— Звучит мрачно.
— Так и есть. Но читатели любят его за это. За честность. За то, что он не боится показывать правду, какой бы неприятной она ни была.
Софи записала несколько слов, потом посмотрела на него.
— Месье Бертран, вы знали, где хранится рукопись?
— В общих чертах. Знал, что дома, в сейфе. Антуан очень осторожен. Никаких электронных копий, только бумага. Он параноик в этом вопросе. — Люк нервно усмехнулся. — Говорит, что хакеры могут украсть файл, а бумагу защитить проще.
— Но, как оказалось, бумагу тоже украли.
— Да. — Люк потёр лицо руками. — Это катастрофа. Мы должны были сдать книгу через неделю. Издательство уже запланировало рекламную кампанию, пресс-конференции, тур по городам. Если рукопись не найдётся...
— Что будет?
— Издательство потребует вернуть аванс. Три миллиона евро. Плюс судебные издержки. Плюс испорченная репутация. Антуан не сможет оправиться от такого удара.
— А вы?
Люк непонимающе посмотрел на неё.
— Что я?
— Ваше агентство получает процент от сделки?
— Да, пятнадцать процентов. Но при условии, что книга будет опубликована. Если контракт расторгнут, мы ничего не получим. Наоборот, придётся вернуть наши комиссионные за аванс.
— Значит, вы теряете... — Софи быстро прикинула в уме. — Около четырёхсот пятидесяти тысяч евро.
Люк кивнул, глядя в стол.
— Примерно. Плюс будущие продажи. Плюс экранизацию — Netflix интересовался правами.
Софи отложила ручку и откинулась на спинку стула, изучая его.
— Месье Бертран, где вы были ночью с двадцать шестого на двадцать седьмое октября?
Он вздрогнул, глаза расширились.
— Вы думаете... вы думаете, что я мог её украсть?
— Я просто задаю вопросы. Где вы были?
— Дома! — Он почти выкрикнул это, потом сглотнул и продолжил тише. — Дома. Один. Я живу в квартире на улице Обер, в десятом округе. Был там всю ночь. Читал рукописи других клиентов, смотрел сериал, лёг спать около полуночи.
— Кто-то может подтвердить?
— Нет. Я живу один. Разведён два года.
— Понятно. — Софи снова взялась за ручку. — Вы часто бываете в квартире Дюпре?
— Раз в месяц, может чуть чаще. Обычно мы встречаемся в моём офисе или в кафе. Антуан не любит, когда его отвлекают дома. Но иногда он приглашает меня обсудить детали контракта или главы из книги.
— И как вам кажется, какие у Дюпре отношения с женой?
Люк замер. Пальцы, лежащие на столе, слегка напряглись.
— Я... не уверен, что это уместный вопрос, комиссар.
— Всё уместно в расследовании, месье Бертран. Отвечайте, пожалуйста.
Он помолчал, явно взвешивая слова.
— Они... разные, — сказал он осторожно. — Антуан — публичный человек, харизматичный, любит внимание. Элен — полная противоположность. Тихая, замкнутая. Я видел её всего несколько раз за все эти годы. Она почти никогда не появляется на публике с Антуаном. Не ходит на презентации, на премии, на вечеринки.
— Почему?
— Антуан говорит, что она не любит толпы. Слишком чувствительная, нервная. Предпочитает оставаться дома.
— А как вам кажется, это правда?
Люк снова поправил очки. Жест нервный, повторяющийся. Софи заметила, что он делает это каждый раз, когда вопрос его смущает.
— Не знаю, — ответил он наконец. — Я не знаю её достаточно хорошо, чтобы судить. Но когда я её вижу... — он запнулся, подбирая слова. — Она выглядит... несчастной. Как человек, который потерял себя.
Софи подалась вперёд.
— Несчастной? В каком смысле?
— Ну... — Люк провёл рукой по волосам. — Она всегда такая бледная, молчаливая. Говорит только когда к ней обращаются. Смотрит в пол или в окно, но не на людей. Как призрак в собственном доме. А Антуан... он обращается с ней... не знаю, как сказать. Вежливо, но холодно. Как с красивым предметом интерьера, который нужно оберегать, но не любить.
Софи записывала, не отрывая глаз от блокнота.
— Вы когда-нибудь видели, чтобы они ссорились?
— Нет. Но я и не видел, чтобы они были близки. Никаких прикосновений, никакой нежности. Они как два незнакомца, живущих в одной квартире.
— Месье Бертран, — Софи посмотрела ему прямо в глаза. — Вы когда-нибудь разговаривали с Элен наедине?
Он замер. Совсем замер. Даже дыхание на секунду остановилось.
— Наедине? — переспросил он, и голос дрогнул.
— Да. Без присутствия её мужа.
— Я... пару раз, может быть. Когда Антуан выходил из комнаты, или когда я приходил, а его ещё не было дома. Мы обменялись парой фраз, не больше.
