— Ну и что мне с Вами делать? — спросил Алексей Сергеевич, сверля Дашу прямым взглядом и постукивая ручкой о раскрытую зачётку.
— Простите, — нервно сглотнув, произнесла девушка, кончиками пальцев впиваясь в тощие бёдра в старых скинни — Я после ночной поспала несколько часов и тут же приехала сюда. Всё знаю, но...
— Не нужно никаких но, — безапелляционно заявил преподаватель. — Предположим, я Вам даже сочувствую по-человечески, но как это должно влиять на экзамен?
— Никак, но очень прошу дать мне ещё задание, или поставить сейчас в долг, иначе меня отчислят, — обречённо отозвалась студентка, низко опустив голову.
Даша приехала в Москву из посёлка городского типа в Забайкальском крае, чтобы исполнить свою мечту — связать жизнь с журналистикой. В столице было в разы больше возможностей в этой сфере, когда дома они практически отсутствовали. Выросла девушка в бедной семье, поэтому была вынуждена оплачивать своё общежитие и питание сама. Ей невероятно повезло пройти на бюджетное место, иначе она бы просто не справилась с финансовой нагрузкой, а на семью рассчитывать в этом плане не приходилось. И всё равно Даша была вынуждена подрабатывать ночным охранником в музее, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Зарплату платили мизерную, её едва хватало на еду и остаток суммы за общежитие, который не покрывала стипендия.
За полгода недостатка еды и сна девушка похудела почти на десять килограммов, и теперь при своём росте чуть выше метра шестидесяти весила всего сорок пять и напоминала скелет. Но при этом была очень миловидной: большие голубые глаза, мягкие светлые волосы почти до попы, обрамляющие аккуратный овал лица. Даше с детства говорили, что хорошая генетика, дающая ей очень привлекательную внешность, подвергнуть которую негативным изменениям нужно постараться — это её гордость и ценность. И пусть девушка не продавала себя и не собиралась, красотой своей крайне дорожила и по мере сил и возможностей следила за кожей. Но на отношения у неё не было ни времени, ни желания, так как размениваться на интрижки Даша не хотела, и даже не исключала такой вариант, что её первый секс случится с женихом, а то и мужем. Сомнения вызывал лишь страх, что неопытность или разница в темпераментах могут разрушить брак, а замуж выйти девушка однозначно хотела один раз и на всю жизнь.
— Хм... Есть у меня одна идея. Вы должны со мной переспать, — после нескольких мгновений тишины, показавшихся Даше вечностью, вновь заговорил Алексей Сергеевич.
— Что... Да Вы... Вы... Ужасный человек, я буду жаловаться! — воскликнула девушка, возмущённо глотнув ртом воздух. И тут же испуганно сжалась от осознания того, что она оскорбила преподавателя, пусть и более чем за дело. Но вместо ожидаемого крика и указания покинуть аудиторию Даша вдруг услышала смех Алексея Сергеевича.
— Боже, сколько эмоций. Да как хочешь, значит, будешь отчислена, — успокоившись, проговорил мужчина. — Жаловаться — это, конечно, сильно. Ты правда думаешь, что поверят студентке на грани вылета, а не преподавателю с десятилетним стажем?
Даша не нашлась, что ответить. Конечно же он прав — идти в деканат со словами, что её домогался преподаватель, без доказательств бессмысленно. Отчисление тоже было для неё кошмаром после стольких усилий сначала для поступления, а потом и чтобы хоть как-то закрепиться в Москве, совмещая учёбу и работу. Девушка быстро осознала безнадёжность сложившейся ситуации, и на глаза навернулись слёзы. Выбор между совестью и мечтой был для неё безумно тяжёлым. Даша глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь трезво оценить ситуацию. Если отбросить моральный аспект, физически ей не будет противно переспать с Алексеем Сергеевичем. Кареглазый темноволосый тридцатипятилетний мужчина выглядел чуть моложе своих лет, всегда вкусно пах духами, под рубашки, необходимые в институте, надевал не классические, а современные брюки, что делало его внешний вид стильным и не скучным. За волосами чуть длиннее коротких и бородой, отпущенной сантиметров на пять, он ухаживал самостоятельно и раз в месяц посещал барбершоп, так что выглядел более чем привлекательно и был во вкусе Даши.
— Я... Согласна. Но я девственница, — кое-как справившись с подступающими к горлу слезами и смущением, окрасившим бледные щёки в ярко-алый, проговорила Даша.
— Даже не сосала? — недоверчиво сверля её взглядом, спросил Алексей Сергеевич. Даша, прикрыв глаза и покраснев ещё сильнее, молча помотала головой. — Ясно, верю, — продолжил преподаватель, не переставая пристально рассматривать студентку. — Ладно, придумаем что-нибудь. Для начала приспусти джинсы и подними свитер.
Даша снова вздрогнула, точно не до конца ещё веря в происходящее, но потянулась руками к низу свитера и подняла ткань, демонстрируя первого размера грудь в простом бежевом бюстгальтере, через тонкую ткань которого от прохладного воздуха кабинета вмиг стали видны затвердевшие соски.
— Хорошо, как раз по мне, — легко коснувшись и слегка помассировав обоими руками грудь, заключил Алексей Сергеевич. — Дальше.
