Глава 1. Случайность, которой не бывает
Воздух в кабинете к концу дня становился густым и тягучим, наполненным мерцанием экранов и тихим жужжанием серверов. Именно в эти часы, когда основная часть сотрудников расходилась, наше общение с Валентиной приобретало новое качество. Из формально-вежливого оно превращалось в нечто опасное и головокружительное.
Она сидела напротив, откинувшись на спинку своего кресла. Сегодня на ней было облегающее платье темно-синего цвета, подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. В свои тридцать пять, будучи матерью троих детей, она обладала формой, от которой сводило скулы. Мы говорили о жизни, о работе, и как это часто бывало, разговор качнулся в сторону интимного. Она рассказывала о своих фантазиях с такой откровенностью, что слова будто висели в воздухе, осязаемые и плотные.
— Иногда кажется, что вся эта рутина, дети, быт... они съедают тебя целиком, — говорила она, вращая в пальцах ручку. Ее взгляд, обычно собранный и строгий, сейчас был томным и расфокусированным. — И так хочется почувствовать что-то острое.
Я встал, чтобы поправить штору, за которой слепяще садилось солнце. Проходя мимо нее, я якобы случайно задел плечом ее кресло. Оно качнулось, и она инстинктивно сделала движение вперед. Моя рука, будто для равновесия, коснулась ее плеча. Прикосновение длилось дольше, чем того требовала вежливость. Сквозь тонкую ткань платья я почувствовал тепло ее кожи.
Она замерла. Не отстранилась. В воздухе повисло напряженное молчание, густое, как мед.
— Никита... — ее голос был тише шепота. Она не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к моей руке, все еще лежавшей на ее плече. — Ты же знаешь, где заканчиваются невинные игры.
— А кто сказал, что они невинны? — так же тихо ответил я, перемещая ладонь чуть ниже, к ключице.
Она медленно выдохнула, и ее грудь при этом поднялась в том самом манящем ритме. Она отвела взгляд в сторону, но ее тело говорило иное.
— Иногда мне кажется, — прошептала она, и в ее голосе звенела сталь, прикрытая шелком, — что эта... твердость... она не должна пропадать даром.
Это был не просто намек. Это была просьба, отлитая в броню двусмысленности. Она хотела, чтобы мои руки лежали на ней. Здесь и сейчас. Я чувствовал это каждой клеткой. Мое дыхание сперлось, когда я медленно, давая ей время остановить, переместил ладонь с ключицы ниже, натягивая ткань платья. Изгиб ее груди обжигал мне кожу сквозь шелк.
Внезапно резкий звук упавшей со стола папки врезался в тишину. Она вздрогнула и отстранилась, маска начальницы вернулась на ее лицо в долю секунды, но в ее глазах все еще плясали чертики.
— Кажется, пора... — она не закончила фразу, вставая и собирая вещи.
Вечером, когда я уже был дома, телефон вибрировал с особенным, назначенным только для нее, звуком. На экране всплыло ее сообщение. Не текст. Изображение.
Сердце заколотилось в груди. Я открыл его.
Это была она. Не полностью обнаженная, но почти. Снимок был сделан снизу, в полумраке, вероятно, в спальне. Тень падала так, что очерчивала каждый соблазнительный изгиб, мягкий свет скользил по коже, оставляя самые пикантные детали для воображения. Это был «случайный» нюдс, идеально выверенная небрежность, рассчитанная на эффект разорвавшейся бомбы.
Под ним было короткое сообщение:
«Прости. Это не тебе...»
Ложь была настолько очевидной, насколько и возбуждающей. Мы оба знали, что это вранье. Она выбрала этот камень и бросила его в стеклянную стену, что стояла между нами.
Мои пальцы полетели по клавиатуре:
«Случайности — это единственное, во что я не верю, Валентина. Особенно такие красивые».
Диалог был открыт. Игра началась. И ставки в ней были выше некуда.
Глава 2. Влажное пятно
Переписка после того «случайного» снимка не утихала несколько дней. Сообщения приходили глубокой ночью, рано утром, в обеденный перерыв. Они были полны двусмысленностей, словно мы играли в шахматы, где каждая фигура была заряжена желанием.
«Ты не представляешь, как сложно сосредоточиться на отчетах, когда в голове крутятся твои "случайные" картинки», — отправил я одним утром.
Ее ответ пришел почти мгновенно:
«А ты не представляешь, как сложно быть строгой заведующей, когда программист смотрит на тебя так, будто видит насквозь. Сквозь платье.»
Этот текст свел меня с ума. День тянулся невыносимо медленно. И вот, ближе к вечеру, дверь в мой кабинет скрипнула. На пороге стояла Валентина. На ней была узкая облегающая юбка и светлая блузка. Она выглядела собранной и невозмутимой, но в ее глазах я прочитал то же напряжение, что клокотало во мне.
