Я бы не отказался от ее медленного глубокого минета, пока я еще немного причиняю боль ее сиськам, но я не могу доверить член ее зубам, а значит придется использовать расширитель челюстей. Я, в принципе, не против небольшого изнасилования рта и принудительного глубокого проникновения в горло, но сейчас это не то, чего я хочу. Думаю, следующим этапом будет приятный для меня и болезненный для нее анальный секс. Хм, а ведь я мог бы даже продолжить наказывать ее пизду, пока мой член находится у нее в заднице.
Я сажусь и осматриваю ее анус. Как и все ее миниатюрное тело, он крошечный. Интересно, она все еще девственница там? Мысль о том, что я могу лишить девственности ее заднюю дырочку анальным изнасилованием, окончательно убеждает меня в выборе.
Это будет анальное изнасилование. Но сначала я должен разбудить ее и причинить ей еще немного боли.
Я беру еще одну антисептическую салфетку. Все автоинъекторы использованы, поэтому я беру флакон и обычный шприц. Она уже очнулась, но пребывала все еще в полушоковом состоянии.
Мне нужно подумать о самом лучшем и болезненном месте для инъекции. Я бы с удовольствием ещё немного поиздевался над её клитором, но он выглядит таким сильно повреждённым, что это немного противно. Значит, соски. Пока я грубо протираю их салфеткой, она начинает понимать, что её ждёт, и бессвязно начинает умоляет меня этого не делать. Автоинъекторы дают полную дозу за одну инъекцию, но теперь я полностью контролирую ситуацию. Я превращаю это в игру: ввожу иглу в один сосок, слегка нажимаю на упор поршня, потом вытаскиваю иглу и вонзаю ее в другой сосок. Перед каждым уколом я спрашиваю её, может она хочет, чтобы я остановился, а затем смеюсь и игнорирую ответ. К тому времени, как шприц опустел, я вводил иглу в каждый сосок и ареолу не менее 10 раз. Крошечные капельки крови теперь украшают кончики её груди, она рыдает и дрожит от боли и унижения. Эффект от этой инъекции поразителен. Её избитые ареолы надулись, словно выставляя истерзанные комочки плоти напоказ. Её бедные соски, и так уже сильно опухшие от предыдущих издевательств, стали ещё больше, превратившись столбики в пару сантиметров в диаметре и длиной сантиметров пять-шесть. Эффект прекрасен, и я беру фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков увеличенного качества. Мне так это понравилось, что я решил сделать это регулярной частью моих пыток. В следующий раз я сделаю такой укол в соски девушки, пока она ещё не понесла никакого наказания, чтобы увидеть, как это повлияет на неповреждённые соски. Я вытираю кровь свежей салфеткой.
Она морщится от прикосновения и всхлипывает при каждом касании, но в остальном остается тихой.
Я возвращаюсь на свой стул между ее ног, и несколько раз лижу ее измученный клитор, чтобы она снова заплакала. Затем я встаю и перемещаю ножные фиксаторы дальше к ее голове, пока она практически не согнется пополам, а ее ягодицы повиснут в воздухе вровень со столешницей. Я беру трость из ротанга и начинаю бить ее прямо между ягодицами. Легко попасть в складку между ягодицами, она превратилась в неглубокую борозду из-за широкого разведения ног. Я особенно тщательно слежу за тем, чтобы каждый удар тростью попадал ей в анус.
Изнасилование ануса девушки — хорошее наказание, но изнасилование ее избитого ануса — это отличное развлечение. Для этого я могу использовать гораздо более сильные удары, поскольку сила каждого удара будет распределена равномерно. Я слышу приятные вопли и крики, прежде чем она снова начинает рыдать. Мне очень нравится эта музыка. Когда вся щель между её ягодицами приобретает приятный оттенок багрового цвета, я меняю орудие. Снова используя карбоновый прут от удилища, я теперь концентрирую удары на гораздо более лёгких и осторожных движениях, так что кончик стержня напрямую воздействует на её анальный сфинктер. Несколько сотен ударов спустя её анус уже не выглядит таким изящным. Он приобретает зловещий оттенок фиолетового цвета, сильно опухший и расширенный. Он выглядит вульгарно и, кажется, требует применить к себе более сильные пытки, и я конечно же намерен ему их дать.
Я регулирую фиксаторы для ног, чтобы опустить её анус до уровня члена, а затем делаю ещё несколько фотографий на фотоаппарат. Затем я беру тюбик и начинаю смазывать ей анус. Когда она понимает, что я намерен трахнуть ее в задницу, ее мольбы становятся гораздо настойчивее. Оказывается, она действительно хранила анальную девственность для брака. Вау, я в восторге и говорю ей об этом, продолжая смазывать ее. Я едва могу просунуть палец в массу избитой опухшей плоти, поэтому я беру насадку для тюбика и выдавливаю смазку в ее прямую кишку. Это будет очень весело. Мой член снова полностью твердеет, я смазываю головку, а затем прижимаю ее к огромной фиолетовой массе, которая всего несколько минут назад была крошечным анальным кольцом. Я слышу ее крики и мольбы, пока я так сильно прижимаю кончик своего члена к ее анусу, что мне больно. В течение целых 10 минут я пытаюсь протолкнуть свой твердый пенис через ее истерзанный анус, но тщетно, отёк настолько сильный, что я не могу ввести даже самый кончик головки своего члена сквозь плотное кольцо ужасно распухшей плоти. Её мольбы позволить ей трахнуть меня горлом начинают звучать правдоподобно, но сначала мне нужно попробовать ещё один трюк.
