Закрыв окно, Карина какое-то время побродила по номеру. Ещё раз, придирчиво осмотрела ванную, подобрав с пола брошенное вчера полотенце, и пристроила его на сушилку. Заправила кровать, раздвинула в стороны занавески. Тут было вполне уютно, и тихо. Пол был застелен серым ковролином, обои на стенах, с каким-то нейтральным, повторяющимся изображением неведомой флоры. Мебель выглядела качественно, хоть её было, и немного - кровать, две тумбочки, небольшой комод, напольное зеркало, кресло напротив кровати, и письменный стол в углу, под которым лениво тарахтел маленький холодильник.
Открыв его, Карина изучила содержимое - несколько маленьких пачек чипсов, маленькие бутылочки с алкоголем, разных цветов, и вкусов и заунывная пустота, от которой сводило желудок. Завтрак она уже проспала а есть чипсы ей точно не хотелось. Решив спуститься в ресторан, она оглядела себя в зеркале - обычная, провинциальная, серая мышь. В растянутом свитере, в нелепой юбке. Поношенные зелёные кроссовки ютились у входной двери.
Разумеется, она вообще не планировала оставаться в таких походных условиях вчера вечером но делать было нечего - раз она дала мужу два дня на то, чтобы убраться из её дома ко всем чертям, свою часть сделки нужно было исполнять. Исполнение, Карина решила начать с того, что застирала нижнее бельё прямо в раковине, и аккуратно развесила на сушилке, поверх полотенца - запасного комплекта при себе не было. Да, и вообще, ничего не было, кроме телефона, кошелька, и сигарет с зажигалкой. Даже ключей от дома не было но она рассчитывала что Денис послушает, и оставит свои соседке. Приобретать какие-то дополнительные принадлежности для себя, она особого смысла не видела - пару дней, можно, и потерпеть.
После непродолжительной стирки, она спустилась в холл, и вежливо поздоровавшись с приятным молодым человеком на стойке регистрации, продлила, и оплатила себе номер ещё на два дня. Повторно ознакомившись с графиком заездов, и выселений, она вернулась в ресторан, где заказала себе кофе, и пару бутербродов с курицей. Устроившись на вчерашнее место, она задумчиво помешивала кофе, громко звеня ложкой.
Позавтракавшие постояльцы разошлись по своим делам. Где-то за окнами, загудел микроватобус, увозящий бывших жильцов куда-то в сторону железнодорожного вокзала, где их ждала незабываемая поездка до Москвы, продолжительностью чуть меньше суток, пропахшая лапшой быстрого приготовления, картофельным пюре в стаканчике, старыми матрасами, чьими-то носками. Сама же Карина, очень хорошо помнила все те разы, когда ездила в Москву на поезде.
Первый раз - в районе лет семи, когда мама взяла её с собой к каким-то родственникам по отцовской линии, которых она никогда в жизни не видела. Тогда, для неё было большим шоком узнать, что в остальном мире, летние ночи в основном, довольно тёмные. Второй раз, она поехала уже одна, в возрасте пятнадцати лет. Постоянно выходила в тамбур чтобы покурить, среди неприветливых, пошатывающихся в такт движению поезда, соседей по плацкарту. Тогда она ещё слушала какие-то старые альбомы “Evanescence” на своём первом MP3-плеере, и почти всё время лежала на верхней полке, почитывая сборник рассказов Эдгара По. Тогдашняя поездка, открыла для неё ещё более неприглядные тайны - вокруг полно похотливых уродов, готовых просто так облапать её в тамбуре, туалеты поезда зимой постоянно ломались из-за морозов, и в них лучше было вообще не ходить. Ну, и когда её встречал на вокзале муж сестры матери, она только мельком успела заглянуть в переулок возле Ленинградского вокзала, обнаружив там продавца сомнительных видео-кассет. Что-то странное было на них, по воспоминаниям пятнадцатилетней Карины. Чёрные пластиковые коробочки, какие-то неразборчивые надписи на неаккуратно наклеенных на них бумажках. Когда она хотела остановиться, и вчитаться - её сопровождающий повёл её за локоть в сторону парковки. Она ничего не успела увидеть, или не успела понять что конкретно увидела но где-то в душе, остался какой-то мрачный осадок.
Умяв оба бутерброда, Карина неспешно потягивала кофе. Времени было полно, каких-то дел у неё не было, кроме ожидания. Где-то в глубине души она понимала, что есть неиллюзорная вероятность того, что Денис не воспримет её слова всерьёз… но как бы его не возненавидела она, муж он был честным, и слово держал. Даже вот, про измену рассказал сам. Мечта а не человек. Так что, вероятность что уже послезавтра вещей в её квартире не окажется - была достаточно высокой. За него она не беспокоилась - его мамаша с распростёртыми объятиями примет сына обратно, ну а там дальше… вернётся к своей шлюхе с работы, или кто она там.
– И что же ты делала дальше? – Спросила мама, из её сна. В ушах на секунду зашумела метель, задрожали старые, деревянные рамы.
– Это хороший вопрос. – Ответила Карина вслух, открыв глаза. Вчерашняя официантка с подозрением покосилась на неё из-за стойки.
