– Смотри, детка, эта дурацкая лямка всё портит. Форма тонкая, изящная, а твой дешевый лифчик – как сарай на фоне небоскреба. Такое не носят под блузкой, – а дальше пальцами вниз провожу, по грубой косточке, но вроде как и по груди тоже. – И косточка натирает, так ведь?
Девка аж смуглее стала от стыда, дрожит и кивает.
– А если вещь неудобная, красоту портит и кожу трет, что с ней надо сделать?
Она не дышала сначала, а теперь наоборот – грудь вздымается от прерывистых вдохов.
– С..снять…с..сэр, – выговаривает с трудом.
– Снять и выбросить, – уточняю и по груди чуть похлопываю, а сам весь класс взглядом обвожу: – Всех касается!
А затем к учительскому столу возвращаюсь. И слышу – зашуршали, снимают лифчики. Постоял к ним спиной пару секунд и поворачиваюсь: блузки судорожно застегивают, груди внутрь вправляют. Глаза блестят от стыда и возбуждения. Одна впопыхах ножки раздвинула, юбочка у нее задралась, на трусиках мокрое пятнышко видно. Соски у всех торчком, через блузки выпирают.
– Молодцы! Видите насколько лучше стало? Теперь одежда красоту подчеркивает, тело дышит, удобно, хорошо! – смотрю, кивать робко начали, и друг на друга поглядывают, чтоб себя подбодрить, типа не одна в таком виде, заодно красоту сокурсниц оценивают. – С непривычки смущаетесь, но скоро привыкните. И для вашего спокойствия: мы запретили вас фотографировать. Как персоналу университета, так и другим студентам. Ну а вне университета уже сами за себя отвечаете, одевайтесь как хотите. Только без платков и балахонов.
Сказал это, но сам-то понимаю, что в наш цифровой век эти запреты – фикция. Всё равно рано или поздно фотки где-нибудь вылезут. Однако ж сказал неспроста – пусть им в начале поспокойней будет. А если родственнички вой поднимут, – ну и хорошо, значит путь назад закрыт будет.
Еще про будущую учебу поговорил, а потом нашу психологиню позвал и эстафету ей передал. Она уже без меня по поводу наших порядков просвещала. Про личную жизнь: что девки сами ее устраивают, никто это контролировать не имеет права. Что запретов на секс нет, а девственность – никакая не ценность, а скорей недостаток. И про прочие отличия.
Со следующими партиями беседовал по той же схеме. А потом надоело мне, и профессоров попросил вводные встречи проводить. Но предупредил: вы с ними аккуратно, хотя б до коллоквиума с благородной миссией подождите. Нам скандалы не нужны. И после – если девка будет нормально учиться – валить специально не надо. Мы по красоте, а не по уму отбирали: двоечниц и на вас, и на вахтовиков хватит. А если кто соображает и пашет, она ж такая же как я, респект и уважуха, всё по закону с ней.
А они – конечно, мы ж разумные люди, всё понимаем! Облажаться нам никак нельзя. Где же мы еще такое райское место найдем?
Ну, я тоже профессором заделался, математику преподавать стал, всегда был силен в ней. А у девок уровень – полная жесть, у большинства как в начальной школе. Еле до средней их вытягивать пытаюсь. Их, понятно, мы не на айти определили. Не бог весть что – на гостиничное дело или там сферу развлечений. Но это ж высшее образование, понимать надо про загрузку отелей, статистика, все дела.
Двоечницы
В общем, зачет на коллоквиуме получила каждая двадцатая. Притом что вопросы были школьными. Походу, придется их бакалавриат лет на пять растянуть, чтобы хоть как-то подготовить. Но это я про себя прикинул, а им говорю – дело труба. Если зачет не сдадите, придется отчислять вас. И в аэропорт после этого.
Смотрю, глаза на мокром месте, некоторые даже всхлипывать стали. И спрашивают дрожащими голосами: а что делать-то? Я говорю – безвыходных ситуаций не бывает! Гуглите, как пересдать, готовьтесь, старайтесь. Кто-то про математику гуглит, а кто-то – «как девушке сдать зачет, если ничего не знаешь». Ну и понятно, что Гугл на такой запрос выдает: на первой же странице видео с Порнхаба. А девки-то наивные – как наше общество устроено, толком не знают. То, что добрачный секс разрешен, поняли, но фантазии от реальности не отличают.
И вот после занятий приходят ко мне в кабинет двое. Одна такая нежная пышечка, ножки стройные, но чуть пухлые, высокая грудь блузку чуть ли не рвет, пуговка от натяжения аж косо встала. Другая тоненькая, изящная, но всё при ней, и сиськи, и попка зачетные, ножки тоже загляденье. Обе большеглазые, с сочными губками. Мнутся, смущаются, переглядываются. Наконец, тоненькая решилась:
– Господин п…профессор… Мы тут это… Очень хотим сдать зачет… И посмотрели в Интернете… как девушки оценки улучшают… – голос срывается от волнения, но соски торчком у обоих. – Можно ли вас попросить, сэр… принять у нас зачет… без задачек…
– Попросить можно, – чуть откидываюсь в кресле, взглядом их формы будто ощупываю, а у самого встает уже, брюки распирает. – А что вы можете предложить?
