Рейсовый самолет из Хабаровска на Сахалин был стареньким и гудел так, будто собирался развалиться на части. Сергей, привыкший к этим командировкам, уставился в иллюминатор на проплывающие внизу сопки. Его коллега, Алиса, сидела у прохода, и даже через объемную рабочую куртку было заметно, что природа одарила ее формами, совершенно не вязавшимися с суровым полевиком. Она была его полной противоположностью во всем. Он – коренастый, с жилистыми руками монтажника, в потертой каске и рабочей куртке. Она была миниатюрной, почти кукольной блондинкой, но с пышной, соблазнительной грудью, которая в их НИИ «Радиоволна» вызывала куда больше пересудов, чем ее блестящие инженерные работы.
«За компанию взял? Красиво будет на фоне скал фоткаться?» – спросил его шеф накануне вылета. Сергей только отмахнулся. Он-то знал, что ее тонкие пальцы могли за десять минут перепаять плату, над которой он бы копался полдня.
Чтобы разрядить молчание, он оторвался от иллюминатора.
— На Анну мы, конечно, не попали. Но вид из гостиниц в некоторых поселках на дальнем востоке… Особенно после дождя. Море, скалы, туман – как в другом мире. А в Новой Зеландии, представляешь, такие же скалы, только океан теплый и овцы везде.
Алиса повернула к нему голову, в ее голубых глазах мелькнул интерес.
— Овцы? Романтика. А мы, как всегда, на суповой набор: туман, холод и ржавые антенны.
— Зато свои, родные, — усмехнулся Сергей. — И наша задача – чтобы они «пели» четко.
Их целью был маленький поселок у мыса Пржевальского, где стояла ретрансляционная вышка. Данные с нее стали приходить с перебоями. Нужно было проверить оборудование на самой вершине скалы, нависающей над Охотским морем.
В местном представительстве «Радиоволны», которое больше походило на охотничью заимку, их встретили без восторгов. Трое сотрудников – все как на подбор: бородатые, в клетчатых рубахах, с руками, по которым можно было изучать географию всех шрамов Сахалина. Их взгляды скользнули по Сергею с понимающим кивком, а вот на Алисе остановились надолго и без одобрения.
«На бухте ветрище, девчонка, сдует тебя, — проворчал старший, Витя, выдавая им карты и ключи от «Уазика». — Да и на скалу-то лезть надо. Ты, Сергей, как с ней собираешься? Она там внизу посидит?»
Алиса, не моргнув глазом, приняла из его рук тяжелый рюкзак с альпинистским снаряжением.
— Я палатку поставлю и ужин сварю. А вы, дядя Витя, не волнуйтесь, я не замерзну. Меня на Кавказе штормовка за два дня не могла «сдуть».
Мужики переглянулись. Витя хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения. «Ну, смотрите там… Карта точная, но тропу размыло. К скале по осыпям осторожно».
«Уазик» буксовал на разбитой дороге. Когда они наконец добрались до бухты, их встретил пронизывающий ветер и оглушительный рев прибоя. Скала, черная и мокрая от брызг, возвышалась над ними, как стена. Антенны виднелись на самом верху, похожие на тонкие усы гигантского насекомого.
Сергей начал готовить снаряжение: карабины, жумары, тросы. Алиса, не теряя времени, выбрала относительно ровную площадку за большим валуном и начала ставить палатку. Она работала быстро и молча, ее хрупкость куда-то исчезла, осталась только целеустремленная собранность.
— Не полезу, — сказал Сергей, проверяя страховку. — Слишком скользко. Один черт, работы там на одного. Ты будешь страховать?
— Конечно, — она подошла, взяла второй конец веревки. Ее пальцы уверенно завязали контрольный узел. — Только не сорвись, а то тащить тебя обратно будет муторно.
Он полез. Холодный металл скоб, вбитых в скалу, обжигал руки даже через перчатки. Ветер рвал куртку, пытаясь оторвать его от каменной громады. Мир сузился до следующей точки опоры, до натяжения троса. Сверху, с вершины, открывался бескрайний, свинцовый простор Охотского моря. Он был один на один со стихией, и это было знакомо и даже… привычно. Внизу, маленькая цветная точка – палатка Алисы, и тонкая нить страховки, которая вела к ней.
Работа заняла несколько часов. Он заменил блок, подтянул растяжки, проверил разъемы. К спуску начало смеркаться.
Когда он, промерзший, спустился со скалы, у палатки горел примус. Алиса наклонилась над котелком, и в теплом свете свечи ее фигура в обтягивающем термобелье казалась нереальной в этой суровой действительности: тонкая талия, изгиб бедер и пышная грудь, которая так и просилась навстречу мужским рукам.
После ужина и глотка коньяка она посмотрела на него прямо.
— Эти мужики в конторе… Они думали, ты взял меня с собой для «душевного комфорта». Или чтобы смотреть.
— Идиоты, — буркнул Сергей, чувствуя, как по телу разливается жар.
— А ты? Ты смотришь? — ее голос стал тише, игривее. — Ты испытываешь ко мне влечение. Признайся.
