I
Когда всех распустили по домам, Карина была собрана, и спокойна. Это не было какой-то громкой новостью - маленькое предприятие в маленьком городке приостановило свою деятельность, выплатило мизерные компенсации сотрудникам, отправив тех в отпуска. Девушка думала, что отпуск ей точно не помешает - будет время заняться домашними делами, которые всё откладывались и откладывались, превратившись из маленького снежного комка в огромный сугроб. А по поводу денег она совершенно не переживала - предприятие на котором трудился её муж, закрываться, и сокращать штат точно не собиралось, по крайней мере, в ближайшее время. И у неё было достаточно времени чтобы подумать о том, чем же заниматься дальше.
Было немного обидно что не удалось уйти в декрет, как они с мужем планировали но сейчас, Карина твёрдо знала что бесплодна, и после закрытия предприятия - это уже было неважно.
Распрощавшись с частью коллег, с которыми она как-никак поддерживала контакты, Карина прошла сквозь опустевшую проходную, громко цокая каблуками сапог по серому бетонному полу, и вышла на улицу. Та, встретила её неприветливым, и не по-весеннему холодным ветром. Он гонял тяжёлые, и низкие облака, переворачивая их рыхлые бока, разрывая на части, закручивая в спирали. Деревья покачивали своими голыми ветвями, с нераскрытыми почками, будто тянулись следом за девушкой, что повыше задрала воротник плаща, и засунув руки в карманы, сжалась, цокая по тротуару.
Домой ей идти не хотелось - домашние дела она мысленно отложила на завтра а проводить остаток дня, глядя в окно, и слушая завывания ветра в вентиляционных трубах было хоть, и привычно но как-то по-особенному тоскливо сегодня. Может, стоит что-нибудь почитать?
Остановившись возле небольшого киоска с газетами, что находился у автобусной остановки, примыкавшей к предприятию, она прильнула к мутному стеклу, без особого интереса разглядывая желтеющую макулатуру. Заголовки местных газет скорее не кричали свои новости а будто нашёптывали их - до того они были скучны, и поверхностны. И Карина продолжила путь домой, с явной неохотой сойдя с тротуара, миновала пешеходный переход, не глядя по сторонам. Дорогу домой, она выбрала самую длинную, из всех возможных. Да, и короткая предполагала пересечение железнодорожной насыпи, на которую в каблуках лезть совершенно не хотелось, грязную тропинку через подлесок, ещё более неприветливые пейзажи гаражных кооперативов.
Можно было пройти по центру города, минуя сквер, и аллею, пройтись по мосту, что изгибался над железнодорожными путями, делящими город на две половины, и через несколько пустеющих в это время дворов, она будет дома.
В центре, запах талой воды чувствовался более явственно - ветер доносил какие-то отголоски озера, нежно ласкающие обоняние но вместе с тем, приходила, и влажность, оседавшая на старых, бетонных фасадах, делая их похожими на нечто всплывшее из глубин, старое, и древнее. Карине нравилось разглядывать эти стены, внимательным взором извлекая из несуществующей памяти, советских предков-строителей, что когда-то возводили эти здания, на засыпанном, и высушенном карельском болоте.
Городская библиотека, в которую она не ходила с семнадцати лет, краеведческий музей, трещащий тёмной крышей из шифера, от каждого порыва ветра. Каждая стена, каждый камешек или кирпичик, помнил её девочкой, что по утрам пробегала мимо, спеша в волейбольную секцию, или вечером солнечного, весеннего дня, шла за очередной книжкой Стивена Кинга, когда ещё интернетом в этих краях даже не пахло. Сейчас же, они с трудом узнавали её тридцатипятилетней, с осунувшимся лицом, печатью меланхолии во взгляде. Длинные тонкие пальцы тянулись к стенам но так, и не успевали их коснуться - ноги несли вперёд.
В отражении грязных окон первых этажей, Карина видела себя, равнодушно проходящую мимо. Нет, она вовсе не перестала за собой следить, просто делала это чуть более небрежно, что свойственно людям, внезапно обнаружившим что годы юности позади, и им вовсе необязательно привлекать к себе внимание, или казаться привлекательными для противоположного пола. Красить волосы она перестала ещё несколько лет назад, вернувшись к своему родному, "мышиному" цвету.
Если подумать, она действительно чем-то напоминала серую мышку - серые глаза, бледная кожа, тонкие черты лица, высокий лоб, открытые брови. Маленькая, и скрытная, с узкими плечами, незаметной грудью, скромного первого размера, и полными бёдрами, которые, обычно, были скрыты длинными, свободными юбками. Собственный комфорт был важнее одобрения или признания но эта болезненная закрытость граничила с нездоровыми комплексами, которые Карина душила внутри себя, объясняя всё непростым характером, перенятым от матери.
Длинная улица с музеем, и библиотекой закончилась, подводя девушку к плавному подъёму на пешеходную часть моста. Прикрывая глаза от летящей навстречу пыли, и песка, она твёрдо шла вперед, осматривая знакомую с детства панораму её района, будто желая увидеть какие-то изменения но уже лет тридцать тут ничего не менялось. Мимо шли немногочисленные прохожие, в основном пожилые люди, и школьники, чья первая смена уже подошла к концу.
