Она поколыхалась немного, успокаиваясь. Теперь точно всё. Муж облизал мокрые от неё пальцы, получил в благодарность заключительный глубокий поцелуй с языком, но от ответного минета отказался. Виктория Борисовна сходила в ванную, подмылась и, вернувшись в кровать, увидела храпящего без задних ног мужа. Прилегла рядом, готовясь заснуть. И… снова ощутила прилив желания!
«Этого точно не могло быть. Никогда. Ни с ней. Все её желания и повадки были давно ею изучены. И внеплановое возбуждение, да ещё и после двух хороших оргазмов, вызвало у неё серьёзное недоумение!»
— Что со мной, — размышляла она, поглаживая рукой вздрагивающий от нетерпения животик. — Отчего я веду себя как подросток? Это тогда ей хотелось постоянно, и никакая мастурбация от этого не спасала. Только здравый рассудок и привитые манеры.
Она коснулась пальцами своей промежности. Всё такое горячее, по-особенному мягкое. За исключением одного местечка. Оно само напросилось под подушечку среднего пальца, предлагая вспомнить юность. «Дожила, дрочу, как малолетка», — со стыдом подумала женщина, но отвести палец уже не смогла. Знакомо надавила, нажала — не так, как муж, по-особенному, как могла сделать это только сама. Тепло просочилось из-под ласкаемой точки, потекло по вагине, пошло по ногам, поднялось выше по животу, завибрировало в сосках под ночной рубашкой. Виктория Борисовна закусила палец, вытянувшись в струну, ноги распрямились, только вторая рука летала под одеялом между ног. Она боялась зашуметь, закричать, слишком двигаться — сосредоточившись на одной точке. Ощущения стали быстро накатывать, она держалась, чтобы не закричать, как когда-то в девичьей постели с родителями за стеной…
Ужасно, но этот оргазм был ещё сильнее предыдущих. Она прокусила себе руку и так себя сдерживала, что из глаз выдавились слёзы. Он опустошил её — как после тяжёлой работы она теперь чувствовала разбитость и усталость.
Женщина силилась успокоить дыхание, ощущая пробегающие по телу искорки, и дивилась своей неожиданной активности. Причин происходящего она не понимала. Была лишь версия. Неужели предстоящий ужин так вывел её из равновесия? Теперь она сама решила, что идёт на свидание? Сама или её тело? Ей всегда хватало секса дома, и ни о каких добавках она никогда не задумывалась. Может, это совпало с ростом либидо из-за возраста? Виктория Борисовна слышала о таком. Но ей не вчера стукнуло сорок два. Быть интересной для другого мужчины? Приятно. Но прыгать к нему в постель, как соскучившаяся по мужику одиночка, она считала ниже своего достоинства.
«Этого не будет, давай успокаивайся, старая шлюшка», — уговаривала она себя, укладываясь спать. Но как тут уснёшь с такими мыслями?!
***
Итак, тот день настал, и Виктория Борисовна проснулась с ярким чувством предвкушения. Дети не могли понять, почему она такая возбуждённая, а она давала им наставления на весь день, предупреждая, что вечером мамы не будет. Ничего ещё не сделав предосудительного, она уже стыдилась своих мыслей и желаний. Проводив всех, она выглянула в окно, проследив, как машина, покрутившись по двору, завернула за угол, и в раздрае присела на стул. Руки не хотели подниматься, грудь холодил страх.
"Я не пойду! Я так решила! Согласившись, я уже третий день не могу найти себе места. А не дай бог, это во что-то выльется, как я буду жить, смотреть в глаза детям, мужу?! Надо ему написать сейчас же, скажу, что обстоятельства изменились. Но тогда придётся перенести и объясняться! Ну нет. Лучше расплачиваться сразу. Объяснить всё: что замужем, люблю семью, никаких надежд. Рассказать, поблагодарить и уйти. Полчаса — и свободна, и жизнь пойдёт как прежде!" - Так решила Виктория Борисовна и, обливаясь холодным потом. Решив так и почувствовав облегчение, она стала собираться на работу.
Доехав, она уже было совсем успокоилась, решив персечь эти странные поползновения. Но здесь ей снова стало не до смеха: кабинет встретил её букетом бордовых роз. Она опешила.
— Откуда это? Ты? — со слабой надеждой спросила она помощницу, ехидно разглядывающую поражённую начальницу.
— Нет, не знаю, от кого. Там карточка есть, — коротко ответила та, а насмешливый огонёк в глазах выдал, что она уже прочла её и знает ответ.
Вздрогнув и пробормотав о глупом розыгрыше и непонятных провокациях, она взяла спратавшуюся между стеблей открытку. Да, это было от него. Он благодарил за согласие, просил принять, «чтобы сегодняшний день был началом прекрасного вечера в компании этих цветов, лишь отдалённо достойных её».
