Никогда не думал, что в своей реальной жизни могу попасть прямо в один из немецких порнофильмов с обязательным усатым сантехником, который приходит чинить кран, а заканчивает тем, что долго и страстно трахает глупенькую и шлюховатую хозяйку дома.
Но вот, я стою в широком коридоре нашего загородного дома, издалека заглядываю в кухонный проем, и смотрю, как этот самый Виктор — крепкий сорокапятилетний мужик с густыми чёрными усами, серебристой сединой на висках и грубыми, мозолистыми лапами — быстро, страстно, размашистыми, хозяйскими движениями ебёт мою Катю прижав ее к нашему кухонному столу.
Да… мою жену Катю.
Ей двадцать пять, и она чертовски красива. Длинные тёмные волосы, большие, с лёгким блядским прищуром, зелёные глаза, припухшие, нежные губы. Её тело совершенно: нежная кожа, тонкая талия, упругая грудь третьего размера с розовыми крупными сосками. Кстати, эти соски — предмет её и моей гордости: большие, крупные, как спелые вишни. Идеальная круглая попка, стройные бёдра, между которыми всегда всё блестит от её соков.
Почему она вообще выбрала меня — обычного мужика? Не знаю. Может, потому что я всегда смотрел на неё снизу вверх и любил её не несмотря на шлюховатость, а, скорее, именно за неё — за эту постоянную готовность подставить свою пизду любому, кто ей приглянётся. Я знал это с первого дня. И это меня заводит до дрожи.
Другие мужики хотят её — значит, я владею самой желанной женщиной. Я её муж. И чем сильнее она отдаётся другому, тем глубже я её люблю.
Вся эта история с её мастерами началась одним жарким субботним летним утром. Я уже был на работе, когда она позвонила.
— Милый… - её голос мягкий, чуть сонный, но обеспокоенный. — В ванной кран потёк. Капает сильно, уже большая лужа на плитке…
А я на работе, в офисе, нервы, всё горит, шеф орёт, как не в себе, старый придурок, — дурдом, короче.
— Катя, ну ты серьёзно? Сейчас? У меня тут полный пиздец! Я не могу!
— Но вода же льётся…
— Позвони в посёлок, пусть пришлют мастера. Я правда не могу. Всё. Пока.
И бросил трубку, даже не извинившись. Примерно через минуту до меня дошло, как грубо я с ней обошёлся. Она просто попросила помощи, а я наорал, как последний мудак. В груди кольнула вина, смешанная с нежностью. Я всегда её баловал, никогда она от меня грубого слова не слышала, а тут… сорвался. Скрепя сердце подошёл к начальнику, соврал про срочные семейные дела, выслушал кучу наставлений и упрёков, но отпросился. Собрал вещи и поехал домой. Пробки адские — лето, все на дачи прут, час-полтора потерял в дороге.
В голове крутилось:
«Приеду, извинюсь, обниму, может, отремонтирую тот чёртов кран и трахну её прямо на кухне, чтоб загладить вину».
Съехал с трассы, попетлял три-четыре километра по сосновому лесу, подъехал к дому — и вижу: поперёк нашей подъездной дорожки стоит старый белый Volkswagen Caddy с яркой, кричащей надписью на борту:
«САНТЕХНИК! Чистим трубы! Устраняем засоры! Удовлетворяем полностью!»
Под надписью — огромный улыбающийся усатый сантехник в фирменной кепке и телефон.
Я аж усмехнулся про себя: «Ну и слоганчики нынче…»
Захожу в дом — сразу унюхал тяжёлый аромат чужого мужского одеколона, смешанный с сигаретным дымом. В коридоре стоят рабочие ботинки сорок пятого размера. Ого! — почему-то подумал я. На вешалке — куртка с надписью «Удовлетворим!».
«Ну, пиздец», — подумалось.
Из ванной комнаты доносились голоса: его — низкий, хриплый бас, и её — лёгкий, игривый, нежный смех.
— Кран в полном порядке, красавица, — говорил он уверенно. — Теперь по деньгам. Только наличка, сразу говорю.
— Наличных нет… — ответила Катя тем самым голосом — сладким, чуть просящим, от которого у меня всегда встаёт. — Может, давайте чай и тортик, а муж вечером вам деньги завезёт?
Я замер в коридоре, немного отойдя вглубь. Почему-то не вышел сразу, не поздоровался, острое любопытство помешало мне это сделать. Просто стоял и слушал — сердце колотилось чаще обычного.
Через пару минут они уже сидели за кухонным столом. Виктор развалился на стуле, широко расставив ноги в рабочих штанах, пил чай из моей большой кружки и курил прямо за столом, не спрашивая разрешения. Не скрываясь, рассматривал мою жену, которая в полупрозрачном и коротеньком — до начала попки — халатике готовила чай и нарезала тортик.
Ему прекрасно было видно её округлую, соблазнительную попку и даже родинку на крестце. Когда она нагнулась выбросить чайный пакетик, он увидел и её влажную, гладенькую промежность, слегка прикрытую уже мокрыми трусиками.