Для начала - стоило выйти на улицу, и покурить.
Места для курения у входа в гостиницу не нашлось - никаких урн, только стены облепленные знаками, запрещающими любые формы курения. Карине пришлось дойти до парковки, скользя по обледеневшему за ночь асфальту, и выйти за ворота заведения. Только там, она обнаружила небольшую урну, и удовлетворительно-голубой значок с изображением сигареты. Закурив, она с силой втянула дым в лёгкие, и сделав губы трубочкой, выпустила его куда-то наверх. Голова стала легче.
Бесцельно бродя по небольшому пятачку асфальта где не было льда, Карина с точно такой же бесцельностью просматривала свои соцсети, мессенджер, в которых с момента её увольнения так ничего нового, и не произошло. Прошерстила местные группы на упоминания каких-либо спортивных мероприятий в городе но не нашла ничего хотя бы отдалённо связанного со спортом. Только какие-то концерты в местном доме культуры, и разные объявления от вечно-недовольных жителей.
Бросив окурок в урну, она закурила следующую сигарету, и подняла глаза на дорогу - ей навстречу двигались её старые знакомые. Никто из них сразу не обратил внимания на девушку с сигаретой, в одежде не по погоде, жмущуюся спиной в решётчатую ограду, только один из ребят поднял глаза, и тут же ткнул другого в бок. Они несли с собой большие полупустые сумки, небрежно перекинутые через плечо, в расстёгнутых куртках, раскрасневшиеся, будто совсем недавно занимались чем-то довольно активным.
– Я же говорил, это она! – Возбуждённо прошептал он. Парень идущий правее хмурился, и мотал головой, мол - нет, вовсе не похожа.
– Здравствуйте! – Радостно выпалил один из них. Парни столпились у урны, каждый вытащил из кармана по сигарете. Щёлкая пластиковыми зажигалками они закурили, окружив Карину. – А я вас узнал!
– Да ну? – Только спросила она, глядя в лицо парню. Для этого нехитрого действия, ей понадобилось задрать голову, причём, довольно существенно. Тот же, будто светившись от счастья радовался как первоклассник, решивший сложный ребус.
– Да! Это точно вы к нам подходили вчера вечером! – Его счастливый голос эхом разносился по округе.
– Не помню такого. – Карина махнула головой, стряхнув пепел себе под ноги.
– Стесняетесь… – Он понимающе закивал головой но его тут же перебил тот, что стоял правее:
– А вы точно не под наркотой? А то мы спорили…
Тот, что стоял левее прыснул, прикрыв рот рукой.
– Нет, и я не понимаю о чём вы вообще. – Карина бросила недокуренную сигарету в урну, и обойдя парней, зашагала в сторону гостиницы.
– Да мы, и не против! – Крикнул ей в след один из них, – только если вы правда не наркоманка!
Карина, втянув голову в плечи остановилась.
– Заходите в десять! – Раздалось у неё за спиной, после этого, она не оборачиваясь вошла в здание.
– Какая же чушь… – Она захлопнула дверь номера, заперев замок, сбросила кроссовки, и открыла холодильник, достав оттуда почти все бутылочки с крепким алкоголем, рассыпала их на одеяло. – Ну, и херня…
Она продолжала шептать что-то нечленораздельное, опрокинув прямо в горло жгучего “Джека Дениелса”, закашлялась. Пульс отчаянно стучал в ушах, и Карина соскользнув с кровати, бросилась в ванную, и начала пить воду прямо из под крана. Стало немного легче. Дыхание приходило в норму, сердце норовившее выскочить из груди прямо на белоснежный кафель успокаивалось. Карина в очередной раз облокотилась на раковину, бессмысленно смотрела на своё отражение.
– Не продолжай! Это делаешь не ты! – Откуда-то из подсознания рявкнула мать, погасив свет.
Карина, пошатываясь, вернулась на кровать. По телу растекалось приятное тепло. Мысли, подобно облакам, проплывали где-то под потолком а она была где-то в самом низу, и практически никак не взаимодействовала с ними. Рукой, она нащупала ещё одну бутылочку, притянув её к себе, с хрустом откручивая маленькую крышку.
– Пофигу. – Сказала она в потолок, глотая крепкую, сладкую жидкость. Та, опускаясь по пищеводу, уже не казалась такой обжигающей, даже напротив - тело расслаблялось, с готовностью принимая в себя новые и новые порции алкоголя. Перед глазами плавали тёмные круги. – Гнать прочь, мысли о морали, и правила…
Вокруг снова зашумел ветер, задребезжали оконные рамы, отклеившийся кусок обоев издавал тихий, шелестящий звук. Мама снова сидела у её кровати, только почему-то справа, хотя там всегда была стена - кровать стояла вплотную, из-за чего на обоях за её спиной, темнело характерное, прямое пятно. На мамином лице, Карина не видела вообще никаких эмоций, она смотрела на дочь хладнокровно, будто увидела раздавленную на тротуаре лягушку но почему-то не прошла мимо.
– Другие? – Только спросила она, откуда-то издалека, – ты думаешь, что это исправит твою жизнь? Исправит тебя?
