Когда я вернулась из института, уставшая после семинара по социологии, в квартире пахло дешёвым парфюмом и чем-то сладковато-кислым — то ли пролитым вином, то ли потом, застоявшимся под одеялом. Я бросила сумку в прихожей, скинула туфли, не глядя, и пошла к себе — хотелось только одного: лечь, закрыть глаза, забыть про дедлайны и лекции, которые никто не слушал. Но когда я открыла дверь своей комнаты, всё внутри оборвалось.
На моей кровати, в полутьме, при свете заката, пробивающегося сквозь шторы, сидела моя старшая сестра — Настя. Её волосы были растрёпаны, губы блестели от слюны, плечо оголено, как будто она только что вылезла из чужих рук. А рядом с ней — мужчина. Не просто чужой. Тот, кто смотрел на меня не как на человека, а как на вещь, которую можно раздеть, согнуть, использовать. Его взгляд был мутным, но остро внимательным — словно он уже представлял, как я буду выглядеть, когда буду кончать.
— Это она? — спросил он, медленно поворачивая голову. Голос грубый. — Довольно милая...