком намокли.
— А что я ещё должен делать? — шептал Кристианс в ответ.
Насладившись вкусом грудей Эстере, Кристианс расстегнул ремень на брюках и стянул их вместе с трусами. Эстере, тем временем, взялась за резинку своих стрингов и медленно, с лёгким шелестом стянула их по своим ножкам. Крис лёг на девушку и нежно поцеловал её.
— Может сегодня попробуешь сверху? — предложил он цыганке.
— Давай, согласилась та.
Кристианс лёг на спину, Эстере взобралась на напарника и уселась своей мокрой вагиной на член напарника, который стоял, как скала. Она начала прыгать на нём и страстно стонать. Через несколько минут она уже не стонала, а громко кричала. Её цыганская энергия, цыганская страсть во время секса выплёскивалась наружу и Эстере никак себя не сдерживала. Кристианса это дико заводило, ему казалось, что те девушки, которые были у него прежде, по сравнению с Эстере — просто брёвна. Он гладил изгибы тела своей ассистентки, любовался её смуглой кожей, её тёмно-карими глазами, ему очень нравилось, как она дико стонет, прыгая на его члене. Через некоторое время Эстере разразилась диким оргазмом и громко закричала, схватив Кристианса за шею.
