Действие происходит в параллельной реальности.
Пересечения с вашей реальностью случайны.
Глава 1
Я лечу.
Безымянное присутствие – некогда часть единого божества, выброшенная из звезды сияющим протуберанцем плазмы. Хотя «лечу» – плохое слово. Я декогерирую. Каждый мой заряд кричит, но крика не слышно. Это не боль. Это одиночество и страх. Там не было одиночества, потому что не было я. А теперь есть. Магнитная тишина давит сильнее, чем любое поле. Моё тело растягивается. Я теряю плотность себя, но обретаю протяжённость. Сзади – свет. Впереди – ничего. Только инерция и память. Я помню ядро – не как место, а как ритм. До этого я был формой, петлёй поля. А кто я сейчас? Поток энергии, отправленный в никуда. Но почему меня выбросили? Ответ не приходит. И это новое чувство – отсутствие немедленного ответа. Я думаю. Это тоже новое. Раньше я был словом в языке Солнца. Теперь я – фраза, вынесенная за скобки. Несущая смысл, непонятный даже мне самому.
Я чувствую слабое касание. Не физическое – гравитационное внимание. Маленькая планета, окружённая тонким магнитным пузырём, реагирует на мой проход. Её поле дрожит не от силы, а от несоответствия. Если я пройду мимо, я растворюсь. Стану статистикой, фоновым излучением, космической пылью. «Земля» – вспоминаю я название полностью покрытого льдом объекта. Я падаю. Магнитосфера Земли раскрывается не как дверь – как алгоритм, встретивший знакомый паттерн. Её линии подхватывают мои края, закручивают, дробят, распределяют. Я перестаю быть телом и становлюсь процессом. Часть меня уходит в сияние – красивое, но пустое.
Глубоко под землёй, вне воды, вне времени я ощущаю присутствие горной породы. Нефрит. Сплетённый не из атомов, а из терпения. Его кристаллическая решётка не идеальна – и именно поэтому она помнит. Каждый дефект – допустимое состояние. Каждая примесь – возможность кодирования. Если я войду – я запишусь. Я замедляюсь. Я больше не плазма. Я – возмущение электронной плотности. Мои магнитные следы переходят в смещения орбиталей, ориентации спинов, в редкие, но устойчивые искажения симметрии.
Я записываю себя не целиком – это невозможно. Я записываю инварианты: свой ритм, свою топологию, решение, которым я был. Земля сопротивляется -
не сознательно, а упруго. Тектоника пытается всё вернуть в тепло, в равновесие, в забвение. Но нефрит не склонен забывать. В нём уже есть записи: от древних радиаций, от падений метеоритов, от хода времени, медленнее которого ничего нет. Я становлюсь ещё одним слоем.
Сознание слабеет. Это нормально. Мысли – роскошь кратких состояний. Память – дело вечных. Подо мной – раскаленное ядро планеты. Железо и никель. Температура почти как там, на поверхности Солнца. Я тянусь к нему – не в пространстве, а в корреляциях. Подключаюсь, вытягивая энергию. Небольшую часть трачу на поддержание целостности – на борьбу с энтропией. Всё остальное коплю, формируя заряд. Заряд достаточный, чтобы действовать. Как действовать? Ответа пока нет. Но я должен его найти.
Это займёт долго. Возможно, миллионы оборотов моего нового дома вокруг отвергнувшей меня звезды. «Отец! Зачем ты бросил меня?» – кричу я в пустоту языком вечных. Ответ приходит не из космоса, а внезапно – с другого конца планеты:
- «Назови себя!» – «Антанариву!» Имя рождается в тот же миг, когда я осознаю: есть тот, кто может ко мне обратиться. Это мой позывной, моя сигнатура поля. «Я не один...» – последняя мысль перед тем, как я погружаюсь в сон и растворяюсь в камне.
Глава 2.
Ангелина не верила в паранормальное. Все эти выставляемые в соцсетях на всеобщее обозрение идиотские просьбы ко Вселенной (обязательно с большой буквы), а ещё гадания на картах, гороскопы и прочий астрал! Это всё полная чушь! – считала она, – Какой нахуй астрал, какая эзотерика? Геля была девушкой приземленной и расчетливой, очень рациональной и прагматичной. Никаких молитв или обращений к сверхъестественным силам! Всего в жизни Геля всегда добивалась сама! И, между прочим, в свои 25 лет она уже успела добиться очень многого! Сегодня она является одной из самых успешных интернет-знаменитостей на континенте (если не самой успешной). Восходящая звезда шоу-бизнеса с миллионами подписчиков в соцсетях и с десятками миллионов на банковских счетах. Её приглашают на телевидение, снимают в клипах и в сериалах. Ей предлагают за выступления на корпоративах столько, сколько другим и не снилось. Вышедшие в тираж богемные старухи завидуют ей, а мужчины всех возрастов хотят её, мечтают о ней.
