– Ваша палата - восьмая! – Вдогонку, крикнула вожатая, размахивая папкой с бумагами.
– Вот круто! – Воскликнула Соня, поднимаясь по лестнице рядом.
– Что крутого? – Поинтересовалась Карина.
– В том году, все так хотели попасть в трёхместную а попали какие-то дуры…
– Теперь мы - дуры, выходит? – Усмехнулась она.
– Всё зависит от точки зрения. Они просто будут нам завидовать. Тебя, кстати,, как зовут?
– Маша. – Девчонка с длинными, каштановыми волосами поднималась по лестнице аккуратно, не сводя взгляда со ступеней. Ей на вид вообще было лет тринадцать, и Карина, получалась самой старшей. – Я из Норильска. А вы откуда-то из одного города?
– Даже из одной школы. – Похвасталась Соня.
– Круто. – Протянула Маша. – А я тут вообще никого не знаю…
– Ничего, будешь знать нас, тогда. – Соня подмигнула, и Маша разулыбалась.
Длинный коридор, устеленный выцветшим линолеумом, флуоресцентные лампы, зелёные стены, ряды белых дверей по обоим сторонам. Воздух пах хлоркой, и свежей краской.
– Наша - в самом конце. – Сказала Соня, вперёд всех засеменив к двери у самого окна.
Комната оказалась довольно тесной, и ничего особенного из себя не представляла. Казалось, что сюда просто стащили кровати, которые не поместились в остальных комнатах но Соня буквально прыгала от радости. Заняв по кровати, и по тумбочки, они осматривали комнату в которой предстояло провести следующий десяток дней. И на первый, и на второй взгляд - подсобка. Только покрасили стены, в совершенно мерзкий зелёный цвет, и бросили какой-то коврик облезлый на пол. Всё для удовлетворения минимально необходимых потребностей.
Вид из единственного окна тоже не радовал - какая-то грязная кирпичная стена, и ветки непонятных, высоких кустарников, по которым время от времени прыгали птицы, с любопытством заглядывая в комнату.
Видимо, на лице Карины так сильно была видна печать разочарования, что оно в какой-то степени начало передаваться окружающим.
– Да ты не понимаешь нифига. Вот, смотри… – Соня подскочила к двери, прикрыла её, и сдвинула маленькую задвижку. – А? Как тебе?
– А что тут такого особенного? – Не поняла она.
– Другие двери - не закрываются, понимаешь?
– А-а-а… – многозначительно протянула Карина. Она-то никогда не была в подобных местах, и приехала куда-то впервые - как только матери выдали на работе путёвку на имя единственной дочери, она сразу же напряглась.
Одно дело - проводить каникулы в деревне, у бабушки, и совершенно другое - три дня трястись в плацкарте на другой конец страны, ради сомнительного удовольствия поглазеть на море… зная, как обычно ей везёт с подобными мероприятиями, Карина восприняла свою поездку довольно пессимистично. Но, без особых истерик отправилась на поезд, собрав с собой немного вещей, и почти все три дня не слезала с верхней полки, или только ночью - когда все уснут. Да, и ещё, обнаружилась весьма странная проблема, о которой она уже успела забыть - она не могла есть на людях. Просто кусок в горло не лез. Она не посещала школьную столовую а есть в поезде было сущим кошмаром. Выходило всё так, что за последние три дня, она питалась в основном только водой.
Сейчас же, она чувствовала себя как выжатый лимон, в отличии от оставшихся двух соседок - те начали о чём-то щебетать, строить какие-то планы, и даже обсуждать мальчиков. Карина грустно вздохнула, и опустилась на кровать, привалившись спиной к стене, вынув из рюкзака зеркальце, поправляя довольно агрессивный макияж.
Как сказала соседке её мама - девочка переживает трудный период, чем вызвала только презрительное “Пф-ф-ф!” из уст дочери, стоящей рядом. Сама же она, традиционно, считала что мама просто не понимает её любви к готике - Роберту Смиту и “Ворону”. В какой-то неуловимый момент, палитра всего её гардероба стремительно потеряла яркость, и насыщенность, глаза стали подводиться через-чур нескромно, даже можно сказать - жирно, губы красились в оттенок спелой чёрной вишни, длинные ногти чернели, ну, и на этом готический образ Карины считался завершённым. То-ли потому что она действительно так считала, то-ли потому что скромное наполнение магазинов её города, не позволяло развить эту идею дальше, и превратиться в женскую итерацию Брэндона Ли.