Он фыркнул, пытаясь казаться равнодушным.
— Алис, брось. Мы коллеги. И посмотри на себя. Ты… миниатюрная. Если я возьму тебя всерьез, на тебе не то что лифчик – вся эта хрупкая конструкция лопнет по швам. Особенно лифчик, — он невольно скользнул взглядом по ее груди.
Она рассмеялась.
— Вот это аргумент! Прямо инженерный расчет на прочность. А если я скажу, что не верю? Что мой лифчик тебе по зубам?
— Значит, плохо знаешь физику и сопротивление материалов, — парировал он, но в его жилах уже стучала кровь.
Алиса медленно, не сводя с него глаз, расстегнула куртку, затем сняла свитер. Под ним оказался простой, но явно тесный бюстгальтер из плотной ткани, который с трудом сдерживал и поднимал ее тяжелую, соблазнительную грудь. Лямки врезались в плечи.
— Ты сказал – «начну с лифчика». Пари. Если он не выдержит и лопнет от твоего… воздействия… ты выиграл. Если выдержит – ты признаешь, что хочешь меня, и мы займемся здесь сексом. Согласен?
Это был вызов, на который он не мог не ответить. Он достал лосьон. Его большие, грубые руки покрыли ее шею, плечи, а затем нашли выпуклость груди над тканью лифчика. Он втирал лосьон, чувствуя, как наливается и тяжелеет ее тело, как соски твердеют под тканью. Он расстегнул застежку сзади, но не снял его. Теперь грудь лишь плотно прижималась тканью, готовая вырваться наружу.
Он уложил ее, его пальцы нашли влажную теплоту между ее ног. Он подготовил ее, вводя пальцы, чувствуя, как она сжимается вокруг них, узко и тесно.
— Ты не сможешь войти полностью, — выдохнула она, но в ее глазах горел азарт. — Я слишком… мала для такого. Если остановишься – ты проиграл.
Он направил себя, приставив широкую головку к ее тугому входу. Давление было колоссальным. Он входил медленно, с усилием, чувствуя, как каждый сантиметр дается с боем. Он вошел наполовину, и это казалось пределом. Ее внутренности обжимали его с невероятной силой.
— Видишь? — прошептала она, ликуя сквозь стон. — Ты не можешь… Я выиграла…
Он посмотрел в ее глаза, полные вызова, и одним мощным, резким толчком вошел до самого конца, проникая глубоко, упершись в самую суть ее. Алиса ахнула, ее глаза округлились от шока и невероятной полноты. Она попыталась вскрикнуть, но вместо этого резко, судорожно вдохнула, расправив грудную клетку.
Раздался отчаянный, хлопающий звук — р-р-р-раз!
Швы и лямки тесного бюстгальтера, и так натянутые до предела, не выдержали. Ткань лопнула под мышкой и у пряжек на спине, безнадежно разъехавшись. Ее пышная, тяжелая грудь вырвалась на свободу, полностью обнаженная, подрагивая в такт ее учащенному дыханию.
Сергей замер внутри нее, ощущая каждую пульсацию ее сжатого тела. Он медленно выдохнул, глядя на результат.
— Кажется, — его голос был хриплым от напряжения, — гипотеза подтвердилась. Я выиграл.
Алиса, все еще переводя дух, смотрела на него распахнутыми глазами. Затем на ее губах появилась улыбка – хулиганская, признательная.
— Ладно… Инженерный расчет был верен, — она обвила его ногами, притягивая глубже. — Но… практические испытания еще не окончены.
В палатке стоял густой, животный запах – лосьона, пота, возбуждения и морской соли. Алиса лежала под ним, вся открытая, с распахнутым, порванным лифчиком и глазами, в которых боль уже переплавлялась в неистовое требование.
«Ты выиграл пари,» — прошептала она, облизывая пересохшие губы. — «А теперь покажи, что умеешь делать с этой победой.»
Ее вызов был подобен удару током. Всё, что сдерживало Сергея – условности, мысль о коллегах, осторожность – испарилось в этом тесном, душном пространстве, за стеной которого выл ветер. В нём проснулось что-то первобытное, грубое и властное.
Он не стал искать нежности. Вытащив свой член до головки, всё ещё блестящий от её соков и лосьона, он с силой вогнал его обратно одним резким движением таза. Алиса вскрикнула, впиваясь ногтями в его предплечья.
— Молчи, — прохрипел он, начиная ритм. — Или тебя услышат морские котики.
Его движения были не любовными толчками, а работой: мощными, размашистыми, глубокими. Он вставал на колени, вытягивая её ноги на свои плечи, меняя угол, чтобы каждый раз его огромный член, пульсирующий от напряжения, бил точно в самую глубину, упираясь в шейку матки. Звук был влажным, шлепающим, неприличным – плоть о плоть, в такт их тяжелому дыханию.
— Слишком… большой, — стонала она, но её тело противоречило словам. Внутри всё сжималось и пульсировало вокруг него, выдавая волны новой смазки, облегчающей его яростное движение. Её грудь, теперь свободная, подпрыгивала в такт его толчкам, соски твёрдые, как галька.