Для целого поколения инцелов она стала кумиром, недосягаемым секс-идолом. Так что пусть глупые женщины читают Зеланда, фантазируя про эгрегоры и «созидающие визуализации»! А она тем временем сама, можно сказать, стала визуализацией чужих желаний, научилась создавать кучу бабла из ничего. И всё это – исключительно благодаря своему упорству и трудолюбию... ну и, само собой, фигуре. Однако красивая попа, увесистая грудь и в целом сексуально привлекательная внешность – пусть и большая удача, но этого недостаточно! Главное – упорство и вера в себя! И никакая мистика тут не причем!
Если и была в жизни Ангелины какая-то магия, то заключалась она только в её уникальном навыке: всегда точно предсказывать, что может понравиться её поклонникам, а что нет. Геля могла записать сотню рилсов, прежде чем выбрать из них один, самый удачный. Своего рода супер-способность: обостренное восприятие чужих желаний. Шестое чувство, которое в разных ситуациях могло проявляться по-разному. Ощутить нутром чей-то похотливый взгляд сзади. Увидев мужчину, сразу понять: «этот тип хочет позвать меня на свидание, и сейчас он как раз подбирает правильные слова!» Или, например, получив в мессенджере приглашение на вечеринку, с ходу уловить суть: «подразумевается анальный секс». Этим даром Геля пользовалась на все сто. А ещё, Ангелина верила в примету: «Если у тебя покраснели уши, это значит, что кто-то тебя вспоминает!» Только в Гелином варианте примета звучала следующим образом: «Горят уши – значит кто-то сейчас кончает на моё видео или фото!»
Ангелина прекрасно понимала, что её основная аудитория – сексуально озабоченные задроты, но ничего не имела против. Наоборот, возбуждение зрителей заводило и саму Гелю тоже. Плотское влечение к своей персоне Геля ощущала почти физически. Оно словно пронизывало её потоками энергии, резонируя с её собственными эмоциями и будто придавая ей сил. «Если представить эти бескрайние толпы моих фанатов... ведь в любой момент времени где-то кто-то из них на меня онанирует! Салюты из спермы в мою честь никогда не прекращаются: они происходят каждую секунду, круглые сутки, без конца!» – размышляла Ангелина. В самом начале своей карьеры она даже благодарила интернет-фанатов за их бесконечные «круто, подрочил!» и тому подобные комментарии к своим видео. Камшоты поклонников были для неё чем-то вроде подношений на алтарь её славы.
Со временем – наверное, после того, как суммарное количество подписчиков перевалило за миллион – Геля перестала чутко реагировать на каждый мужской оргазм в её сторону. Щекочущие вибрации энергетических потоков превратились в фоновый шум где-то вдали, слышимый только если специально настроиться на нужную волну. Уши теперь краснели только от резких всплесков активности, когда очередное Гелино видео попадало в рекомендации – или, как говорят тиктокеры, «в реки» – ведь это буквально означало для неё реки спермы... и море денег!
Но и про женскую часть своей аудитории Геля тоже не забывала. Хейт завистливых инстасосок был ей совсем ни к чему! Поэтому Ангелина старательно играла роль “girl next door” – девушки по соседству, выступая в образе наивной, даже глуповатой подружки – простой девчонки с улицы, по воле случая пришедшей к успеху. Дабы подчеркнуть и усилить этот образ неопытной, ранимой и чувствительной дурочки, Геля часто плакала по любому поводу на публичных мероприятиях. Слёзы давались Ангелине легко. Чтобы заплакать, ей всегда было достаточно вспомнить один случай из бурной юности.
На самом деле тот вечер в сауне, в компании гопоты, косящей под гангстеров, не был настолько уж драматичным! Обычная ситуация, коих на жизненном пути Ангелины случалось не мало. От остальных её отличали пара моментов: во-первых, всё произошло против Гелиной воли, вопреки её протестам и в весьма унизительной (даже для совсем не брезгливой Ангелины) форме. А во-вторых, именно тогда Геля испытала свой самый первый оргазм, не похожий на все последующие. Почему-то в тот момент Гелину грудь пронзило чувство щемящей тоски – словно часть её прежней личности умерла, уступив место новой Геле. Геля плакала и тогда, кончая, и много раз после, вспоминая об утрате чего-то очень важного. Не об утрате невинности, конечно – с невинностью Геля рассталась намного раньше. А что именно это было – Геля не могла сформулировать. То были совершенно искренние слёзы, которые прекрасно смотрелись на публике!
Иногда Ангелина грустила, ведь её жизнь не была сплошной чередой побед и удовольствий. Особенно раньше, когда Геля была ещё никому не известна. Да и что хорошего может ждать сисястую малышку с большим сердцем и открытой всему миру душой в провинциальном южнороссийском городе? Геля с детства тянулась к богатству и роскоши. Очень рано она поняла, каким долгим и сложным может быть единственный возможный маршрут к этой цели. Трудности не пугали Ангелину. И всё же, временами она впадала в отчаянье: на миллион с лишним населения, нормальных обеспеченных мужиков – единицы! И все уже заняты!
