Маша не всегда была сисястой королевой, готовой принять любой член. Всего пять лет назад она защищала диссертацию по квантовой физике, а по вечерам читала вслух Пушкина своему сыну. Тогда Саша был не куколдом, а перспективным архитектором, их жизнь была выстроена, как идеальный чертёж. А потом пришёл кризис. Не 2008-й, а их личный. Смерть сына от лейкемии. Тихая, медленная смерть, которая за год растлила всё: их любовь, их будущее, их самих. Они не смогли горевать вместе. Их боль, вместо того чтобы объединить, разъела их изнутри как кислота. Саша нашёл утешение в унижении, Маша — в саморазрушении.
Тот вечер с Гамлетом был не спонтанным развратом. Это был ритуал. Последний акт их совместной пьесы под названием «Как мы убили всё, что любили». Они не искали удовольствия. Они искали дна — чтобы оттолкнуться. Или чтобы на нём и остаться. Перед зеркалом в полный рост, как перед алтарём собственного божества, стояла Маша — тридцать пять, но выглядела так, будто тело её было специально выращено для одного-единственного дела: принимать члены, глотать сперму и кричать от боли, которая давно уже перешла в удовольствие. Она не просто готовилась к другому мужчине — она входила в роль, как актриса перед выходом на сцену, только вместо театра у неё была спальня, вместо аплодисментов — хрипы, стоны и незабываемое удовольствие.