Август. Турция. Воздух плотный, пахнет солью, кремом для загара и жареной рыбой из пляжного кафе. Пальмы лениво шуршат над бассейном, а где-то за стеной ресепшена орёт детская музыка — аниматоры заводят публику на водную гимнастику.
Я лежу на шезлонге, приподняв голову. Солнце уже успело прожечь плечи, но уходить в тень не хочется. Света — в бассейне: высокая, загорелая, двигается под музыку легко, будто танцует не для кого-то, а для самой себя. Кажется, ей просто нравится чувствовать воду и своё тело. Я смотрю на неё и думаю, что за эти два года она будто стала ещё красивее. Она смеётся. На лице блестят капли, по шее скользит тонкая струйка, и я вдруг ловлю себя на том, что вспоминаю совсем другое место, другой день.
Тогда был не юг и не отдых — обычный спорткомплекс в нашем городе. Запах хлорки, мокрый бетон, гул голосов. Я, студент второго курса журфака, пришёл по заданию написать очерк о городских соревнованиях по плаванию.
Сидел на трибуне, делал вид, что внимательно записываю, хотя на самом деле смотрел вниз — на дорожку, где плыла она.
Света тогда только закончила школу. Длинные волосы собраны, в глазах азарт и эта чистая уверенность, какая бывает у тех, кто ещё не успел проигрывать.
Я даже забыл включить диктофон. Помню, как она сняла очки, провела рукой по лицу, посмотрела в зал — и я вдруг понял, что статья у меня не выйдет, зато началось что-то другое.
Она выходит из бассейна, отбрасывает волосы назад — блестящие, тёмные, как мокрый шёлк. Вода стекает по телу, а солнце цепляется за каждую каплю. Она чуть морщит нос, прикрывая глаза от света, и на миг задерживает взгляд где-то в стороне.
Я вижу её лицо полностью — впервые.
Глаза.
Большие, зелёные, с каким-то странным холодом и теплом одновременно. Не смущённые, не ищущие внимания — они будто смотрят внутрь тебя и дальше, сквозь.
Я стою с блокнотом, будто делаю заметки, но пальцы не слушаются.
Всё, что успеваю подумать — "вот о чём стоит написать, если бы умел".
Тогда я ещё не знал, что этот взгляд останется. Что потом я буду искать его в толпе, в зеркале, в любых других глазах — и всё равно видеть только те, зелёные, первые.
После тех соревнований я ещё долго помнил ту девчонку с зелёными глазами. Ни имени, ни контактов — просто лицо, всплывающее в случайные моменты. Иногда ловил себя на том, что ищу её на улицах, в транспорте, в толпе студентов у университета. Глупо, конечно.
Прошло два месяца после тех соревнований.
Лето, жара, университет уже дышит вступительной кампанией — толпы абитуриентов, родители с папками, запах пыли и кофе из автомата. Я как раз сдавал летнюю сессию и подрабатывал в приёмной комиссии — помогал регистрировать анкеты, носил бумаги, слушал одно и то же тысячу раз подряд.
И вдруг — она.
Без купальника, без медалей, просто в лёгкой рубашке и джинсах. С документами в руках, уверенная в себе. Волосы собраны, но несколько прядей выбились и щекочут щёку.
Сначала я подумал — померещилось. Потом она подняла глаза.
Те самые — зелёные, глубокие, как летняя вода.
Улыбнулась чуть неуверенно, будто тоже узнала, но не до конца поверила.
Я сказал первое, что пришло в голову:
— Вы ведь были на городских соревнованиях по плаванию?
Она рассмеялась:
— А вы всех запоминаете?
И вот так всё началось. Без пафоса, без громких слов — просто между подачей документов и новой жизнью.
Я поднялся с шезлонга и направился к бару у бассейна — взять холодное пиво. Солнце всё ещё жарило плечи, а воздух пахнул морской солью и сладким соком. Бармен машинально налил стакан, я отнёс его к столу у края террасы и сел.
Сделал первый глоток — горечь пива с лёгким привкусом лимона. И снова улетела память.
Я вспомнил её лицо. Те зелёные глаза, что зацепили меня с первого взгляда на городских соревнованиях. И больше — мелочи: линия ушей, уголки губ, способ, которым она улыбалась. Всё это тогда манило, притягивало, будто невидимая сила направляла меня к ней.
Сидя с пивом, я понял, что память хранит не только события, но и ощущения — как она двигалась, смеялась, как взгляд цеплял меня без слов. И тогда я снова оказался там, в первый раз, когда встретил её лично, пока она подавала документы на факультет.
Я допил пиво и снова закрыл глаза, возвращаясь в прошлое.
После того дня, когда мы впервые пересеклись в приёмной комиссии, я не мог оставить всё так. Долго собирался, но всё же решился позвонить.
— Привет! — она сразу рассмеялась в трубку. — Я уже зачислена! Представляешь, теперь официально студентка!
Её смех был лёгким, искренним, и я ловил каждое слово, будто впервые слушал музыку, написанную только для нас.
— Отлично! — сказал я, стараясь говорить непринуждённо. — Знаешь, я знаю хорошее место, где подают вкусное мороженое.
— Правда? — её голос оживился. — Тогда идём!
Так мы договорились встретиться.
Я допил пиво и посмотрел на бассейн. Света снова в воде, смеётся, делает плавные движения под музыку. И как будто всё вокруг растворилось в жарком воздухе — только она и я.