— О чём вы говорили?
— О погоде. О книгах, которые она читает. Ни о чём важном.
— А она? О чём она говорила?
Люк молчал. Софи видела, как он борется с собой — говорить или не говорить.
— Месье Бертран, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Если вы что-то знаете, это может быть важно для расследования.
Он вздохнул, снял очки, протер глаза.
— Однажды, — начал он тихо, — это было месяца четыре назад. Я пришёл к Антуану, а его не оказалось дома — он задержался на встрече с издателем. Элен открыла дверь. Сказала, что Антуан скоро придёт, предложила подождать. Мы сидели в гостиной. Она принесла чай. Мы разговаривали... и вдруг она сказала странную вещь.
— Что именно?
— Она спросила: "Люк, вы когда-нибудь чувствовали, что живёте в чужой жизни? Что всё вокруг — декорации, и вы играете роль, которую вам навязали?" — Он поднял взгляд на Софи. — Я не знал, что ответить. Это было... жутко. Я пошутил, сказал что-то вроде "все мы немного актёры". Она посмотрела на меня, и в её глазах была такая боль, комиссар. Такая боль. А потом вернулся Антуан, и она снова стала тенью. Молчаливой, покорной.
Софи почувствовала, как учащается пульс. Это было важно. Очень важно.
— Вы не спросили её, что она имела в виду?
— Нет. Антуан был рядом. А потом я... побоялся. Побоялся вмешиваться. Это же их брак, их личная жизнь. Я просто агент, у меня нет права...
— Месье Бертран, — перебила Софи. — Когда вы в последний раз видели Элен?
— Две недели назад. Я приходил к Антуану обсудить финальные правки рукописи. Элен была в гостиной. Она что-то читала. Мы поздоровались, но не разговаривали.
— Как она выглядела?
— Как всегда. Бледная, отрешённая. На ней были какие-то домашние брюки и свитер. Антуан извинился за неё, сказал, что у неё мигрень, она плохо себя чувствует.
— Вы ему поверили?
Люк надел очки обратно, посмотрел на Софи.
— Нет, — ответил он тихо. — Я подумал, что она выглядит не больной. Она выглядит как человек, который медленно умирает изнутри.
Повисла тишина. Софи дала ей длиться, наблюдая за Люком. Он явно что-то ещё хотел сказать, но не решался.
— Месье Бертран, — произнесла она спокойно. — Если есть что-то ещё, что вы хотите мне рассказать, сейчас самое время.
Он сжал руки в кулаки, разжал. Несколько раз открывал рот и закрывал.
— Я... — начал он, потом замолчал. — Нет. Ничего. Просто... найдите рукопись, комиссар. Пожалуйста. Для Антуана это всё. Его карьера, его жизнь.
Софи кивнула, закрывая блокнот.
— Спасибо за помощь, месье Бертран. Если вспомните что-то ещё, звоните мне. — Она протянула визитку. — В любое время.
Он взял карточку, встал и вышел.
Софи осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. Её инстинкт кричал. Люк Бертран что-то скрывал. И это что-то касалось Элен. Она представила ее на кровати, как видела ее тем утром. В том шелковом халатике на обнаженное тело. Ее красивое лицо, кожу, силует. Что-то ту явно не сходилось. Но что?
В восемь вечера Софи подъехала к зданию издательства Éditions Gallant на Рю де Севрэ. Старинный особняк девятнадцатого века, переделанный под офис. Витражные окна, лепнина на фасаде, бронзовая табличка у входа.
Рецепционистка проводила её на третий этаж, на котором был уже полумрак. Рабочий день закончился и все ушли домой, кроме директора, свет из кабинета которого был виден в конце длинного помещения. Клод Морель встретил её у двери — мужчина лет пятидесяти, поджарый, с седыми, аккуратно уложенными волосами. У него было добродушное лицо, гладко выбритое и волевое. Дорогой костюм, золотые запонки, приятный и дорогой парфюм перемешанный с ароматом дорогих сигар. Он был энергичен, несмотря на вечер и рабочий день позади.
— Комиссар Моро, — протянул он руку. — Проходите, пожалуйста. Кофе? Чай? Или может рюмочку хорошего коньяка?
Софи посмотрела на часы, взглянула в темное окно и подумала, почему бы и нет.
— Вообще, рюмочка коньяка было бы прекрасно, если это уместно.
— С большим удовольствием угощу. — откликнулся издатель и прошел к бару рядом с диванчиком для посетителей.
Кабинет был роскошным — тёмное дерево, кожаная мебель, стены увешаны обложками книг. За спиной Мореля — огромное окно с видом на Эйфелеву башню, подсвеченную вечерними огнями. Перед диванчиком низкий столик с последними модными журналами и два кресла. Он жестом показал на правую сторону дивана, приглашая ее сесть, и сам, поставив графин и пару рюмок сел рядом с ней.
