Глава 1: Утро после. Признание в любви и правде.
Я проснулась от знакомого запаха – кофе и мускуса Стаса. Он уже был на кухне. Солнце билось в шторы, выхватывая из полумрака привычные очертания нашей спальни: комод, зеркало, его рубашка на стуле. Но всё было другим. Воздух казался гуще, цвета – ярче, а тишина – звонкой, как натянутая струна. Внутри меня всё ныло приятной, глубокой усталостью. Между ног – знакомое после хорошего секса тепло, но смешанное с едва уловимым, чужим отголоском. И в памяти стояла не тишина вчерашнего вечера, а хриплый рык Ахмеда и горячий поток, выжигающий меня изнутри.
Я встала, босиком прошла по прохладному паркету. Он стоял у плиты, спиной ко мне, высокий, широкоплечий, в одних спортивных штанах. Мой муж. Мой спаситель. Мой… сообщник. Вчерашние слова всё ещё висели в воздухе, невероятные, невозможные: «Я не против, если у тебя будут мимолётные интрижки».
Я подошла сзади, прижалась к его спине всем телом, обвила руками. Он вздрогнул от неожиданности, потом расслабился.
«Я тебя люблю», – прошептала я, зарываясь носом в его лопатку. Говорила это тысячу раз, но сегодня слова были наполнены новым, острым смыслом. Благодарностью. Виной. Освобождением.
Он положил свою большую руку поверх моих.
«И я тебя люблю», – ответил он просто. Его голос был спокоен, как всегда. Но в нём не было ни капли укора. Только… усталость? Принятие?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как грудь прижимается к его спине. «Мне же сегодня… к Ахмеду. В сауну».
Он медленно повернулся. Его глаза, серые и ясные, изучали моё лицо. Искали ложь? Сомнение? Находили только возбуждение, которое я уже не могла скрыть.
«Я так понял, шлюхой тебе понравилось быть», – сказал он ровно, без эмоций.
Я попыталась соврать. Сделала испуганные глаза, отведённые в сторону. «Я не знаю пока…»
Он мягко, но твёрдо взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя. «Не ври мне, Настя. Я-то уж твой темперамент знаю. Ты вчера кончала, когда рассказывала? Кончала, представляя его?»
Моё лицо залила краска. Он знал. Он всегда знал моё тело лучше меня. Я кивнула, еле слышно.
«Ну, по-любому, езжай. Раз обещала, – он отпустил меня, снова повернулся к кофе. – Я хочу, чтобы твои глаза горели как вчера после сауны. Такими… живыми. Дикими. Лучше быть честной блядью, чем тихой, скромной и лживой мразью».
Слова ударили меня, как пощёчина. Но не обидной. Освобождающей. Он назвал вещи своими именами. Он разрешил мне быть не «Настей», а… кем-то ещё. Кем-то, кто живёт в моей коже уже сутки и требует выхода.
Я вскочила на него, обвила ногами, впилась губами в его рот. Поцелуй был жадным, слюнявым, полным отчаяния и благодарности. «Спасибо, милый, – выдохнула я, когда мы оторвались. – Спасибо, что ты… такой».
Он шлёпнул меня по заднице. «Вали уже, блядь будущая. Только помни – вечером отчёт. Весь. В деталях».
Глава 2: Подготовка чернильницы.
В «сауне» (на самом деле это был частный клуб, о котором я раньше и не слышала) меня уже ждала Маринка. Та самая, что вчера держала мои руки, пока Ахмед входил в меня. Сегодня в её взгляде не было и тени вчерашней сладкой жалости. Было холодное, деловое ожидание.
«Ну что, принятка, приехала за новой порцией?» – усмехнулась она, помогая мне снять пальто.
Я только кивнула. Слова застряли в горле. Я переоделась в новое, купленное по её наводке бельё – чёрные кружевные трусики, которые скорее обозначали, чем прикрывали, и такой же лифчик. Завернулась в большое, пушистое полотенце и, сделав глубокий вдох, вышла в зал.
Стол ломился от еды: фрукты, мясные нарезки, соленья. За ним сидели Светка и Ленка, уже заметно поддавшие. Во главе стола восседали двое. Ахмед, которого я теперь «знала» в самом библейском смысле, и незнакомый мне мужчина – тоже кавказец, помоложе, с хищным, красивым лицом и цепким взглядом. Рустам, как потом оказалось.
«А вот и наша вчерашняя скромница! – громко провозгласил Ахмед. Все головы повернулись ко мне. – Вчера так подмахивала, как последняя, прости господи, шлюха. Думал, сломается, ан нет – просила ещё!»
Меня охватила смесь стыда и дикой гордости. Я стояла, чувствуя, как под полотенцем загорается кожа.
Ахмед поднялся, с размаху поцеловал мне руку, потом обнял, прижав к своему массивному, пахнущему дорогим парфюмом телу. Его ладонь скользнула под полотенце, грубо сжав мою ягодицу. «Опаздываешь, сучка. Будешь наказана».