Ну, и не стоит забывать об экспериментах с волосами. На отложенные с обедов деньги, Карина купила чёрную краску для волос, и уединившись в ванной, она таки-решилась, пока мама была на работе. Однако, результат покраски её светлых волос в иссиня-чёрный цвет, принёс совершенно неожиданный результат - вместо становления готической музой, она превратилась в довольно посредственную Мальвину, с синими подтёками на лице. Высушив голову, надув щёки, она долго сидела в комнате, ожидая возвращения мамы с работы чтобы та воочию увидела весь этот кошмар, и приняла какие-то меры. Разумеется, дочь экстренно была доставлена в ближайшую парикмахерскую, и раз первый шаг к уничтожению собственной шевелюры был уже сделан, мама дала зелёный свет смене имиджа, то, и дело сокрушаясь - “Ах, какой же красивый у тебя собственный цвет”…
Но, выйдя из затхлого, и тесного помещения с запахом различных шампуней с нотками аммиака на свет божий, Карина была счастлива как никогда - волосы будто приобрели вес, блики были голубыми а чёрный был действительно чёрным. Удовольствие длилось ровно до того момента, пока не начали отрастать корни но их они уже красили с мамой по очереди друг-дружке, в кустарных-домашних условиях.
Тем не менее, среди всех девчонок в своей смене, Карина считала себя самой эффектной - среди пигалиц она не видела ни одной “неформалки” а среди тех, кто постарше… сложно сказать. Взрослой Карине часто в голову приходил один диалог, из старенького медицинского сериала:
“– Доктор, с этим макияжем я не похожа на клоуна?
– Нет, милочка, ты похожа на шлюху, которая даёт только клоунам.“
Примерно так она оценивала их макияж, и внешний вид.
А на парней она даже не заглядывалась - понятно, что по бесплатным путёвкам, в такие лагеря ездит кто попало, и найти себе тут… господи, парня? Фу. От одной только мысли её нос сморщился а на лбу залегла глубокая морщина. Карина никогда не считала себя какой-то высокомерной особой но она никогда, и близко бы не подошла к парню, так скажем, из неблагополучной семьи. Даром что, в её классе таких было аж человек пять-шесть, и отличались они довольно своеобразным внешним видом, да, и повадки их были ближе к приматам, нежели к обычным человеческим детям, примеров “как не надо” - была масса. Так, и здесь, среди толпы она успела выделить несколько лиц но не более того.
Однако, судьба оказалась к ней куда более безжалостной, и на исходе третьего дня, Карина поняла что полностью, тотально, безнадёжно влипла.
В целом, жизнь в лагере была не такой уж, и тяжёлой, самым трудным было - привыкнуть к общему расписанию. Хоть Карина была большой любительницей лечь попозже - поспать подольше, Соня взялась за её воспитание как надо, чем доводила ту до исступления. Однако, на второй день она была ей благодарна - когда они своей комнатой отправились на завтрак, кто-то из вожатых просто перевернул кровать со старшеклассником, который не хотел вставать. Они назвали это “самосвал”. Карине жутко не хотелось участвовать в чём-то подобном, и она начала просыпаться по первому звонку.
Потирая ушибленные бока, тот старшеклассник грозился убить вожатого, который посмел с ним так поступить но насколько было известно - его пыл к вечеру уже поутих а инцидент был забыт.
Также, каждое утро проводилась зарядка, после которой девчонки дико уставали, за что окрестили сие мероприятие “разрядкой”. В высокой сухой траве, которой был покрыт весь местный “стадион”, им приходилось делать какую-никакую растяжку, и бегать. Очень много бегать. А под палящим сочинским солнцем - это было практически невыносимо.
Столовая находилась в стороне от корпуса, и до неё ещё нужно было дойти. Куча пластиковых столов, и стульев, довольно неплохая еда но всё портили осы, и пчёлы, которые оказывались первыми, почти ничего не оставляя детям. Однажды, им подали на завтрак фаршированные, запечённые яблоки, и когда троица добралась до столовой - яблоки оказались фаршированы роем агрессивно-жужжащих насекомых. Разумеется, после такого завтрака никакого аппетита, и не оставалось, благо какие-никакие карманные деньги у них были, и кормились они в основном фруктами, которые продавались здесь в избытке.
Карина поняла что влипла, на исходе третьего дня, когда была пятница, и неподалёку от столовой вожатые провозгласили дискотеку. Музыка с той стороны звучала довольно отвратная, и девушка предпочла остаться в своей комнате, прочитать пару книжек, которые успела приобрести на местном рынке, не смотря на уговоры двух, новоприобретённых подружек. Вероятно, им было как-то не по себе, без своей старшей подруги но Карина лишь презрительно махнула рукой им вслед.
История мальчишки, оказавшегося в “Сельве” никак не лезла в голову, и Карина отложила книжку на тумбочку, аккуратно загнув уголок страницы, на которой она остановилась. В груди поселилось какое-то тянущее чувство одиночества, и причины были вполне понятны - несколько десятков её сверстниц, в данный момент, танцевали в компании примерно такого же количества мальчишек, любовались звёздным небом, и проникались своей первой, настоящей влюблённостью. А она… ну, всё что она могла себе позволить на данный момент - выйти из здания, побродить по “стадиону”, поросшему бурьяном, разглядывать звёзды, слушая далёкие отзвуки популярных шлягеров. Далёкие вспышки разноцветных огней, красили верхушки деревьев в совсем уж необычные, и такие нехарактерные для листвы оттенки.
