Часть 1
О превосходстве жареных крыс и тофу с вином над шашлыком из свинины и пивом
Знаете, я долго шёл к этому осознанию — не вдруг и не сразу. Перепробовал всё: и свиной шашлык с дымком, и баранину с кинзой, и говяжьи рёбрышки на углях… И каждый раз — одно и то же: тяжесть, жажда, сонливость. А потом — это вечное «ну, как обычно, вкусно, конечно, но…»
И вот однажды я решил: хватит. Пора открыть для себя настоящий гастрономический кайф.
Итак, представьте: вечер, мангал, тихое шипение углей. На решётке — не банальные куски мяса, а кубики тофу и аккуратно выложенные тушки крыс. Да‑да, именно крыс — но не тех, что бегают по подвалам, а специально выращенных, диетических.
Почему это лучше.
Во‑первых, лёгкость. После свинины тебя тянет в сон, а после тофу и крыс — будто крылья выросли. Никакой тяжести, только приятное послевкусие и ясность мысли.
Во‑вторых, игра вкусов. Тофу — как чистый холст: впитывает маринад, специи, дым… Чёрный перец, кориандр, паприка, чеснок, имбирь, капля мёда — и вот уже на языке взрывается фейерверк. А крыса? Нежнее курицы, с тонким, изысканным оттенком.
В‑третьих, эстетика процесса. Шашлык из свинины — это всегда немного хаос: жир капает, угли вспыхивают, мясо приходится постоянно переворачивать. А тут — аккуратно, изящно, почти медитативно.
Но главное — сочетание с вином.
Да, именно с вином, а не с пивом. Пиво — оно для шашлыка: пенится, тяжелит, перебивает вкус. А вино… Лёгкое белое, с цитрусовыми нотами — оно подчёркивает нежность тофу. Или красное полусухое — оно раскрывает глубину вкуса жареной крысы. Каждый глоток — как новый аккорд в симфонии ужина.
Я вам так скажу: когда вы впервые попробуете тофу с крысой под хорошее вино, вы поймёте, что всё, что было до этого, — лишь прелюдия. Это не просто еда. Это — ритуал. Это — искусство. Это — новый уровень гастрономического наслаждения.
И знаете что? Я больше не вернусь к шашлыку. Потому что, попробовав это, возвращаться к старому просто не имеет смысла.
Глава 2
Собственно, на тофу, жареных крыс и вино я перешёл с пива и жареной свинины больше не из-за изысков в гастрономии. Начиная с далёкого 1990 года со мной произошло много интересных историй, полностью перевернувших мою жизнь, о которых я хочу вам рассказать.
Именно в том году я узнал о «сумеречном» мире и стал его частью. Рад ли я этому? Уже и не знаю. Но, похоже, выбора у меня не было. Ещё в раннем детстве от деда я слышал, что его прабабка была ведьмой, и её то ли сожгли, то ли утопили невежественные крестьяне тамбовской губернии. Иногда я видел во снах то, чего не должен был видеть. Слышал то, чего не должен был слышать, и в 6 лет даже водили меня к врачу, опасаясь за мою неокрепшую психику.
В это время я иногда видел в толпе девушек и женщин с лисьими ушами и хвостами. Иногда мужиков с кабаньими мордами. Иногда с собачьими. Иногда рогатых. Пару раз я рассказал родителям. И меня отвели к врачу. Правда, обследование ничего не нашло. Решили, что это просто фантазии. Ночью мне снилась огромная золотая лиса. Она пела, танцевала и смеялась. Иногда снился тёмный, мрачный подвал. И злой мужчина с чёрной кожей, который грозил мне. Я в страхе просыпался. Но к 7 годам всё прошло. И снилось всё реже и реже. С 7 до 17 был спокойный период когда кроме странных снов я не чувствовал ничего необычного.
В 11‑м выпускном классе я впервые столкнулся с существом из сумеречного мира вплотную. Столкновение оставило неизгладимое впечатление и окончательно определило мою жизнь на веки веков. Это был самый счастливый месяц моей жизни. Именно с тех пор я испытываю сильную эмпатию к тем, от кого, по‑хорошему, нормальному человеку надо держаться подальше. К лисицам‑оборотням. Кицунэ. В Средние века инквизиция ненавидела их сильнее, чем ведьм, оборотней, магов, суккубов, и прочих существ вместе взятых. Если обычную ведьму после жестоких пыток и унижений ждал костёр, то лисице‑оборотню о такой лёгкой смерти можно было только мечтать.
Если ведьма или колдун хотя бы имели право на гражданский или церковный судебный процесс и небольшой шанс быть оправданным, на них распространялись юридические и судебные нормы того времени. Пытки были строго регламентированы, но всех существ инквизиция изначально считала исчадиями ада, на которых не распространялись никакие нормы. А садизм и желание поиздеваться в сексуальном плане не знали у священной инквизиции никаких границ. Впрочем, как и сейчас. Если за перегибы «Охоты на ведьм» святой престол пусть нехотя, но принёс тем, кого они сжигали на кострах, какие-то запоздалые извинения, существам не принесены до сих пор и никогда не будут. А нынешние практики «Новой инквизиции» ничем не лучше. Я обращаю внимание на лисиц-оборотней, потому что именно они из-за своей красоты и сексуальности становились первой и главной жертвой этого террора. И количество европейских лисиц-оборотней к нашему времени в Западной Европе до сих пор не восстановилось после диких преступлений средневековья. Эта позорная глава. Я читал кое-что о ней в исторических записках. Книга называется «Европейские лисы-оборотни и молот ведьм. Геноцид 1400–1800».Тяжелая книга.
