Мы отступили в комнату, не разрывая объятий. Ветер с балкона ласкал кожу, усиливая ощущения. Я подхватил её на руки — она такая лёгкая, такая хрупкая в моих объятиях — и отнёс на кровать. Стягивая платье, я смотрел на неё, и внутри всё переполнялось: гордость, что она моя, и глубокая нежность. Её кожа была гладкой, тёплой, и когда мои губы прошлись по плечам и груди, когда я услышал её тихий смех, я потерял контроль.
Светланка лежала на кровати, её платье уже соскользнуло на пол, и я не мог отвести глаз от её тела — такого идеального, такого желанного. Мои руки дрожали от возбуждения, когда я склонился над ней, целуя её груди. Они были мягкими, упругими, с твёрдыми сосками, которые отзывались на каждое прикосновение. Я ласкал их ладонями, губами, языком, чувствуя, как её дыхание учащается, а стоны эхом отдавались в моей груди. Внутри меня бушевала буря: любовь, похоть, нежность, которая заставляла сердце колотиться, как барабан. "Боже, как она прекрасна", — подумал я, целуя каждую грудь по очереди, спускаясь всё ниже.
Мои губы скользнули по её животику — гладкому, тёплому, с лёгким ароматом соли от морского воздуха. Я целовал его медленно, ощущая, как мышцы под кожей напрягаются от моих прикосновений. Руки её были в моих ладонях; я поднёс их к губам, целуя пальцы, запястья, внутреннюю сторону рук, где кожа такая нежная, что от одного касания по мне пробегала дрожь. Её зелёные глаза смотрели на меня с такой страстью, что я чувствовал себя на грани — желание накапливалось, как волна, готовая обрушиться. Я хотел её всю, каждую частичку, и это ощущение переполняло меня эйфорией, смешанной с лёгким страхом: а вдруг это сон?
Наконец, мои пальцы зацепили края её трусиков, и я медленно стянул их вниз, открывая взору её красивую киску с тёмными, аккуратными волосиками. От этого вида у меня перехватило дыхание — она была такой соблазнительной, влажной от возбуждения. Я застонал, не в силах сдержаться, голос вышел хриплым, полным желания: "Светик, ... ты сводишь меня с ума". Я наклонился, целуя её бедра, внутреннюю сторону, спускаясь ниже. Её ножки были стройными, гладкими; я ласкал их губами, чувствуя, как она дрожит подо мной.
А потом мои губы коснулись её киски — тёплой, манящей. Я целовал её нежно, потом настойчивее, пробуя на вкус. Языком я нашёл её клитор, маленький, чувствительный бугорок, и начал играть с ним: кругами, лёгкими касаниями, посасывая. Её стоны стали громче, тело изогнулось, и это только разожгло меня сильнее. Внутри всё горело — радость от того, что я дарю ей удовольствие, собственное возбуждение, которое пульсировало в венах. Я потерялся в этом ритме, в её вкусе, в её реакции, чувствуя, как мы сливаемся в одно целое. Ночь вокруг казалась бесконечной, а я — самым счастливым мужчиной.
Я чувствовал, как Светланка полностью отдалась моменту — её тело трепетало под моими губами, а стоны становились всё громче, эхом отдаваясь в моей душе. Вдруг её руки скользнули в мои волосы, пальцы крепко сжались, прижимая мою голову ближе к себе. Мой язык кружил по клитору быстрее, настойчивее, а губы ласкали каждую складочку, чувствуя, как она становится всё влажнее.
Её бедра начали двигаться — сначала лёгкие толчки, потом сильнее, навстречу моим губам и языку. Это было как танец: она приподнимала бёдра, прижимаясь ближе, и я встречал каждое движение, углубляя ласки. Сердце моё колотилось в унисон с её пульсом, который я ощущал под языком — возбуждение нарастало до предела, но я сдерживался, фокусируясь только на ней. "Да, милая, отдайся этому", — подумал я, чувствуя, как её тело отвечает: мышцы напрягались, дыхание сбивалось, а руки в моих волосах то сжимались, то гладили, как будто она не могла решить, удержать меня или отпустить. Это сводило меня с ума — её доверие, её страсть, всё это делало меня ещё более жаждущим, полным нежности и желания.
Вдруг она выгнулась дугой — спина оторвалась от постели, тело напряглось, как струна. Я почувствовал, как волна оргазма накрывает её: стоны перешли в крик, бедра задрожали, прижимаясь ко мне с новой силой, а внутри неё всё сжалось и пульсировало. Её руки вцепились в мои волосы крепче, как будто она боялась упасть, и я не останавливался, продолжая ласкать языком, чтобы продлить это блаженство. Эмоции переполняли меня — радость от того, что я довёл её до пика, глубокая связь, которая казалась вечной, и собственное возбуждение, которое теперь пульсировало нестерпимо. Когда она наконец расслабилась, тяжело дыша, с улыбкой на губах, я поднял голову, глядя в её потемневшие зелёные глаза, и почувствовал себя самым счастливым — это было наше, только наше, в этой турецкой ночи.