"Сука," — пронеслось у Виктории Борисовны в голове. - "Каков наглец! Ну как ему теперь отказать?! Неудобно!". Она засунула открытку в карман, распорядившись убрать цветы со стола в угол. Но и задвинутый в банке с водой роскошный букет постоянно притягивал взгляд, возвращая волнение и неуверенность. К концу рабочего дня её уже нестерпимо трясло. Она в очередной раз мечтала всё отменить, но теперь ещё и букет не давал ей это сделать. Он её кадрит, ухаживает, рассчитывает на внимание и даже ответные чувства. "Зачем мне всё это," — бесильно злилась она на себя и нежданного ухажера. "Вот её помощница, молодая и незамужняя, почему он не выбрал её? Что теперь делать?!".
Рабочий день проходил в тумане, или, скорее, в аромате букета, который вытеснял из головы текучку, к которой Виктория Борисовна возвращала себя с превеликим трудом. Дважды она допускала ошибки в документах — к своему стыду и тайной радости подчинённой, которую сама частенько распекала за подобные косяки.
Уже одевшись, она встала над букетом в нерешительности: нести ли его или отдать от греха подальше помощнице. Цветы она любила. Это был её букет, и руки сами потянулись прижать ароматный ворох к груди, наполнив лицо ароматом роз. У Виктории Борисовны закружилась голова. Её нервное возбуждение вдруг схлынуло. "Когда муж в последний раз дарил мне цветы? Иметь поклонника не так уж и плохо, даже приятно, чего лукавить. Она не станет отказываться от его внимания сейчас, тем более что это так будоражит её скучный быт, но только пока отношения остаются в рамках платонических. Не более!"
Кое-как закончив этот день, Виктория отпустила помощницу и озабоченно взглянула на телефон. Ещё было время, но ей хотелось многое успеть дома. К семи часам, приложив к своей внешности титанические усилия, она удовлетворённо разглядывала себя в зеркале. Немного завила волосы на концах, уложила их не тщательно, но живописно, надела любимое зелёное платье с коротким жемчужным ожерельем и телесные колготки. С бельём долго сомневалась. Ничего фривольного она для себя не допускала, но настрой и внутренняя уверенность в себе требовали быть на высоте при любом раскладе. «Может, я подавлюсь крабом, мне начнут оказывать помощь, положат на пол, а там платье задерется, или не дай бог — прямой массаж и искусственное дыхание. И что собравшиеся увидят: унылые дежурные и удобные труселя и телесный бюстгальтер? Ну уж нет, если быть готовой — то ко всему!» Она поправила интимную стрижку, убирая только с краёв, оставляя треугольник посередине — так, как нравилось мужу. Приняла душ и нанесла духи в особо пахучие места.
Провожавшая её в дверях дочка завистливо присвистнула, оглядывая нарядившуюся маму:
— Ты такая красивая! На свидание идёшь? А папа в курсе?
Маленькая защитница отца!
— Конечно, милая! Я с приятельницами в ресторан посидеть, — не слишком уверенно соврала Виктория Борисовна. Врать дочери было намного сложнее.
Кажется, она не очень поверила матери. Но та не стала перед ней распинаться.
Подходя к ожидающему её автомобилю, Виктория Борисовна всё ещё сомневалась в своём поступке, но, увидев сияющее лицо мужчины, который услужливо выскочил перед ней, открывая дверь авто, от смущения и неожиданности забыла все свои тревоги, преисполнившись новыми.
***
В машине её ждал новый букет — небольшой, аккуратный, с несколькими каллами и широкими зелёными листьями-подложкой, подчёркивающими бутоны.
— Ну что вы, не стоило, — с улыбкой смущённо запротестовала Виктория Борисовна, с удовольствием разглядывая цветы. Запах был лёгким, едва уловимым, но, взяв букет в руки, она уже не могла с ним расстаться — так безумно любила цветы. Знал ли об этом ухажёр или просто угадал, действуя по шаблону, но попал он прямо в сердце.
Спутник вежливо поблагодарил за согласие на вечер и всю дорогу почти не говорил, лишь изредка бросая короткие реплики. Это молчание снова погрузило её в сомнения. Она пыталась вспомнить, что знает о нём, с чем приходил в контору, когда именно… Но ничего конкретного в голове не всплывало.
«Я же не давала ему никаких намёков. И он никогда не обращался ко мне не по работе. Зачем тогда вся эта помпезность, реверансы, цветы?» — думала она, глядя в окно. Дорога в молчании не давала ответов, и любопытство пришлось отложить до конца маршрута.
Ресторан был полон, но их столик уже ждал — идеально расположенный, у высокого окна, в глубине зала, где благодаря большим кадкам с растениями создавалась уютная, почти интимная зона. Администратор убрала табличку брони и положила меню.
Спутник сел напротив, облегчённо расстегнув пиджак узкого чёрного костюма. Всё на нём сидело идеально — настоящий денди с хорошими манерами. Виктория Борисовна исподлобья, делая вид, что изучает меню, разглядывала его. Он казался моложе её, хотя наверняка это было обманчиво. Высокий, подтянутый, без намёка на живот — в этом он выгодно отличался от её раскормленного мужа. Она заметила, как благосклонно посмотрела на него администратор, провожавшая их к столику. Он явно нравился женщинам.
Пришлось вернуться к меню. Цены заставили её поперхнуться. Никаких картинок, строгий лист с вензелями, каждая строка заканчивалась суммой, равной примерно её дневному заработку.