Уже менее уверенно Даша потянулась к пуговице джинсов, но уже через мгновение одним быстрым движением расстегнула её. К смущению добавился энтузиазм, вызванный лестным высказыванием привлекательного взрослого мужчины о её очень стройном, но не знающем тренировок, теле. Это неожиданно приятное чувство подгоняло её и добавляло смелости, хоть коленки и до сих пор подкашивались, а совесть вопила о том, что нельзя так опускаться, пусть даже ради бюджетного места в институте. Но Даша боялась и подумать о том, что после стольких усилий потеряет шанс осуществить свою мечту, так что поглубже задвинула сомнения и сняла джинсы до середины бёдер, открыв взгляду преподавателя бежевые трусики под цвет лифчика, скрывающие весь лобок и половину ягодиц.
— Ну? Трусы тоже. Мне что, каждый шаг тебе говорить? — не впечатлившись этим смелым для неё шагом, поторопил студентку Алексей Сергеевич.
Девушку вновь затрясло от страха, и она впилась пальцами сначала в тонкие бёдра, а потом и в ткань трусиков. К смущению от демонстрации своего самого сокровенного добавилось осознание, что её киска к этому совершенно не готова. Последние полторы недели Даша ездила с работы на учёбу и наоборот, в промежутках успевая лишь поспать, и то не всегда. Поэтому о полноценном душе всё это время ей оставалось лишь мечтать, и сейчас её лобок и губки были покрыты густыми кудрявыми волосами длиной по несколько сантиметров.
— А это что за безобразие? То, что ты не спишь ни с кем — не повод себя запускать, — больше удивлённо, чем раздражённо, но всё же явно недовольно произнёс Алексей Сергеевич. — Задницу покажи.
Даша всхлипнула из-за сказанных слов и помотала головой со слезами на глазах, не в силах выполнить ещё один унизительный приказ, но сдалась под пристальным взглядом вопросительно выгнувшего бровь преподавателя и медленно, едва удерживая себя на ногах, развернулась. Алексей Сергеевич чуть подтолкнул её в поясницу, вынуждая выгнуть спину, а после гораздо грубее и увереннее развёл ягодицы в стороны, открывая себе обзор на дырочку ануса, и тут же скользнул по ней пальцем. Даша ойкнула и сжала и так совсем узкое девственное колечко настолько, что даже один палец ввести внутрь было бы проблематично.
— Ладно, тут получше. Я не отменяю своего предложения, — всё ещё строго и отстранённо заявил Алексей Сергеевич, убрав руки. — Но придётся тащить тебя к себе, чтобы привести в порядок. Согласна?
Даша, снова слегка жмурясь точно от неверия в происходящее, медленно кивнула.
— Ты что, язык проглотила!? Скажи уже хоть что-то, или иди отсюда, мне совершенно не интересно тебя насиловать, — раздражённо произнёс преподаватель.
— Да... Да... — девушка снова чуть вздрогнула, но активно закивала и принялась поправлять свитер и натягивать обратно джинсы, а затем надела и куртку с шапкой.
Алексей Сергеевич покачал головой, но ничего не сказал и тоже надел пальто и шарф. После обернулся к Даше и сказал ей идти за ним к машине. На негнущихся ногах девушка пошла следом по уже практически пустым коридорам института. Она единственная осталась на пересдаче, которая стояла по времени последней парой, ещё и задержалась на унизительном оценивании после неудачного ответа. Мужчина шёл на пару метров впереди и ничем не выдавал, что ведёт студентку за собой. Наверняка чтобы идущий мимо один из немногих оставшихся учащихся или преподавателей не заподозрил неладное, даже если Даша решила бы кричать и просить о помощи. Но она и не хотела, целиком осознав бесполезность этого и смирившись, что её ждёт либо отчисление за то, что не справилась со второй пересдачей одного из важнейших экзаменов, либо ночь с Алексеем Сергеевичем. И девушка, взвесив все «за» и «против», выбрала второй вариант. Это не избавило её от едва гнущихся и потрясывающихся коленок, так что она с трудом успевала за широкими уверенными шагами мужчины и только увеличивала дистанцию, а то и теряла его из вида совсем. Но к машине она подошла уже практически без дрожи в ногах, а лишь с взволнованно колотящимся сердцем и ледяными, несмотря на небольшой плюс, не характерный для конца января, ладонями. Алексей Сергеевич кивнул ей на заднюю дверь, ведущую на место с другой стороны от себя. Даша быстро, всё ещё опасаясь, что кто-то знакомый их увидит и узнает даже в темноте, открыла дверь и села. До дома преподавателя оказалось ехать минут тридцать. Мужчина не разговаривал со студенткой, и она тоже не решалась что-либо сказать ему, поэтому тишину машины нарушало лишь радио для автомобилистов, и не слишком долгая дорога была очень кстати.
Алексей Сергеевич припарковался у одного из многоэтажных домов нового жилого комплекса, обошёл машину с Дашиной стороны и открыл дверь. Руку он ей не подал, но это и к лучшему, всё равно девушка не решилась бы его коснуться, а отказать было бы невежливо. Так что она самостоятельно вылезла из машины и захлопнула за собой дверь, после чего вместе с Алексеем Сергеевичем поднялась на восьмой этаж. Мужчина открыл одну из четырёх дверей и жестом показал студентке следовать за ним. Жильём преподавателя оказалась евро-двухкомнатная квартира, отремонтированная со вкусом и определённо за немалые деньги. Даша даже залюбовалась, неприлично долго задерживаясь взглядом на предметах мебели и интерьера, но была одёрнута голосом мужчины, успевшим полностью раздеться и разуться, пока она так и стояла в куртке, шапке и ботинках.
