**
Викторию Борисовну пригласили в ресторан.
Сначала она решительно отказалась, но мужчина — шапочно знакомый и довольно частый гость в их конторе по всяким деловым вопросам, моложавый и, на её беглый взгляд, довольно достойный — отказ не принял и стал уговаривать. Без нажима, не наваливаясь ни в прямом, ни в переносном смысле, а с юморком, заходя то с одной стороны, то с другой, заводя разговор каждый раз заново, ни к чему не обязывая, предлагая будто весёлое приключение, приятный вечер и ничего более.
Такая настойчивость могла достать любую. Она льстила и невольно заставляла думать как о самом предложении, так и о человеке, его делающем. Что-то шевельнулось в ней, что-то стало в нём. Чего оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть собственные заглушенные желания, тайные беды нереализованных томлений и чувств. Мужчина стал казаться интересным, хотя по первоначальности он не вызывал никакой симпатии, а его предложение — достойным внимания. Поэтому на десятый раз Виктория Борисовна вздохнула и, неуверенно и нерешительно, приняла предложение.
Мужчина, настаивавший, наверное, уже больше на принципе и без былой надежды, удивился, воссиял, как бенгальский огонь, чуть ли не подпрыгнув от неожиданности, чем окончательно смутил «достойную даму средних лет», тут же раскаявшуюся в содеянном.
Не откладывая в долгий ящик, он присел напротив, через стол, открыл календарь и начал предлагать даты, уточнять предпочтения в меню. Тут Виктория Борисовна окончательно смутилась: все вечера у неё были свободны — выбирай любой, а поесть она любила всё, что дадут (что, впрочем, не очень благотворно сказывалось на её фигуре). Мужчину эти сведения не смутили, и он обещал заехать за ней «в семь вечера послезавтра». День, который она обозначила ему как «относительно свободный». Опять же, оставался временной лаг, чтобы окончательно испугаться и заблаговременно всё отменить.
Мужчина покинул её кабинет, горячо благодаря недоуменно проводившую его взглядом даму. А для неё настали тяжёлые времена.
Во-первых, в ресторан приглашают или клиентов, или в надежде закадрить. Клиентом ни он для неё, ни она для него не была. В флирте на рабочем месте уличить Викторию Борисовну тоже никто не мог: улыбалась она всем посетителям одинаково любезно, поэтому рассчитывать, что виной всему было её неотразимое обаяние, она не могла.
Однако помощница за соседним столом, карпевшая над документами во время всего разговора, принялась кидать на свою начальницу странные взгляды, полные недоумения и нового интереса к начальнице, будто данное событие раскрыло ту с необычной стороны. Виктория Борисовна ещё сильнее смутилась и оскорбилась: «Неясно, о чём она там подумала! Вернее, ясно, но немыслимо!»
Виктория Борисовна была давно и вполне счастливо замужем, матерью семнадцатилетнего сына и дочери-подростка, вполне реализовалась во всех сферах и не томилась по ночам от нереализованного полового желания. Даже наоборот, муж предлагал намного чаще, чем она того сама хотела, но она никогда не отказывала! В общем, в этом плане всё у неё было за-ме-ча-тель-но, чтобы помощница там себе не воображала!
Но почему?! Почему она не может выбраться куда-то, если так настойчиво зовут? Она даже может заплатить за себя, это не проблема! Она давно нигде не была: мужа то нет, то он полулежит в своём кресле, перелистывая новости и беспокоясь за весь мир одновременно. Сходить в хороший ресторан, когда так упрашивают? Она достаточно самостоятельна, чтобы решить это сама, но заводить интрижки и романы у неё не было ни времени, ни желания! Просто хороший вечер со знакомым, который ни к чему не обязывает и ни к чему не ведёт!
Подумав так разок, она посчитала размышления законченными и закрыла этот вопрос как для себя решённый.
Однако вечером ей всё равно пришлось вспомнить о предстоящей встрече. Надо было предупредить мужа, продумать наряд, в котором было бы не зазорно появиться в ресторане, но и не вызвать подозрений в блуде у домочадцев.
С мужем оказалось проще, чем она себе представляла. Она даже дала ему шанс взять инициативу на себя.
— Меня девочки тут в ресторан приглашают послезавтра. Я ещё не согласилась, сказала, что у нас могут быть планы на вечер, надо мужа спросить. Может, мы сами куда-нибудь сходим, вдвоём, без детей, как раньше?
Почему не сказала про мужчину?! Вы ещё спрашиваете?! Конечно, она соврала, но исключительно для семейного спокойствия. Экстремистски настроенная мужская часть только за это будет готова навесить на неё свои любимые ярлыки шлюхи и обманщицы! Но кто из женщин не юлил и не подвирал во имя семейного благополучия? Это же не секс на стороне, просто ужин! А с кем он пройдёт — уже не так важно. Тем более она дала мужу шанс «перехватить» инициативу и уничтожить эту двусмысленность на корню. Экстремистски настроенная мужская часть на это может парировать, что честная жена ни при каких условиях не должна вообще рассматривать подобные приглашения и соглашаться на них, а если сделала такую глупость — бросается в ноги мужу и просит прощения только за саму подобную мысль.
Супруг поднял на неё глаза, оторвавшись от экрана телефона, где Трамп отбивал очередной кусок суши у его законных хозяев, и некоторое время пытался переключиться с глобального на частное и осмыслить вопрос жены. Он пошевелил бровями, потом губами и выдал примирительно-нейтральное:
— Сходи, конечно, развейся. А то всё работаешь да дома! Отличная идея!
— Но может, мы с тобой лучше выберемся? — не унималась Виктория, присев на подлокотник и поглаживая плечо мужа.
Он ушёл в себя, покопался там в поисках аргументов, потом вернулся и, сложив угрюмую извиняющуюся мордочку, переспросил:
— Когда? В четверг? — Чело его затянуло тучами сожаления. — Солнце, я буду поздно, уставший! Сходи с коллегами, вы же уже договорились! Развейся!
С видимым облегчением он закончил этот разговор, вернувшись к бесконечной ленте телеграма. Там опять что-то разбомбили — нужно было срочно прочитать, что именно.
Так что муж ничем не помог Виктории Борисовне, более того — почти равнодушное отношение к её скромным пожеланиям добавило аргументов в пользу этого похода «на сторону», и теперь она могла пойти с его одобрения. Виктория Борисовна испытала облегчение и укол досады одновременно, запомнив, как легко и безразлично муж отпустил её «на свидание».
Ночью её мучили неясные видения: то она отгоняла змей, когда те норовили обвить ей ноги и забраться между них. Ловила их руками, откусывала головы, выплевывала на песок. Бр-р-р-р! Она проснулась с неясным привкусом во рту и отчётливой тревожностью. Но не спокойной — низ живота всё так же призывно ныл и беспокоил. Потрогав промежность, она с удивлением поняла, что возбуждена и мокрая, поспешила в ванную — помыть, просушить и переменить бельё. Ей пришлось даже применить ежедневки от такой нетипичной возбудимости.
«Да уж, да уж», — дивилась Виктория своим необычным реакциям на невинный ужин. Будто снова ей двадцать, ждала новой встречи с будущим мужем и планировала дойти до «интимных ласк рукой» — он был в этом неплох. Но завтра она не планировала доходить до подобного, только провести приятельский разговор, быстренько поесть, убедиться, что ужин деловой, и исчезнуть через пару часов, заплатив свою часть счёта.
Да, таков был план на вечер.
Работа отвлекла её, захватила и спасла от бессмысленных переживаний — возвращаться к ним, когда давно всё решила, пустая затея.
Вернувшись домой и пребывая всё в том же приподнятом половом настроении, Виктория Борисовна уже прямым текстом пригласила мужа в постель с любовными целями — надо было как-то унять возникший зуд в причинном месте. Он удивлённо приподнял брови неожиданному поведению супруги — обычно она только отвечала на его желания, — но поднялся с кресла, недоуменно хмыкнув.
Она шла к постели, будто это была её первая брачная ночь, взволнованная и возбуждённая ожиданием, легла обнажённая, расставив ноги. Ждала и волновалась. Муж был сверху, лёг, сухо чмокнув в губы. Член вошёл как по маслу — легко, упруго, вызвав вздох нетерпения у женщины. Ей не потребовалось никаких предварительных ласк. Муж снова удивился и обрадовался, недоумевая такому внезапному поведению жены. Конечно, её желание передалось и ему. Соитие вышло необычно активным и громким: Виктория тихо, чтобы не услышали дети, постанывала, прижималась, крепко сжимала бёдрами, хватала и обнимала, упрашивая зайти ещё глубже. Муж старался, уткнувшись подбородком в плечо.
Виктория Борисовна кончила ярко, сильно и быстро, подкинув мужа пару раз на себе и затем сжав его грузными бёдрами. От нахлынувших впечатлений она даже немного поцарапала спину мужа — чего не было с далёкой юности. Он снова подивился такой активности жены, выждал и закончил сам, окропив её своим семенем. С чувством выполненного долга он сполз с неё и улёгся на своей стороне постели. Виктория Борисовна лежала в прежней позе и не шевелилась, оставшись с раздвинутыми бёдрами и вновь усилившимся желанием. Произошедшее только разгорячило её, подразнило, а теперь она была готова продолжать снова!
— Можешь потрогать меня рукой, мне не хватило? — жалобно попросила мужа женщина. Раньше они часто играли подобным образом — или до, или после, когда ей не хватало или не успевала, — но давно уже не прибегали к этому, так как кончали почти одновременно. Муж со вздохом наклонился над ней, потянувшись к её губам поцелуем, а к животу и лобку — рукой.
Она приготовилась, ощутив, как его опытные пальцы проникают к нужному месту. Хорошо, когда есть человек, которому не надо ничего объяснять. Ловко, чётко, играя и дразня клитор и складки вокруг, пропуская их через пальцы, надавливая, погружаясь и водя круговыми движениями, он довёл её до нового финала. Только занятый поцелуем рот спас её от вырывающегося крика — настолько этот второй оргазм был яркий и мощный!