– Ну… мы… мы видели в видео… как девушки… берут в ротик… член профессора… и он потом ставит хорошую оценку… – глазки опустила, губу кусает, и бровки поднялись удивленно, когда выпуклость в моем паху увидела. – Или прыгать на нем можем… Или на четвереньках… Как скажете, сэр…
Я киваю удовлетворенно, но ничего не говорю, интересно мне, как дальше убеждать будут. Тоненькая замолкла, пугливо на меня взглянула, и снова бугор в моих штанах изучает, но пухленькая продолжила:
– У нас только опыта нет совсем… Но мы будем очень стараться… Мы дилдо купили… Потренировались, но глубоко в рот еще не получается… И девственности себя лишили, чтобы вам удобно было… – рассказывает старательно, будто и правда зачет сдает. – Мы можем сперму глотать… Или на лицо принимать, или как пожелаете… И яйца лизать… Сосать хотим научиться как следует…
Слова пошлые, но всё говорят с невинной искренностью. Стоят, дрожат, но глазки блестят – и страх, и возбуждение, и полная готовность сделать всё, что в порно видели.
– Ладно, желание сдать зачет вижу. Подойдите-ка сюда, мои хорошие, – и пальцами поближе их поманил.
Подходят вплотную, тела чуть напряжены, дышат учащенно. Я их юбочки приподнимаю и головой недовольно качаю:
– Ай-яй-яй, совсем не подготовились к зачету! Перед таким важным делом трусики обязательно снимают, девочки!
У них вид сразу виноватый, трусики стягивают лихорадочно, на них – по мокрому пятнышку.
– Ой, простите нас, господин профессор… Для нас в новинку всё, мы не знали! Больше не повторится! – пухленькая извиняющимся голосом говорит, но достаточно бойко.
Киваю снисходительно – мол, прощаю, учитесь. Девки выпрямились, стоят, трусики нервно в руках мнут. Я пышечку по упругой попе чуть хлопнул и перед собой поставил. И по ножке ладонью вверх провожу, киска у нее горячая, мокрая, затем клитор массирую. А другой рукой сиськи из блузки вытаскиваю и с удовольствием разминаю. Она млеет вся, киска еще сильнее течет. Твердый сосок пощипываю, клитор большим пальцем тру, а еще два пальца ввожу в горячую киску. А тоненькой говорю:
– А ты что стоишь? Давай-ка помастурбируй!
Пухленькая в моих руках быстро доходит до оргазма – тело выгибается и дергается, сиськи подпрыгивают в ладони, киска сжимается вокруг моих пальцев. Она кончает с громкими всхлипами: сок брызжет, ноги подкашиваются, чуть не падает. Трусики из дрожащих пальчиков на пол падают. Цепляется за мое плечо, бормоча «ой… ой… как хорошо!... спасибо, сэр!…». Я сильно зажимаю ее сосок и кручу, она пищит и начинает извиваться – и боль, и кайф, всё вместе. Тяну за сосок вниз, заставляю опуститься передо мной на колени. Мокрую руку вытираю о ее лицо, размазываю соки по щекам, губам, подбородку, шее. Она такого не ожидала, глазами хлопает, лицо ошеломленное, дышит громко и прерывисто.
Тоненькая рядом себя ласкает, пальчиками по клитору наяривает, другая рука сиськи мнет. Смотрит на подругу, губки раскрыты, и смущается жутко, и возбуждена до предела. Я ей под юбку залезаю, пальцы в мокрую киску – она не выдерживает и тоже взрывается оргазмом: тело бьет дрожь, киска пульсирует, сок стекает по бедрам и моей руке, она полу-визжит, полу-причитает. Глазки закатывает, стоять уже не может и рядом с подругой опускается. А я руку и об ее личико вытираю. Теперь обе передо мной на коленях сидят, мордашки блестят от собственных соков, улыбаются глупо-блаженно, от послеоргазменной истомы всё еще млеют.
– Ну, нравится зачет сдавать? – спрашиваю, а сам с кресла встаю.
– Очень нравится, сэр! – хором сказали, и самим смешно, что в унисон получилось, хихикают.
– Но вы зачет-то еще и не начали сдавать, пока только сами удовольствие получали, – говорю укоризненно, расстегивая ширинку и доставая напряженный член. – Ну, о чем надо попросить, умницы?
Обе замирают, глаза расширяются, на член уставились, как на чудо. Наконец, пухленькая на меня взор поднимает и тихо шепчет:
– М…можно ваш член пососать… пожалуйста, сэр?…
– Что-то неслышно тебя, громче говори, не стесняйся!
Она сглотнула, лицо еще сильнее посмуглело от жара смущения.
