Саша сидел в кресле, спиной к двери, как загнанный зверь. Он пробрался сюда не как хозяин, а как вор, как чужак, проникший в святая святых собственной совести. Его движения были тихими, почти призрачными, но пальцы дрожали, когда он перебирал снимки — год рождения Светы, её первое платье, выпускной в школе... и вот он — тот самый. Лето два года назад. Пляж. Солнце, заливающее всё белым светом, как будто сам Бог хотел осветить то, что должно было остаться в тени.
На фото — она. Света. Его дочь. Она стояла босиком на песке, слегка повернувшись боком к камере, будто не хотела быть замеченной, но знала, что её снимают. Микро-бикини — два лоскутка ткани, больше похожие на мысли, чем на одежду, — едва прикрывали тело, которое уже не было детскими и совсем недавно стало взрослым. Грудь — молодая, упругая, с сосками, чуть приподнятыми от прохлады или волнения, — просвечивала сквозь тонкую ткань. Талия — тонкая, почти хрупкая, переходила в бёдра, которые только начинали обретать женственную округлость. Кожа — золотистая, чуть блестящая от масла и морской воды, будто покрытая слоем жидкого янтаря. Родинка на плече, тень между грудями, изгиб живота — всё это было запечатлено с такой чёткостью, что казалось: можно протянуть руку и почувствовать тепло.