— Да куда тут?! — развёл я руками.
— Вот сюда, — тыкнул он скрюченным пальцем в нижнюю часть необъятной расщелины, — там она, «дырка»!
Ага! Я распрямился, придвинувшись к Женьке поближе, кое-как разместил топорщащийся строго на полпервого горизонтально и ткнул им наудачу в это розовое скопление плоти. Девушка недовольно заворчала, протянула руку и чуть подправила меня, крутнув навстречу попкой. И тут это свершилось! Я ощутил это оголённой до нервов головкой, когда провалился вглубь влажного месива, и меня со всех сторон обступила горячая влажная масса! Я внутри! Я ебусь! Йо-хо!
Моя жопа непроизвольно задрыгалась сама собой в собственном загипнотизированном ритме: туда-сюда. Женька сначала воспринимала это как есть, но потом задрала ноги повыше и, дотянувшись руками, прижала моё беснующееся тело к себе. Это ограничило мои движения, живот мой прижался к шершавым волосам лобка, и я тёрся о него, болтаясь в довольно широкой переднице своим недоразвитым стручком. Но даже таких впечатлений мне хватило с избытком. Я подёргался, как припадочный, до обидного недолго и начал самопроизвольно выстреливать обильную кончу прямо в Женьку, озарившись цветными кругами в глазах! Она, кажись, даже не заметила моего финала, потому что на стояке это никак не сказалось. Я сначала виновато приостановился, но, поняв, что не пойман, продолжил гонять лысого у неё в пизде. Теперь, когда первый угар улёгся, я уже мог немного соображать и ориентироваться в пространстве. Мне захотелось ласки и разнообразия, и я принялся гладить её покатые бёдра, дотягиваться и хватать за соски, раздвигать пальцами пиздатые губы, чтобы внимательнее рассмотреть, куда я там тыкаюсь. Женька посапывала, прикрыв глаза и прижимая моё тело к себе. Было ли ей хорошо, как мне, или она просто спала?
Тут Пашец удивил не на шутку: разгорячённый ожиданием, он вскочил на диван, изогнулся дугой, пристраиваясь к Женькиному лицу, и сунул свой напряжённый член ей к лицу. Девушка открыла глаза, осоловело посмотрев на него, а потом послушно открыла рот, начав с причмокиванием сосать! Это выглядело очень круто, что я невольно засмотрелся, забыв двигаться. Застыв, я смотрел, завидовал и мечтал оказаться на месте Пашки!
— Пашец, давай меняться! — попросил я через пару минут, разбитый зрелищем.
— Ты всё? — подняла голову между грудей Женька.
— Ну… — и да, и нет, — неоднозначно ответил я, покидая горячую кашу между Женькиных ног.
Друг соскочил с дивана на освобождённое мною место и почти профессионально загнал свою залупу между волосатых складок. И где только научился?! Он подхватил девчачьи ноги, закинув себе на плечи, и завихлял голой жопой ритмично и широко, шлёпая телами, и выглядя теперь как настоящий ебарь из интернета. Я невольно засмотрелся: это уже не походило на размешивание сахара в чашке моей ложечкой, а напоминало полноценное ебалово. Толстенький хуёк смачно входил в упругие губы, которые то вминались вслед за ним, то тянулись розовыми складочками, мягко окутывая лоснящийся ствол.
— Ты что заснул, потри ей клитор! — бросил Пашец мне деловито, не останавливаясь.
— Что?
— Ну, клитор!
— Где?! — я окинул взглядом голое тело Женьки в его поисках.
— Бля, ты что, из деревни? А, ну да! Вот тут! — показал он подбородком куда-то на лобок.
— Чем потереть-то?! — всё ещё не догонял я.
— Да, сука, пальцем потри! Ладошкой!
Женька захихикала с нашей перепалки, разглядывая двух пиздюков, сложа руки на груди и мерно покачиваясь в такт движениям Паши.
Я на удачу положил руку на волосатый лобок Женьки и пошурудил. Волосы зашуршали. Женька хихикнула.
— Баран! — выдавил Пашка. — Ниже, в пизде, сверху! — отдуваясь, наводил он координаты.
Тогда уже осторожно просунул руку ниже, в тёплый мягкий разрез, панически стараясь не коснуться члена друга и не сделаться от этого гомиком. Сначала моя рука ничего не различала, но потом среди равномерно мягких складок под пальцы скользнул твёрдый комок, укрытый небольшими складочками. Я ковырнул там пальцем, и Женька недовольно дёрнулась.
— Ты, блин, слюной смочи! — инструктировал Пашка, закатывая глаза в собственной половой неге.
Нависнув сверху, я прицелился и пустил слюну, но попал чуть в сторону — на Пашкин хуй. Он зашипел. Я сконфузился.
— Палец смочи, дурень! — прикрикнул он.
Но палец был уже «грязный»! Я с сомнением посмотрел на свою руку, потом издалека плюнул на пальцы, кажется, снова задев Пашку. Он не поленился, освободил одну руку и навесил мне тумака с коротким: «Заебал».