— Никита, у тебя нет случайно папки по новому проекту? Я вчера, кажется, оставила ее тут, — ее голос был ровным, профессиональным.
— Конечно, — я встал, чтобы поискать на полке за своим столом. В этот момент я якобы неловко задел локтем чашку с остывшим чаем. Темная жидкость хлынула на стол и брызгами попала мне на светлые штаны, как раз в районе паха. Получилось на удивление естественно и крайне удачно. — Черт!
Я сделал вид, что пытаюсь стряхнуть капли, лишь размазывая пятно.
— Осторожнее! — воскликнула она, делая шаг вперед. Ее глаза метнулись от моего лица к расплывающемуся влажному пятну на ткани. Ее губы дрогнули. — Сиди, не двигайся. Сейчас.
Она стремительно вышла и через мгновение вернулась с влажными салфетками и бумажным полотенцем.
— Давай я, — ее тон не оставлял пространства для возражений. Она присела на корточки передо мной, так близко, что я чувствовал аромат ее духов — теплый, с ноткой ванили.
Я замер. Дыхание перехватило. Она не смотрела на меня, ее внимание было приковано к пятну. Но я видел, как вспыхнули ее щеки, как участилось ее дыхание. Она взяла бумажное полотенце и начала аккуратно, с легким нажимом, промакивать влажную ткань на моих брюках.
Каждое ее прикосновение было электрическим разрядом. Ткань была тонкой, и под ней все было слишком очевидно. Она увидела силуэт члена. Чувствовала. Ее пальцы, державшие полотенце, на мгновение замерли, а затем продолжили свои движения, став чуть более настойчивыми, чуть более медленными. Это была уже не просто помощь. Это был танец. Жесткий, прямой и невероятно соблазнительный флирт.
Она думала обо мне. В этот момент, сидя на корточках передо мной, с пылающими щеками и дрожащими руками, она не думала ни о муже, ни о детях, ни о работе. Ее мир сузился до этого влажного пятна, до напряжения в моем теле, до того, что происходило между нами. Я видел, как она сглотнула, как кончик ее языка на мгновение промокнул губы.
— Кажется... почти все, — ее голос сорвался на хриплый шепот. Она все еще не решалась поднять на меня глаза.
Я медленно, давая ей время отпрянуть, протянул руку и коснулся ее подбородка, заставив ее посмотреть на себя.
— Валентина... — сказал я тихо. — Ты знаешь, что делаешь?
Ее взгляд был темным, бездонным, полным такого же животного желания, что пожирало и меня.
— Знаю, — выдохнула она. — И ты знаешь.
Она резко встала, будто очнувшись от сна. Ее грудь высоко поднималась в такт учащенному дыханию.
— Папка... мне не нужна, — бросила она и, развернувшись, почти выбежала из кабинета.
Вечером телефон снова взорвался сообщением.
Она: «Ты доволен последствиями своего "несчастного случая"?»
Я: «Больше, чем ты можешь представить. Твои руки... они будто обжигали.»
Она: «Это не мои руки. Это твой взгляд. Он был на мне все это время. Как будто ты уже касался меня. Всем.»
Я: «Только в мыслях. И мои мысли становятся все менее невинными, Валентина.»
Она: «Мои тоже. Это ужасно.»
Я: «Это прекрасно.»
Стена рухнула. Оставалось только сделать следующий шаг. И мы оба знали, что он неизбежен.
Глава 3. Полуденный сбой
Переписка в мессенджере стала нашим тайным миром. Каждое утро начиналось с ее сообщения:
«Доброе утро. Не выспалась. Вини в этом своего персонажа из вчерашнего сна»
Я отвечал, едва открыв глаза:
«Мой персонаж просит передать, что он только начинает»
Мы жили в этом виртуальном пространстве, пока реальность напоминала о себе семейными фотографиями на ее столе и моей репутацией, которую она однажды назвала «щитом от слишком серьезных намерений».
И вот – идеальный шторм. Ее сообщение утром в среду:
«Мой ноутбук умер. Совсем. Муж в отъезде до завтра, дети у свекрови. Без компьютера я не смогу подготовить отчет к утру. Никита, ты не мог бы... зайти в обед?»
Приехал в час дня. Она открыла дверь в просторной домашней футболке и леггинсах, без макияжа, с влажными от недавнего душа волосами. Выглядела опасно естественно.
– Спасибо, что приехал, – голос был тише обычного. – Просто кошмар какой-то.
Его компьютер «умер» из-за слетевшей операционной системы. Восстановление заняло час. Мы сидели рядом на диване, ее колено иногда касалось моего. Воздух был густым, как мед.
– Готово, – нажал я на последнюю кнопку. – Можешь проверять.
Она наклонилась к экрану, и ее плечо коснулось моего. Замерла так, вдыхая одно дыхание.
– Никита, – она не отстранялась. – Я не знаю, как благодарить.
