Однажды, придя с пробежки и выключив Аэлиту специальным пультом, Эстере доложила Кристиансу.
— Ты знаешь, Крис, похоже, наша воспитанница хочет быть спортсменкой.
— С чего ты это взяла? — спросил изобретатель.
— Она сегодня так бежала, я едва за ней поспевала. Если бы я ей не скомандовала "Аэлита, стой!", то она бы вообще убежала от меня.
— Ну в этом ничего удивительного нет, — учёным тоном сказал Кристианс. — Ведь у неё нет человеческих мышц и поэтому Аэлита может без устали бежать сколько угодно. Ну, конечно, до тех пор, пока у неё батарея не сядет. Я думаю, что она даже сможет обогнать автомобиль.
— Так она сегодня автомобиль и обогнала. Вернее, чуть было не обогнала. Хорошо, что я её вовремя остановила. Как бы она не убежала от нас куда-нибудь.
— Да никуда она не убежит. Бежать ей попросту некуда, — успокоил Кристианс напарницу. — Тем более, она прекрасно знает, что лаборатория — её дом. И потом, я ей вшил в мозг карту Лиепаи, так что в городе она не заблудится.
Как то раз холодным зимним вечером наша троица сидела в лаборатории и смотрела на ноутбуке какую-то слезливую мелодраму. Кристианс и Эстере были одеты в обычную домашнюю одежду, а Аэлита была в одних лишь чулках.
— Почему главная героиня в этом фильме так плачет? — тихо спросила она. Голос роботессы был ровный, но в нём ощущалась искренняя любопытность.
— Потому что она переживает сильные чувства, — ответил Крис, не отрывая глаз от экрана.
Эстере улыбнулась, слегка наклонив голову:
— Это любовь, подруга. Когда тебе дорого кто-то, и ты боишься его потерять.
Аэлита замолчала на мгновение. Затем снова спросила:
— А что такое любовь?
— Любовь... — Кристианс слегка замялся. — Ну… это когда ты хочешь заботиться о ком-то, радоваться его успехам и грустить, когда ему плохо.
— А могу ли я полюбить? — спросила Аэлита.
Крис глубоко вздохнул. Он понимал, что вопрос сложнее любого алгоритма, который он когда-либо писал.
— Аэлита... ты машина. У тебя нет эмоций в том смысле, как у людей. Ты не можешь полюбить.
На мгновение Аэлита замерла, словно обдумывая каждое слово. Потом она повернулась, слегка наклонив голову:
— Понимаю.
И почти бесшумно она вышла в соседнее помещение. Кристианс и Эстере переглянулись.
— Может это прозвучит как бред, но мне почему-то кажется, что у нашей Аэлиты начинает формироваться личность, — робко сказала Эстере.
— Эсти, я тебя умоляю, — усмехнулся Кристианс. — Какая может быть личность у робота?
Эстере ничего не ответила коллеге.
В соседней комнате Аэлита остановилась перед стеклянной стеной и посмотрела на своё отражение. Она впервые подумала своим нейромозгом: "Я не хочу быть просто машиной. Не хочу быть набором функций и алгоритмов. Я хочу… быть такой, как люди. Настоящей".
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