И снова память унесла меня назад.
Я стоял возле столика на открытой террасе, в руках букет цветов — простой, но яркий, как я надеялся, и запакованный аккуратно. Сердце стучало чаще обычного.
И вот она появилась. Лёгкое белое летнее платье развевалось на ветру, сумочка аккуратно висела на плече. Каждое её движение казалось плавным и естественным — словно она не шла, а плыла по воздуху.
Ножки стройные, шагали легко, почти не касаясь плитки. А глаза… зелёные, большие, в них светилось то же спокойное тепло, которое я помнил с бассейна. Я замер, не в силах оторвать взгляд.
Я протянул букет. Она улыбнулась, и всё вокруг будто стёрлось — остались только лето, кафе, мороженое и она.
Мы сели на террасе. Заказали мороженое. Ветер трепал её волосы, а солнце мягко подсвечивало лицо.
Сначала молчали, изучая друг друга. Но через пару минут разговор пошёл сам собой — о школе, спорте, музыке, о случайностях, которые всё меняют. Смеялись над неловкими ситуациями, шутками, которые только мы понимали. Я заметил, что каждый её смех будто подталкивает меня к смелости — и я чувствовал, как между нами растёт лёгкая химия, без давления и спешки.
Мы гуляли после мороженого по тихим улочкам, обсуждали планы, мечты. Каждый её жест, каждая улыбка — всё это оставляло в голове след, который потом не давал мне покоя. Впервые я понял, что хочу быть рядом, просто рядом, и больше ничего не требовать.
Я допил пиво и снова посмотрел на бассейн. Света двигается в воде легко и грациозно, словно сама музыка управляет её телом. И вдруг она поднимает глаза и замечает меня.
Улыбка расползается по её лицу, и она, не теряя ни секунды, выходит из воды. Подходит ко мне, брызгая каплями, и говорит с лёгкой шуткой в голосе:
— Я думала, ты немного потанцуешь со мной.
Мы стоим на солнечной террасе бассейна, вода блестит вокруг, шум и смех людей постепенно растворяются — остаёмся только мы двое.
— О чём ты думаешь? — спросила она.
Я улыбнулся в ответ и сказал:
— О мороженом. Знаешь… о том самом, которое мы ели вместе в первый раз.
Она мгновенно уловила, о чём речь, и её глаза засветились смехом.
— Ах, да! — засмеялась она, слегка покачивая головой. — Помню, как ты пытался выбрать вкус и всё равно выбрал самый странный.
Мы рассмеялись вместе, обнявшись, счастливые… Так прошёл день.
Ночь опустилась мягкой бархатной завесой над гостиницей. Мы возвращались с вечернего шоу, где музыка и свет создавали настроение праздника. На улицах почти никого, фонари отражались в плитке, а лёгкий морской ветер обдувал волосы Светы.
В номере гостиницы было уютно и тепло. Кондиционер тихо шумел, а окна открывали вид на мерцающие огни города и далёкий силуэт моря. Я поставил сумку и обернулся — она стояла у окна, наслаждаясь моментом, её глаза светились от впечатлений вечера.
Даже без лишних слов было понятно: этот отпуск, эти мгновения — наши, и ничего другого не нужно.
Её глаза встретились с моими, и мы почувствовали этот момент — тихий, почти неловкий, но такой естественный.
Наши губы встретились в лёгком поцелуе. Светик отстранилась лишь на секунду, улыбнулась и сказала:
— Шоу было просто огонь! — сказала она, и её голос, полный восторга, заставил меня улыбнуться. Я ответил что-то про танцоров и про то, как она сама не могла усидеть на месте, но на самом деле думал только о том, как хочу её обнять. Мы посмеялись, и она прошла к балкону, распахнула двери. Ночь ворвалась в комнату — тёплая, с запахом моря и пальм. Света встала там, опираясь на перила, и смотрела в темноту. Её силуэт в лунном свете… Это было как магнит. Я не смог удержаться.
Подошёл сзади тихо, обнял за талию, чувствуя, как её тело отзывается на моё прикосновение. Кожа на руках слегка вспотела от волнения — я всегда нервничаю в такие моменты, даже после двух лет, как мы вместе. Наклонился и коснулся губами её шеи, чуть ниже уха. Её пульс бился под моими губами, быстрый и горячий, и от этого по мне пробежала волна жара.
— Ты выглядишь потрясающе в этой ночи, — прошептал я, и голос вышел хриплым от желания. Она вздрогнула, и это только разожгло меня сильнее. Эмоции нахлынули: любовь, страсть, какая-то первобытная нежность. Я хотел её защитить, владеть, раствориться в ней.
— Игорь... — выдохнула она, и в этом звуке было приглашение. Я повернул её к себе, и наши губы встретились. Поцелуй был как взрыв — солёный от морского воздуха, сладкий от её духов. Я запустил пальцы в её волосы, потянул слегка, чтобы открыть шею для новых поцелуев. Сердце стучало так, будто вот-вот вырвется, а в груди разливалось тепло, смешанное с лёгким страхом: а вдруг она не чувствует то же самое? Но её руки скользнули под мою рубашку, касаясь кожи, и я понял — да, она со мной. Её прикосновения жгли, вызывая дрожь по всему телу. Я чувствовал своё возбуждение, прижимаясь к ней, и это было почти невыносимо — смесь эйфории и нетерпения.