Глава 3
Её звали Катя. Мы вместе заканчивали 11‑й класс в 1990 году в 245‑й школе города Ленинграда.
И когда кто‑то говорит, что в СССР секса не было, отвечаю: был секс. Много секса. Бессовестно врут по этому поводу!
Катя была девушкой невысокого роста — в районе метра пятидесяти пяти. Симпатичное личико. Крупный с горбинкой нос. Вероятно, она комплексовала по поводу роста и носа. Это очень маленький рост для лисицы. Честно говоря, она — самая маленькая из моих знакомых кицунэ. А их больше сотни.
И самая добрая и славная. Таких добрых и эмпатичных я вообще не знаю — практически белая ворона в мире оборотней.
Попадись мне другая тогда — наверное, моя жизнь и история и закончились бы в том же году. Поэтому до конца жизни я буду её покровителем, а это я сейчас могу. Горе тому, кто её обидит. Уж я‑то сейчас могу это сделать.
А может, я так говорю потому, что она — моя первая школьная любовь?
Катя положила на меня свой глаз перед самыми выпускными. Я был симпатичным высоким парнем 177 см роста, выше её на голову. Спортивного телосложения — занимался на турнике и брусьях. И она влюбилась в меня. Ну, насколько может влюбиться лисица-оборотень. Она писала мне записки (телефонов сотовых тогда не было, прошу это учесть) — звала в кино, оказывала знаки внимания. Но мне она не очень нравилась: маленькая, носатая, хотя и симпатичная.
В общем, она поступила как поступила бы на её месте любая другая лисица оборотень, которая хочет соблазнить парня. Однажды утром перед первым уроком она угостила меня шоколадной конфетой. Ну я потом понял, что начинка была необычной — приворотное зелье. Не очень сильное, кстати. Башню у меня не сорвало. Но к второму уроку Катя мне уже нравилась. К четвёртому — очень нравилась. А к концу шестого я уже глаз от неё отвести не мог.
Когда прозвенел звонок, и радостная толпа одноклассников рванула домой, я медленно сгреб учебники и тетрадки в сумку, но никуда не пошел. Я пялился на Катю, которая продолжала сидеть за партой и рассматривала свои накрашенные ногти. Как она была прекрасна! Это состояние прострации длилось минут пять, а может — даже десять. Мой член встал независимо от моей воли ; возбуждение почти достигло кульминации. Катя озорно взглянула на меня, встала из-за парты и подошла к двери класса, она выглянула в рекреацию и удостоверилась, что там никого нет. Затем закрыла дверь на пару оборотов ключом(Откуда у неё ключ от класса?)Снова озорно глянув на меня, она сказала: «Что сидишь, Игорь? Я тебя заждалась!» — и засмеялась, протягивая ко мне руки. Я вскочил и бросился к ней. Мы начали целоваться — какой сладкий был этот первый поцелуй с ней взасос.
Катя положила руку на мой пах и, почувствовав мой член через ткань школьных брюк, вскрикнула: «Ого! Член мой реально большой — мне приходится использовать презервативы большого размера. Обычные не подходят, малы».
Ремень был тут же ею расстегнут, ширинка тоже. Её ловкие пальчики обхватили ствол члена. Мы целовались взасос, а она дрочила мне — ловко и умело.
Что мне тогда, девственнику, ещё надо было для счастья.Но этого оборотню конечно было мало.
Катя медленно опустилась на колени перед мной, её зелёные глаза сияли преданностью и лукавством одновременно. Лисья грация сквозила в каждом движении: она обхватила теплыми ладонями мои бедра , слегка наклонив голову, будто оценивая добычу. Её рот приоткрылся, горячее дыхание коснулось головки члена, заставляя меня напрячься.
—У тебя такой… большой, — прошептала она, проводя языком по венам на стволе, словно исследуя каждую складку кожи. Её пальцы уверенно сжимали основание, а язык начал медленные движения вверх-вниз, то облизывая кончик, то охватывая головку целым ртом.
Я почувствовал, как её щёки начинают работать, создавая всё более интенсивное давление. Катя то отпускала член до половины, позволяя ему вырваться наружу, то снова погружала его глубже, касаясь горлом основания . Её глаза не отрывались от моего лица — она явно получала удовольствие от моих стонов и мимики .
Когда напряжение достигло предела, Катя ускорила темп, взяв член полностью в рот. Её волосы рассыпались по плечам, а ногти (когти?) царапали бедра. Я ощутил, как сперма поднимается к головке, и сдавил её плечи:
