Хищница в капкане
Тишину университетской раздевалки нарушал лишь равномерный стук капель о кафель в дальнем душе. Воздух был густым, многослойным: верхние ноты дешевого цветочного геля для душа, под ними — кисловатый запах пота на спортивной форме, а в основе — вечный аромат старого линолеума. Три фигуры замерли, когда дверь с протяжным скрипом распахнулась.
В центре стояла Алина. Капитан сборной по чирлидингу. Рыжие волосы влажными волнами рассыпались по плечам. Малиновая форма обтягивала её тело — гимн дисциплине и силе. Её зелёные глаза сузились, оценивая Макса, а на полных губах играла хищная усмешка.
Слева прижалась Катя, хрупкая блондинка с кукольным лицом и большими голубыми глазами, в которых плясали озорные огоньки. Справа, облокотившись на шкафчики, стояла Маша — темноволосая, с резкими чертами и карими глазами, полными немого вызова.
«Ого. Подглядывать пришёл?» — голос Алины прозвучал низко, с хрипотцой. Она сделала шаг вперёд. «Знаешь, что мы делаем с теми, кто за нами шпионит?»
Катя прохихикала. «Алина, что с ним делать-то?»
«У тебя два варианта, — растянула слова Алина. — Либо играешь с нами по моим правилам и молчишь... либо завтра весь универ узнает, что староста Макс — извращенец, подглядывающий в раздевалке. Выбирай. Быстро».
Макс попытался сохранить маску. «Я как староста пришёл проверить...»
«Ой, староста, да? — фыркнула она. — А я думала, ты подсматриваешь за нашими... практическими занятиями по сплочению коллектива». Её глаза горели жадным интересом. «Так что, Макс? Проверим подготовку поближе?»
Она щёлкнула пальцами. Подруги встали в стойку. Алина сделала резкий пируэт, юбка взметнулась, обнажив лосины, облегающие идеальные бёдра. Она опустилась в шпагат. «Нравится? Или хочешь, чтобы подруги тоже показали свой... прогресс?»
Они показали номер — резкий, отточенный танец без музыки. Завершили подъёмом. Алина на вершине смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша. «Готов к... практической части?»
Её власть была аксиомой. Она подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь. «Они могут начать. Они — разминка. Но последнюю каплю пота и стона... заберу я. Понял?»
И она стала режиссёром. «Катя, на скамейку. На колени. Маша, сзади. Массаж. Жёсткий. А я буду наблюдать. И когда они закончат... ты переключишься на меня. Полностью. Всё, что у тебя есть, — моё».
Её приказы были точны. Она дирижировала, наблюдая, как подруги готовят для неё «основное блюдо». Когда Макс оказался на грани, она резко сжала ему затылок. «Стоп. Всё. Отойдите. Пора для главного».
Она взяла его лицо в ладони. «Видишь? Они — только прелюдия». И она взяла своё — её поцелуй был актом захвата, её прикосновения метили территорию. Она выжала из него всё, и когда он сорвался в финале, это был её триумф.
«Ну что, Максимка? — прошептала она, облизывая губы. — Теперь понимаешь разницу?»
Он, переводя дыхание, предложил: «Сауна. Продолжим там?»
Алина засмеялась. «Сауна? Скучно. У нас идея получше. Душ. Здесь. Сейчас». Она повела его, а подруги последовали.
В тесной душевой пар быстро сгустился. Алина ступила под струи первой. Но когда она собралась снова отдать приказ, его руки молниеносно схватили её за запястья и прижали к мокрой стене.
«Хватит», — сказал Макс. Одно слово, тихое и неоспоримое. Его взгляд был ясен и холоден. «Хватит командовать. Эта вода смывает все твои правила».
Он прижался к ней, вытесняя пространство для сопротивления. «Катя. Отойди к стене. Смотри. Маша. Держи её за бёдра».
Алина попыталась вырваться. «Макс, отпусти!» — в её голосе прозвучала настоящая ярость.
«Я понял, — перебил он. — Твоё удовольствие — контролировать. Но под душем, Алина, все равны. И сейчас твоя дудка замолчала».
И он вошёл в неё. Резко, глубоко, без прелюдий, пользуясь её шоком. Её тело выгнулось, стон абсолютной неожиданности вырвался из горла. Он полностью завладел её вниманием.