«Наверное, жарко ей очень», — почему-то подумал я и почувствовал, как в штанах у меня становится тесно. У сантехника этого тоже, я вижу, в штанах вздымается здоровенный, блядь, бугор.
Катя тем временем села напротив, чуть наклонившись вперёд, подливая ему чай. Её короткий шёлковый халатик при каждом движении расходился на груди, обнажая ложбинку между упругими сиськами. Соски уже проступали сквозь тонкую ткань — твёрдые, как две крупные вишенки.
Виктор затянулся сигаретой, медленно выдохнул дым в сторону и с ленивой ухмылкой начал:
— Знаешь, красавица, я в Германии пять лет работал. Там порнуха — это вообще один шаблон. Приходит сантехник чинить трубу, а хозяйка в одном халатике на голое тело — типа: «Ой, помогите, течёт». Пять минут болтовни — и он уже её на кухонном столе имеет…
Катя тихо засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Щёки порозовели.
— Ой, Виктор… ну вы и скажете… А вы там сами-то в таких фильмах не снимались?
Он усмехнулся, глядя ей прямо в глаза.
— Не. Я больше по практике. Теория — это для молодых. А я уже двадцать лет как практикую.
Катя снова хихикнула, наклонилась чуть ближе, чтобы пододвинуть тортик. Халатик разошёлся ещё сильнее — теперь уже до сосков. Виктор откровенно скользнул взглядом по её груди, не скрываясь.
— А я вот смотрю, — продолжил он, голос стал ниже, — у тебя тут тоже всё течёт… не только кран, да?
Катя прикусила нижнюю губу, но глаза блестели.
— Может, и течёт… А вы мастер по всем видам протечек?
— По всем, — кивнул он серьёзно, но в глазах плясали чёртики. — И простые устраняю, и… сложные. Особенно когда напор сильный, а трубы давно не чистили.
Катя откинулась на спинку стула, будто невзначай расправила плечи и раздвинула ноги. Грудь ещё заметнее натянула ткань халатика, а внизу уже было видно лобок и узкую полоску трусиков, которые врезались в её уже мокрую пизду.
— А как вы определяете, что надо срочно что-то делать?
Виктор затушил сигарету в блюдце, наклонился чуть вперёд, опёршись локтями о стол. Он говорил почти шёпотом:
— Есть три признака, красавица.
Первое — хозяйка встречает постороннего мужика в прозрачном халате, в котором и сиськи, и пизду видно.
Второе — денег не даёт.
Третье — сидит напротив, ножки раздвинула, трусики мокрые и вопросы такие задаёт, будто сама не знает, чего хочет и что будет дальше.
Катя замерла. Она провела язычком по верхней губе — почти бессознательно.
— И… что же делать, если все три признака уже есть? — спросила она тихо, но в голосе уже не было ни капли шутки.
Виктор молчал секунду, смотрел ей в глаза, потом заговорил так же тихо:
— Тогда мастеру ничего не остаётся, кроме как взять и… сделать свою работу. Ведь не ради крана ты меня же вызывала, да, красавица? Давай прямо здесь. Пока муж не приехал.
Он медленно встал и, не говоря ни слова, обошёл стол и остановился прямо за её спиной.
Катя напряглась, но не пошевелилась. Её руки лежали на столе, пальцы слегка дрожали. Она боялась даже голову повернуть.
Виктор положил тяжёлые, большущие ладони ей на плечи — медленно, уверенно. Катя вздрогнула, но осталась сидеть. Он провёл большими пальцами по её обнажённой шее, потом вниз по ключицам, слегка погладил голову, запустив пальцы в волосы у затылка — нежно, но властно.
Потом он слегка нагнулся и одной рукой потянул пояс халатика. Узел легко развязался. Шёлк распахнулся, обнажив грудь полностью. Виктор провёл ладонью по её плечу, спустил халат сначала с одного плеча, потом с другого — ткань соскользнула вниз до талии.
Катя сидела полуголая. Грудь тяжело поднималась, соски стояли колом, покрытые лёгкой испариной, набухшие от возбуждения, с мелкими мурашками вокруг.
Я в коридоре почувствовал, как кровь прилила к лицу и к паху одновременно. Сердце стучало так, что, казалось, отдаётся в ушах. Рука сама скользнула в штаны — я обхватил себя и начал медленно дрочить, не в силах отвести взгляд.
В голове крутилась одна мысль:
«Моя Катя… моя красивая шлюшка… сейчас он тебя распнёт… распнёт твою пизду прямо здесь, прямо здесь…»
Виктор расстегнул ширинку своих рабочих штанов. Достал свой толстый, уже полувставший член — тяжёлый, увитый венами, с большой, лиловой, блестящей головкой, из которой уже сочилась смазка: вязкая и прозрачная, тянулась вниз мутноватой нитью.
Не говоря ни слова, он прижался к ней сзади и положил его Кате на плечо — тёплый, пульсирующий груз лёг прямо у её щеки, почти касаясь лица. Запах мужского пота и ее возбуждения заполнил воздух.