Покопавшись в своей аптечке, я нахожу ингалятор с амилнитритом (расслабляет гладкие мышцы, мышцы внутренних органов и стенки кровеносных сосудов — прим.пер.). Подойдя к ней, я одной рукой захлопываю ей рот, а другой держу ингалятор у нее под носом.
У неё нет выбора, кроме как вдохнуть сильнодействующий препарат, и вскоре я вижу, как начинается действие. Её зрачки расширяются, и сердце начинает колотиться, поскольку лекарство расслабляет большинство мышц её тела. Я быстро перемещаюсь обратно к её измученной промежности и снова прижимаю свой член к её анусу. Препарат расслабил истерзанный сфинктер, и я наконец могу протолкнуть головку в ее прямую кишку. Она издает громкий крик, и я замираю на целую минуту, наслаждаясь ощущением внутренних мышц, пытающихся изгнать нежелательное вторжение.
Затем начинается настоящее наказание в виде анального секса, когда я начинаю проталкивать свой твердый член до конца в ее прямую кишку одним медленным сильным движением.
Она маленькая девочка, и моего члена более чем достаточно, чтобы заполнить ее прямую кишку и, вероятно, даже проникнуть глубже. Она жалобно рыдает, пока я длинными сильными движениями вколачиваю ее нежную задницу. Каждое движение заканчивается тем, что широкое основание моего члена полностью вдавливается в истерзанное отверстие. Изнурительный анальный секс продолжается 10 минут и все это время она рыдает и умоляет меня остановиться. Я решаю сделать паузу, вытаскивая свой член из ее истерзанной задницы.
Сказав, что мне жаль, я говорю ей, что трахнуть её девственную задницу недостаточно, чтобы я кончил. Мне придётся причинить ей ещё больше боли, чтобы кончить. Она смотрит на меня дикими глазами. Затем я спрашиваю её, где она хочет, чтобы ей причинили боль — соски или клитор. Она умоляет меня больше не причинять боль её клитору. Я внимательно смотрю на него, он ещё больше распух, и выглядит так, будто скоро понадобится пакет со льдом, чтобы уменьшить отёк и восстановить кровообращение. Я говорю ей, что согласен, сегодня больше ничего не получится. Она так ошеломлена, что даже благодарит меня! Затем я говорю ей, что вернусь завтра, чтобы снова помучить её клитор. Она теряет самообладание от этого предложения, и начинает кричать «Нет!» снова и снова.
Выдавив ещё немного смазки на свой член, я пытаюсь снова ввести его силой.
Мне потребовалось несколько минут, пока она кричала, прежде чем снова начался анальный трах. Пока я трахал её задницу, я потянулся через стол и схватил ту длинную палочку-лопатку для размешивания краски, которую использовал вначале. Затем я начал бить её по груди. После нескольких минут ударов по её большим грудям и огромным набухшим соскам, я бросил лопатку на тележку.
Затем я наклонился вперёд, глубоко вонзая свой член в её задницу, и начал щипать и скручивать эти толстые, горячие, измученные соски, а она непрерывно кричала.
Наконец,почувствовав приближение оргазма, я взял карбоновый прут от удилища и принялся наносить ей быстрые резкие удары прямо по ее опухшим сверхчувствительным соскам, в то время как кипящая сперма извергалась глубоко в её истерзанную задницу. Во время моего долгого оргазма я продолжал бить её большие дрожащие груди, покрывая их тонкими вертикальными рубцами. После того, как я кончил, я наслаждался жаром ее задницы еще несколько минут, одновременно заставляя ее кричать, слегка играя с ее ужасно изуродованным клитором. Я продолжал тереть и поглаживать его пальцем, пока она не лишилась голоса и не смогла больше кричать. Наконец, я закончил причинять ей боль, вытащил свой обмякший член из ее ануса и направился в ванную, чтобы помочиться и умыться.
Когда я вернулся, она тихо плакала, и я на мгновение задумался о том, чтобы взять расширитель для челюсти и оттрахать ее горло до еще одного оргазма, но я немного устал, да и время почти истекло.
Я обрадовал ее сказав, что на сегодня все, и использую теплое влажное полотенце из ванной, чтобы немного ее вытереть. Я начал расстегивать ремни, предупреждая ее, что она должна оставаться послушной, иначе я снова буду бить ее, пока она не начнет истекать кровью. Я помогаю бедной маленькой сучке сесть, затем вытираю пот с ее спины. Мне нравится, как она выглядит сейчас, с лицом, искаженным болью, и глазами, затуманенными от почти 4 часов пыток, которым я подвергал ее юное тело. Я целую ее прямо в губы и говорю, что она была хорошей девочкой, раз выдержала все избиения, которые заслужила. Пока я продолжаю издеваться над ней, мой член становится тверже, но игра окончена. Я помогаю ей слезть со стола для наказаний, но она вскрикивает и начинает падать, как только ее туфли касаются пола. Оно и понятно, когда она опирается на ноги, испытывает жгучую боль от выпоротых ступней.