И тогда, держа её прижатой, он произнёс свой приказ:
«Пойду слева направо. В кого вхожу — называет имя и возраст. Начинаем».
Он начал с Кати. Её голос сорвался: «Ааа… Катя! Девятнадцать лет для тебя!»
Потом Маша: «Маша. Двадцать. Глубже!»
И, наконец, Алина. Его руки сжали её бёдра. «Алина! Двадцать! Трахай капитана! ДОБЕЙ МЕНЯ!» — её крик был лишён власти, в нём была лишь дикая страсть.
Он не остановился.
«По кругу. Дырочка за дырочкой. Меняйте позы».
Они послушно зашевелились, предлагая себя, их движения наполнялись покорностью и нарастающей истерикой.
Катя: «Ааа, в попу, 19!»
Маша: «Ротик, 20, соси!»
Алина: «Вагину снова, 20, глубже! Ещё разок по всем?» — в её глазах читался уже животный страх.
«Конечно, — ответил он. — Пока не начнёте умолять, что хватит».
Темп стал бешеным. Вода хлестала по спинам. Их стоны слились в хор агонии.
«Ааа, попка, 19, ещё!»
«В рот, 20, глотаю!»
«Вагину, 20, не останавливайся!» — кричала Алина, царапая кафель. И наконец, срывшись на вопль: «Ещё... о боже, хватит, Максимка, мы кончаем!»
Это была первая мольба. Первая трещина.
«Ускоряем темп».
Тела затряслись. Крики стали нечленораздельными.
«Ооо, попка, 19, кончаю!»
«Рот, 20, глотаю!»
«Вагину, 20, рви меня сильнее! Не выдержим... кончи в нас всех?» — это был уже жалобный вопль Алины на грани.
«Ещё сильнее ускорился», — был ответ. И этот ответ снёс последние заслоны.
Круг повторился. И ещё раз. Он стал ураганом, методично разрушавшим их волю.
«Продолжаем, без остановок и перерывов».
Они уже умоляли. Молили о пощаде.
«Попка, 19, не могу больше!» — рыдала Катя.
«Рот, 20, сперма льётся!»
«Вагину, 20, рви нас! Кончи... пожалуйста, заполни всех?» — агония в голосе Алины.
«Продолжаю истязать вас», — констатировал он, наблюдая, как они теряют последние следы достоинства.
«Кончи... мы сломаемся!» — последний вопль Алины. Признание поражения.
Только тогда он позволил им упасть.
«Вы первые».
Волна оргазма, отпущенная по его команде, накрыла их с силой эпилептического припадка.
«Попка, 19, кончаю первой!» — Катя сползла, безвольная.
«Рот, 20, взрываюсь!» — Маша рухнула.
«Вагину, 20, ааа, сломана!» — Алина выкрикнула это, её тело обмякло. Она смотрела на него дрожащим взглядом, в котором осталась только пустая, животная покорность. «Теперь твоя очередь... заполни?»
Он смотрел на трёх сломленных тел. Затем скомандовал:
«Ну, снова принимайте позиции».
И они, послушно, с тихими стонами, поползли, чтобы встать в ту же шеренгу.
Катя, едва держась: «Попка, 19, заходи...»
Маша, с трудом: «Ротик, 20, соси меня...»
Алина, шёпотом: «Вагину, 20, трахай капитана... Ещё круг... сломаешь нас?»
В её вопросе не было надежды. Было знание неизбежного.
«Конечно», — ответил Макс. Это слово прозвучало как приговор.
Он прошёл круг. Их тела больше не стонали, они хрипели.
«Ааа, попка, 19, глубже...»
«Рот, 20, дави...»
«Вагину, 20, рви меня... Сломай... всех?» — это был итог.
Он дал им этот круг. И, видя, как в глазах гаснет последняя искра, произнёс:
«Ломаю ещё раз».
Финальная волна накрыла их, стирая последние грани личности. Когда он, пометив их, вышел, за ним остались не три девушки. Остались три опустошённые, сломленные оболочки на мокром кафеле. Они просто лежали, тяжело дыша, их разум пуст, а тела навсегда запомнили железную волю того, кто сломал тех, кто посмел с ним играть.
В раздевалке теперь витал тяжёлый, сладковато-горький запах абсолютной победы и безоговорочного поражения.