Рустам сделал то же самое: церемонный поцелуй руки и тут же – властный захват за талию, оценивающий взгляд, сдирающий с меня и полотенце, и кожу. «Красивая. На вкус, надеюсь, тоже».
«За опоздание – стопарик!» – скомандовала Ленка, наливая в стопку прозрачную, как слеза, жидкость. Чача. Я выпила залпом. Огонь пронзил пищевод, ударил в голову. Я закашлялась, а они смеялись.
«А теперь пусть невеста идёт в парную, немножко расслабится, – сказал Ахмед, похлопывая меня по щеке. – Маринка, сопроводи. Подготовь. Ты знаешь, к чему».
Маринка повела меня в самую горячую парную. Воздух был обжигающим. Она уложила меня лицом вниз на деревянный полок и начала делать массаж. Её сильные руки разминали мои напряжённые мышцы. Потом я почувствовала, как её пальцы, смазанные чем-то холодным и скользким, упёрлись не в поясницу, а ниже. Вокруг ануса.
Я вздрогнула. «Марин… что ты?»
«Расслабься, – её голос звучал на ухо спокойно, как у медсестры. – Это специальный крем. Анестетик плюс лубрикант. Сегодня тебя будут ебать в попку. Ахмед любит так. Рустам, наверное, тоже. Так что будь готова».
У меня ёкнуло сердце. «Но у меня же туда… никто ещё не…»
«С кавказцами, детка, такие номера не проходят. Ты же хочешь быть настоящей чернильницей? Чтобы тебя и спереди, и сзади?»
Я вспомнила похабные рассказы подруг вчера. Вспомнила их восхищённые описания «двойного проникновения». И странное, щемящее возбуждение прокатилось по животу. «Да… хочу», – прошептала я, и это была чистая правда.
«Ну тогда будь умницей и подставляй свою белую, упругую попку, как следует. Они оценят».
Процедура была… унизительной. И невероятно возбуждающей. Её палец, смазанный кремом, медленно, с нажимом, вошёл в мой тугой, никогда не тронутый анус. Было непривычно, странно, немного больно от растяжения. Но крем действительно работал – острая боль быстро сменилась тупым давлением и жаром. Она двигала пальцем, растягивая, подготавливая. Я стонала, уткнувшись лицом в дерево, чувствуя, как предательская влажность появляется между моих ног спереди. Моё тело готовилось к насилию над собой с одобряющим визгом.
Глава 3: Обряд посвящения.
Когда мы вышли, закутанные в полотенца, меня посадили в центр, между Ахмедом и Рустамом. Руки обоих моментально оказались у меня под полотенцем. Ладони Ахмеда сжимали грудь, пальцы Рустама скользили по внутренней стороне бедра.
Ахмед поднял стопку. «За кавказскую невесту! Которая сегодня станет кавказской женой! Для всех моих братьев! Чтобы была мягкой, послушной и дырчатой, как швейцарский сыр!»
Все засмеялись, чокнулись. Я выпила. Чача смешалась с адреналином, создавая в голове лёгкий, пьяный туман. Я уже почти не краснела от их тостов. Я слушала, как Ахмед, хватая меня за подбородок, говорил захмелевшим, влажным ртом: «Ты будешь такой же шлюхой для меня, как твои подруги. Только лучше. Моложе. Туже. Я буду водить тебя, как собачку, на поводке из спермы».
Рустам вторил ему, его рука уже была у меня между ног, пальцы втирали в мою щель тот же холодный крем. «Я посмотрю, насколько глубока эта маленькая русская киска. И насколько упруга эта попка».
«Давайте, девчонки, подготовьте невесту к супружескому долгу!» – скомандовал Ахмед.
Подруги подхватили меня под руки и увели в комнату отдыха. Там Маринка снова уложила меня, нанесла ещё порцию крема мне в задний проход, уже двумя пальцами. Было тесно, больно, но возбуждение заглушало всё. Светка и Ленка, стоя над нами, завели свою старую, похабную песню: о том, как хорошо, когда тебя используют, как вещь, как здорово чувствовать в себе чужую сперму, как кайфово быть общей, доступной, «чёрной от дыр», как они выразились.
«Невеста готова!» – крикнула Маринка.
Меня вывели обратно, поставили раком перед низким диваном. Я стояла, опершись на локти, чувствуя, как полотенце спадает, обнажая мою смазанную кремом задницу. Я слышала тяжёлое дыхание мужчин за спиной.
«Какая картинка… – прошептал Ахмед. – Белая, худая попа… и вся в моём креме. Как будто уже мясо подготовили».
Я чувствовала его прикосновения. Сначала он просто гладил мои ягодицы, потом массировал анус большим пальцем, смазанным. Потом надавил. Я вскрикнула.
«Тише, сучка, – он шлёпнул меня по щеке ягодицы. – Расслабься. Прими хозяина».
