** начало тут ***
Многие изменения вокруг происходят настолько медленно, что их долго и в упор не замечаешь. Вдруг "совсем недавно посаженное" дерево оказывается выше соседнего дома, "вчерашние" дети во дворе, копавшиеся в песочнице, курят на лавочке, смачно матерясь, а вредные девочки, которых ты знал всю жизнь, становятся незнакомыми и привлекательными женщинами, которых ты заново открываешь для себя однажды сентябрьским утром.
Витя Порошков тоже менялся. Но собственное превращение его вообще не трогало, только волосы на лице бесили. Зато налившийся объёмом член, теперь густо обрамлённый жёсткой кучерявой порослью, вызывал у него некоторую потаённую гордость. Линейка говорила, что он у него "ничего так себе" и "поболее среднего", подмигивая двузначным числом длиной риски. И это вселяло в него уверенность в будущих победах у женского пола. Он как мог старался ограничивать свою мастурбацию, чтобы не терять мужественности и твёрдости, "копить гормоны", дабы они завершили перестройку его юного тела в "настоящего мужика", но иногда так накатывало, особенно если внимание его привлекала очередная красотка на экране или в жизни, что удержаться было абсолютно нереально. Тогда кончал он обильно и чувственно, подрагивая всем телом и ощущая потемнение в глазах. Кажется, в мечтах он уже столько раз совершил этот таинственный и необыкновенный "половой акт", что был в этом зрелым профессионалом. Дело было за малым — испробовать свои теоретические знания в полевых условиях.
После истории с Анной Столяровой Витя часто дрочил, вспоминая "картинки" из её спальни. Как ни доставала она его своими просьбами, как ни погано он себя после того чувствовал, а именно — использованным и обманутым, та красочная и сочная картинка воспалённой, истекающей соками, расцелованной девичьей пизды приводила его в исступление за несколько минут. Язык и рот помнили все эти мгновения, и его безумно тянуло повторить нечто подобное. Будь он тряпкой, он давно бы вернулся к Аньке, чтобы пить из её родника жизни сочащиеся соки, ощутить на языке эту непередаваемую консистенцию нежного и твёрдого клитора, аромат возбуждённой девочки, ритмичное подёргивание её попки под его руками. Но он был твёрд, как в решениях, так и в последующей эрекции, когда дрочил, вспоминая ту историю.
Конечно, ему следовало найти себе другую подружку. Но сказать куда проще, чем сделать. Встречаться из-за похоти, как с Анькой, он уже точно не хотел — гремучая смесь брезгливости и раскаяния от воспоминаний не давала ему снова пойти на поводу лишь одного влечения. Вера на него не смотрела, а другой в обозримом окружении он и не хотел.
В такой расстановке дел Витя прожил конец учебного года и всё лето. Следующий класс был выпускным, и родители настраивали его на серьёзную учёбу и последующее поступление в вуз. То есть тут было совсем не до глупостей. А вот в институте, "там он уже развернётся", планировал парень свою жизнь.
Но всё пошло вразнос уже на линейке в "День знаний". Девчонки из класса за лето ещё раз жизнеутверждающе налились соками и, вдруг, из хорошо знакомых угловатых созданий превратились в зрелых, привлекательных девушек, как назло, ещё и нарядно раскрашенных по случаю праздника. Они приковывали взгляд выдающимися бюстами, белоснежными шеями и щечками, ослепительными коленями и тонкими щиколотками на высоких каблуках. Так что Витя попал в глубокий созерцательный ступор, пытаясь не перегореть от избытка эротических раздражителей. Даже Варя, всегда предельно скромная и нейтральная, надела какие-то красивые серёжки, собрала волосы в необычный узел и хвост, так открыв свою шею — длинную, нежно-розовую, в которую парню теперь безумно хотелось впиться зубами, — стала смотреться потрясающе и до боли притягательно.
Единственное, что немного успокаивало Витю, — это видочек Аньки Столяровой. Она и ещё пара девчонок, созревших раньше прочих, давно проскочили золотую пору девичьей стройности. Их фигуры, пышные и рыхлые, как поднявшееся тесто, делали их похожими на дородных учительниц начальной школы, что особенно бросалось в глаза, когда они пытались втиснуть свои тела в утягивающие наряды.
Однако самым волнительным для Вити стало появление в классе "новенькой", высокой очаровательной брюнетки с правильными, модельными чертами лица и точёной фигурой, тут же сложившейся в голове старшеклассника в образ сладкого леденца. "Вот такой бы я отлизал", — мечтательно пронеслось в голове парня, и организм его окончательно разбушевался. Срочно ему пришлось отвлекаться от своих сладострастных мыслей, концентрируясь на том, что вещает директор в микрофон со сцены и приглашённый по такому празднику руководитель района. Но способ работал плохо — член насильно рукой приходилось удерживать у бедра через карман брюк.
В общем, уже первый день учёбы дался Вите тяжело. Новенькая ещё и села перед ним, заставив пялиться на неё весь день, к счастью, короткий. Звали её Ольга Грачева, а её появление вызвало ажиотаж не только среди парней. Девчонки смотрели на новенькую с ревностью и осуждением, так как она была очевидно "топ" и "высший класс". Парочка из них тут же попыталась втереться к ней в доверие, чтобы узнать о ней побольше и потом ударить побольнее, но девушка была тоже не из лохушек, поэтому о себе предпочитала отмалчиваться, сказав только, что приехала из большого города вместе с родителями в связи с переводом отца на новую должность. Тут же кто-то заявил, что знает Грачёва, которого недавно назначили директором крупного местного комбината, принадлежащего московскому холдингу, потому что там работает его мать. Так пазл стал складываться. Не помогали расследованию и её соцсети — там было три фотки и никакой инфы, даже по дню рождения. Однако было понятно, что девочка непростая и пафосная.
Следующие дни Витя был всецело поглощён наблюдением за новенькой, которая уже заполонила его сексуальные фантазии, вытеснив оттуда старожилок. Почему-то ему грезилось, что пизда красотки должна отдавать по вкусу ягодой, или благоухать выпечкой, а не "как у Аньки". Знакомый с основами физики и химии, Витя умом понимал, что его надежды беспочвенны, но думать так ему было приятно, а что ещё нужно для хорошего дрочева?
Он был настолько увлечён своими мечтами, что до некоторого времени не замечал ничего вокруг. Но даже эта слепота имела границы, и в какой-то момент, в ясный солнечный день начала октября, Витя оторвался на секунду от притягательного профиля Олечки Грачёвой, повернул голову и столкнулся с пронзительно долгим и задумчивым взглядом Вари Дмитриевой. Она смотрела чуть печально, пристально, будто посылая сигнал или мысль, которую ему следовало уловить. Витя застыл под пристальным взглядом серых глаз своей первой любви, потом оторопело отвёл глаза, обдумывая, но долго не выдержал, посмотрел снова: томные зрачки Вари никуда не делись, были всё там же, буравили его мягко и настойчиво. Нежные черты лица, обрамлённые выбившимися короткими волосами, в свете из окна создавали светлый ореол, придававший образу девочки одухотворённое выражение.
Сердце парня дрогнуло. И не только сердце. Но всё же душевный трепет от увиденного превалировал над телесным. Как будто давно забытая детская мечта вдруг ожила и сама явилась на порог: "на, Витя, бери меня, я вся — твоя!"
Может, Варя и не думала ничего такого, а только мысленно размышляла над чем-то, слепо уставившись в пустоту, но Витя со свойственной ему самонадеянностью тут же принял этот взгляд сугубо на свой счёт. И сердце его лихорадочно зашлось в экзальтированном пароксизме. Былые клятвы "забыть женщин" и сосредоточиться на учёбе тут же были отброшены, и до конца уроков Витя был рассеян и улыбался, как человек, не наделённый выдающимся умом.
Он успевал пялиться на Ольгу, подмечая её плавные движения, покатые гладкие бёдра, тонкие щиколотки, полновесную грудь, туго затянутую массивным лифчиком под блузкой, но то и дело поглядывал на Варю, надеясь снова поймать её обнадеживающий и влекущий взгляд. После уроков он хотел даже ринуться за былой любовью, медленно бредущей с подружками от школы в сторону домов, но его окликнули.
Витя повернул голову на звук и обомлел: его звала Ольга! Она сделала это уверенно и даже требовательно.
— Витя, можешь подойти?
Парень замер на мгновение, бросил прощальный взгляд на спину своей зазнобы и покорно подошёл к красотке.
— Ну чё?
— Ты же на Ганина живёшь?
— Да-а-а, откуда ты...
— Ну и отлично, пойдём вместе? Мне туда же!
Витя не мог переварить все эти события, произошедшие в один день, и снова глубоко завис. Оля немного подождала ответа, переминаясь с одной красивой ноги на другую, не менее прекрасную, пикантно соприкасаясь при этом коленями, но потом, увидев, что "абонент не в сети", повторила запрос. Витя очнулся, тряхнув головой:
— А? Да! Конечно! Пойдём! — Он засуетился рядом, не зная, с какой стороны пристроиться. Ольга засмеялась тихо и с удовольствием, схватила его за руку и, таким образом утихомирив обалдевшего парня, направила его, как опытная объездчица, в нужную ей сторону.
Если бы впавший в эротический ступор парень имел на затылке дополнительное зрение, он бы увидел, как обернувшаяся с надеждой Варя глядит новообразованной парочке вслед, а из окна школы его спину пронзают ненавидящие глаза Аньки. Вышедшая в тираж, проигрывая подросшим и оформившимся одноклассницам во всём, кроме веса, увидев "своего бывшего" с "новенькой", она преисполнилась сурового желания мести.
***
Ах, девушки, как кардинально меняет ваше внимание парней! Только что ты ходишь безродной дворнягой, тыкающейся по углам в поисках объедков, и вот уже идёшь на поводке, как счастливый ретривер, уверенный в обеде и койко-месте! Витя не шёл — он парил. Его локоть тревожно млел под ладошкой красавицы, ноздри ловили её сладковатый запах, от которого кружилась голова и тяжелело в штанах. Черепная коробка, обычно полная мыслей и сомнений, будто опустела. Там гулял ветер, выдувая иногда малозначительные фразы изо рта для поддержания разговора.