Пустынная дорога опоясывала видимую часть района. На мост мрачно смотрели окна ближайших пятиэтажек, где-то вдалеке, из-за угла одного из домов виднелся вещевой рынок. На горизонте, над голыми деревьями возвышалась старая водонапорная башня. Раньше она имела вполне обычный цвет - тёмно-оранжевый, в цвет кирпичей из которых была построена. Однако, пару лет назад её перекрасили в серый, вероятно, чтобы она сливалась с горизонтом но любимый пейзаж будто потерял какой-то яркий ориентир, став плоским, и невыразительным.
Когда Карина спустилась с моста, и повернула налево, у очередного пешеходного перехода остановилась машина - чёрная "Нива", коротко посигналив. Девушка тяжело вздохнув, поплелась к двери с пассажирской стороны. Может отказать? Так хотелось ещё немного пройтись, хоть, и ноги начинали гудеть от подъёма…
— О а ты чего тут гуляешь? — Карина открыла дверь, садясь на привычное место, не глядя на довольное лицо мужа. Тот, улыбался, потянувшись за поцелуем но девушка уклонилась от него, коснувшись щекой его щетины. — Вас закрыли уже что-ли?
— Угу, — только ответила она, глядя перед собой.
— А я на обед поехал, позже сегодня получилось, и смотрю - ты идёшь. Или ты пешком хотела? — Спросил он, бодро выкручивая руль, возвращаясь на проезжую часть.
Карина ничего не ответила, да, и не была настроена на какие-либо разговоры а уж тем более с ним. Выражение лица её мужа - Дениса, из деланно-весёлого, стало болезненно-серым. Он продолжал мучиться от внутренней боли а Карине было даже в какой-то мере приятно наблюдать её но было всё равно, по большей части. На него она могла смотреть только с плохо скрываемым отвращением - впалые глаза, лицо было чуть одутловатым, из-за ежевечернего злоупотребления алкоголем, солидное пузо, стремительно лысеющая растительность на голове, потерявшая какой-либо цвет. Он был сильно старше - уже за сорок. Когда ей было двадцать пять, они были неплохой парой а сейчас выглядели да, и вели себя как простые сожители. От прежней близости, осталась только холодная, и нерегулярная механика, что больше напоминала спаривание каких-нибудь насекомых, которые после близости должны были оторвать друг-другу головы, по всем законам природы. Чтобы в мёртвом теле одного из них, гнездилось будущее потомство.
— Как мы дошли до жизни такой… — мрачно усмехнулся он, держа руль одной рукой, глядя куда-то вперёд, куда-то дальше, чем шла дорога.
— Ты знаешь. — Ответила Карина, глядя в своё окно, на вереницу одинаковых окон, в одинаковых домах.
— Уже полгода прошло, ну. Сколько можно дуться?
— У некоторых преступлений нет срока давности.
— Что… преступлений? — Денис задохнулся, как-то неестественно возмутившись, и продолжил излагать какие-то доводы в своё оправдание.
Карина же, молча погружалась в себя, пропуская глухой бубнёж мимо ушей, созерцая картину полуживого города, что должен был воскреснуть в ближайшее время, безразлично переводя взгляд с деревьев на покосившиеся фонарные столбы, перевёрнутые мусорные баки у дороги. Ветер играл со старыми газетами, вымокшими в чём-то тёмном, липнущие к пыльному асфальту. Казалось, даже сам воздух был серым. Но, не смотря на всё это, пейзаж был ей мил - она любила родной город, со всеми его недостатками, чего нельзя было сказать о муже. Город показывал напускной оскал, будучи тихой, и спокойной провинцией, где ничего, и никогда не происходит.
Муж же… у мужа были грязные секреты, которые, впрочем,, он не смог долго держать в себе. И не смотря на всю свою показную искренность, Карина понимала - он просто хотел облегчить свои душевные терзания, вот, и всё. Его честность была не целью а средством. Рычагом, которым можно было бы сдвинуть тяжёлый камень. Он хотел прощения, чтобы она улыбнулась, стала такой же как, и раньше, желательно моложе лет на десять, и мир снова расцвёл бы в красках, как летние клумбы у их подъезда.
В глубине души, она понимала что не существует никакого решения, только развод, и длительное одиночество. Выпалив своё пресловутое "ладно, прощаю", она не изменила бы ничего, внутри себя. Просто помогла бы сбросить напряжение Дениса, и они продолжили бы жить свою жизнь, и дальше, без каких-либо серьёзных изменений. Разве что, тяжёлый камень рухнул бы на её хрупкие плечи. Наверное, он легко отпустил бы себе свои же грехи а Карине придётся жить дальше с этим грузом, понимая, что рядом с ней навсегда останется мужчина, на которого она никогда не сможет положиться. Насколько простой была бы жизнь, если бы в ней было чуть меньше совести а на моральных компасах были указаны просто стороны света.