Я лежал между её ног, щекой касаясь её бедра. Кожа Светы была тёплой, пахла морем и чем-то сладким, её пальцы всё ещё скользили по моим волосам — лениво, словно она боялась нарушить покой. Я поднял голову и встретился с её взглядом — эти большие зелёные глаза сияли мягким светом, в них было столько тепла и доверия, что у меня внутри что-то сжалось.
Она улыбнулась, слегка прикусив губу, и потянула меня к себе. Я поднялся выше, скользя ладонью по её животу, по груди. Её грудь приподнималась в такт дыханию — упругая, живая, такая родная. Я задержал ладонь на ней, чувствуя биение сердца под кожей, и поцеловал её, осторожно, будто пробуя прикоснуться к самой душе.
Наши губы встретились. Её поцелуй был тёплым, благодарным, без страсти, но с такой нежностью, что мне захотелось замереть и остаться в этом мгновении навсегда.
Она всё так же держала моё лицо в ладонях, большой палец скользнул по щеке, а потом по губам. В её глазах читалось то, что невозможно выразить словами — близость, принятие, любовь, не требующая ничего взамен.
Я обнял её, чувствуя, как она устраивается поудобнее у меня на груди, и погладил по волосам.
— Игорёк, — прошептала она, не открывая глаз, — ты сегодня был безупречным… просто невероятным.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри всё сжалось от этой простоты — от того, как она это сказала, без фальши, с любовью. Мы лежали, обнявшись, её руки мягко играли с моими волосами, а я тихо засмеялся, глядя в потолок.
— Что такое? — спросила Света, поднимая брови и улыбаясь.
Я улыбнулся шире:
— Я вспомнил наш первый секс.
Её зелёные глаза загорелись, улыбка стала чуть мягче.
— Да… после вечера первокурсника. Ты тогда был такой уверенный в себе, — сказала она.
— Ага… — выдохнул я, — пока дело не дошло до постели.
Она тихо рассмеялась, прижимаясь ко мне чуть ближе:
— И мне пришлось всё взять в свои руки.
Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.
Мы тогда много танцевали, и почти каждую минуту целовались. Каждый раз, когда её губы касались моих, сердце колотилось так, будто могло выскочить из груди.
Я предложил Свете пойти ко мне, и, к моему удивлению, она согласилась. Дождь начался внезапно, холодные капли били по плечам, но мы укрылись под маленьким зонтом.
Мы шли, целовались снова и снова, и с каждым поцелуем мне казалось, что это никогда не закончится. Её руки на моей шее, её тело прижатое к моему, запах волос — всё это сливалось в одно чувство, которое делало меня одновременно счастливым и напряжённым. Я хотел быть с ней здесь и сейчас, хотел не отпускать этот момент, и внутри меня всё пульсировало от предвкушения того, что будет дальше.
Мы зашли ко мне в квартиру, и я сразу почувствовал, как нервозность накрыла меня с головой. Не знал, куда деть руки, куда смотреть. Света стояла, обтирая мокрые волосы полотенцем, и каждая капля воды на её шее, на плечах, на груди заставляла меня терять голову. Ткань платья прилипла к её телу, очерчивая каждую линию, и я просто стоял, ощущая жар в груди и дрожь в руках. Всё вокруг словно растворилось — оставались только её движения, запах кожи, блеск глаз.
Она подошла ко мне, взяла за руку и повела к кровати. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно было каждый удар. Она остановилась, посмотрела мне прямо в глаза своими большими зелёными глазами и мягко спросила:
— У тебя были женщины?
Я почувствовал, как в груди сжалось что-то непонятное — страх, смущение, одновременно возбуждение. Я выдавил из себя:
— Нет… ещё.
Она улыбнулась, будто поняла больше, чем я говорил словами, и слегка коснулась моих губ кончиком пальца. Эта нежность, этот взгляд — и всё моё напряжение, моя робость, всё слилось с желанием быть ближе к ней, дать ей понять, что я здесь, что она для меня важна, что я хочу её.
Она улыбнулась, и в её глазах засветилась игра, кокетство — те самые зелёные глаза, что всегда сводили меня с ума.
— Значит, я буду первой, — сказала она мягко, но с лёгкой провокацией в голосе.
Не успел я опомниться, как она начала аккуратно снимать с меня брюки и трусы. Каждое движение её пальцев было одновременно нежным и решительным. Я стоял, дрожал — дрожал от новизны, от лёгкого страха, и от того, как сильно меня возбуждало то, что она держала ситуацию в своих руках.
Сердце билось бешено, ладони вспотели, дыхание сбилось, а внутри разливалась смесь робости и нетерпения. Я ощущал тепло её рук на своей коже, лёгкое давление пальцев, мягкость прикосновений. Всё тело реагировало на неё, на каждое движение, на её улыбку, на взгляд, полный обещаний.
Она мягко толкнула меня на кровать, и я чуть замер, ощущая её уверенность и игру. Она, села у моих ног, и я почувствовал, как моё возбуждение растёт с каждой секундой.
Я вздрогнул, когда её рука впервые коснулась меня, обвив член ладонью. Прикосновение было мягким, но уверенным, и внутри всё заискрило — смесь страха, возбуждения и невероятной близости. Мои бёдра сами приподнялись, реагируя на её движения, а дыхание стало частым и прерывистым.