Может, кто-то и заебал, но не я. Я вернул мокрый палец на намеченное место и принялся неловко водить там по хорошо теперь определяющемуся «клитору». Он напрягся, как микрочленик, и мои движения стали возвращаться участившимися постанываниями девчонки — она прикрыла глаза и отрешённо отвернула голову в сторону.
Я продолжал гладить её бугорок, пока Пашец ебал её изнутри, и все вместе мы представляли вполне гармоничную картину.
Тут Женька захныкала, потянулась, останавливая мою руку, но, видимо, не успела, потому что вцепилась за диван руками, словно уносимая ветром, протяжно застонала и заволновалась, дрожа всем телом. Так продолжалось пару минут, то нарастая, то стихая. Но вдруг вся подобралась, напряглась и особенно громко засопела, подкидывая ноги, а потом дёрнулась, как от электричества, сжимаясь в комок. Голова девки откинулась назад, шея вытянулась, подбородок заострился, а изо рта донёсся протяжный тихий стон, который я запомнил навсегда.
В таком виде она замерла, пронзаемая изнутри ритмичными спазмами. Мы с Пашкой переглянулись, как два геолога, раскопавшие кимберлитовую трубу: только что на наших глазах девка словила свой загадочный и неуловимый оргазм!
Что за необыкновенный день!
У меня снова стоял. Я бросил этот клитор и забрался повыше, тычась членом в сжатые губы гостьи. Она словно очнулась, открыла глаза после кайфа, наткнулась на член и покорно развела губки, принимая его. Это будет мой красный день календаря, главный праздник после Нового года — день, когда я трахнул бабу, видел её оргазм и она взяла у меня в рот!
Не знаю, как вам, но мне отсос понравился очень. Это даже лучше, чем трахать эклер с заварным кремом. Также нежно, но куда более приятно, и не надо потом крем мылом отмывать — тут тебе и отсосут, и сразу слижут. Горячие губки Женьки чмокали на моём пионере, нежно ласкали языком головку, и я понял, что ещё пару вздохов — и снова спущу, но уже ей в рот. И понял тогда, когда уже начал это делать! Мой член дёргался, и из него лилась сперма прямо Женьке в рот! Я смотрел на её лицо с ужасом, ожидая появления на нём признаков ярости или брезгливости, но вместо этого увидел, как она глотает мою кончу! И от этого фантастического зрелища мой член становился ещё крепче, несмотря на очередной оргазм!
Пока я ловил кайфушку, Паша тяжело вздохнул и остановился:
— Уфф. Всё, я кончил! — объявил он солидно.
Не ожидая дополнительного приглашения, мы поменялись местами. После Паши у Женьки в пизде было не так уютно. Всё же размеры сказывались. Член мой, хоть и стоял как карандаш-разметчик, хлюпался в густом месиве бабской и Пашиной жижи, не находя себе достойного трения.
— Можешь мне в зад засунуть! — предложила Женька через некоторое время, поняв мои затруднения. Кончив, она совсем размякла, взирая на крутящихся вокруг неё пионеров с комсомольской снисходительностью.
Ну что за день!? Праздник, а не день! Сразу тебе и вагинал, и орал, и анал в одном флаконе! Попа была недалеко, и я предчувствовал её вполне отчётливо. Между крупных жирных булок Женьки она ютилась скромной коричневой точкой. Я вынул мокрый член и приставил его к этой заветной звёздочке. Ничего не произошло.
— Надо смазать чем-нибудь, — поморщилась девушка.
Опять не слава Богу! В дырке повыше всё текло и хлюпало, и я брезгливо пальцами перетолкал немного склизкой жижи в дырку пониже, старательно распределяя её по стенкам. Потом снова приставил головку, надавил в центр морщинистого очка и... оно прогнулось, и мой хуй провалился в тугое отверстие!
— Только тихо! — наказала Женька.
Куда уж тише? Я вообще замер, не двигаясь, стоило моей головке оказаться в неизведанной глубине. И уже бы кончил от избытка чувств, но пока было нечем. Раздетая девка лежала передо мной, я смотрел на её раскрытую мокрую пизду, а мой член погрузился в смазанную задницу! Остановись, мгновение, ты — прекрасно! — откуда-то пришли в голову бессмертные строки другого классика.
— Ну, суй! — скомандовала Женька.
— То стой, то суй. Ох уж эти бабы! — Я надавил, и мой отросток полностью исчез между её белых булок. В Женькиной жопе было горячо и тесно — как написали бы в рекламе: «идеально для подрастающих хуёв!». Не контролируя себя больше, я задрыгался, как бабуин, убитый током, стукая отвисшими яйцами по дивану. Женька кряхтела, а я словил кураж настоящего ёбаря, дёргая хвостом, как выброшенная на берег рыбеха. Паша наслаждался минетом, пыхтя, охватив голову Женьки руками и ритмично загоняя ей в рот свою гордость. И в этом идиллическом натюрморте природы средней полосы был только один изъян — очередное моё желание кончить. Уже тогда я стал понимать, что это сраное желание — главный противник в этом прекрасном деле. Только настроишься, только поймаешь кураж, а уже пора выходить. Это было несправедливо и обидно.
И, кончая снова всего через пару минут упоительного путешествия по женской прямой кишке, я кончил уже без радости, а с досадой и разочарованием, ощутив в яйцах болезненную пустоту.
