Ещё несколько раз член Деда Мороза подёргался в руке мамы, выплёскивая сперму на её лицо, когда она не успевала направить его на свой высунутый язык.
Наконец, Дед Мороз, ковыляя, подошёл к дивану и уселся, с спущенными до щиколоток штанами, тяжело дыша. Но его стояк ничуть не ослабевал.
Мама была занята тем, что собирала пальцами сгустки его семени, отправляя их себе в рот, причмокивая губами... Видимо, находя сперму Деда Мороза невероятно вкусной.
— Какая же сладкая! — прорычала мама, уставившись на твёрдый, торчащий член Деда Мороза.
Дед Мороз хмыкнул в ответ:
— Это всё от новогодних конфет, Леночка.
Мама хихикнула и подошла к нему.
— А я в этом году получу особенный подарок, дедушка? — кокетливо спросила она, облизывая губы.
Дед Мороз хитро приподнял одну седую бровь.
— Разве не в этом моя, кхм... Специализация, Лена? Дарить хорошим, а также непослушным деткам то, о чём болит их душа?
Он протянул руку к маме и сказал:
— Иди сюда, Леночка. Ты не одна с нетерпением ждёшь этой ночи.
Со стоном мама бросилась к Деду Морозу и, все ещё стоя, оседлала его, задрав юбку и стягивая с себя свитер. Мои глаза расширились при виде её киски, широко раскрытой.
Пока мама снова целовала Деда Мороза, её грудь тёрлась о его красный свитер, твёрдые толстые соски цеплялись за блестящие пуговицы, пока она не потянулась вниз и не ухватилась за его член, направляя его вверх и водя огромной головкой по своей мокрой щели. Мама прервала поцелуй низким стоном и сказала:
— Он такой большой... Дед Мороз...
— Ох, Леночка, — засмеялся тот в ответ. — Я Дед Мороз. У меня в жилах течёт волшебство...
Мама снова застонала, когда потёрлась его головкой о свою киску, отчего её половые губы раздвинулись так широко, словно пытались обвить эту длинную мясистую плоть.
— Я хочу этот… Волшебный член! Сейчас же! — мама буквально всхлипнула.
Она вдавила головку члена Деда Мороза в свою киску, постанывая, когда её влагалище расширилось, чтобы вместить её.
Воздух наполнился весёлым смехом Деда Мороза и почти болезненными стонами мамы, которая медленно насаживалась на член. Я смотрел во все глаза, как сначала головка, а затем пара сантиметров самого ствола проникли внутрь моей мамы. Потом она словно обмякла, беспомощно застыв на твёрдом, пульсирующем столбе.
Её голова бессильно упала вперёд, пока она стонала от удовольствия, руки безвольно повисли по бокам. Я бы, возможно, испугался за неё, если бы не услышал, как она жалобно шептала:
— Такой большой... такой волшебный.
Инициативу перехватил Дед Мороз. Он положил свои ручищи на талию мамы, чуть выше того места, где начинались её округлые бёдра. Крепко держа её, Дед Мороз начал опускать маму вниз, медленно и бережно сажая её на свой член, пока она дрожала от наслаждения.
Дедушка упруго двинул бёдрами вверх, подстраиваясь под влажную упругость мамы, заставив её замереть, когда волна оргазма накрыла с головой. Она запрокинулась с душераздирающим стоном сладострастия, а Дед Мороз тем временем обхватил губами её налившуюся, просто готовую лопнуть грудь. Было не разобрать — сосал он или кусал, но мама тряслась так, будто он нашёл способ превзойти саму вершину наслаждения.
Тут я осознал, что мой собственный стояк каким-то образом вырвался на свободу из-под штанин, и моя рука уже лихорадочно работала по нему.
Оставалось лишь стиснуть зубы, чтобы не присоединить свои стоны к стонам мамы.
Когда первая волна схлынула, мама начала сама насаживаться на член Деда Мороза, всхлипывая сквозь рыдания:
— Трахни меня, дедушка, трахни свою девочку, твою Лену. Я твоя плохая девочка, дедушка, давай, давай! Трахни меня!
С каждым мелким движением её киски было видно, как густая смазка обильно покрывает ствол, но даже сладкая влага не помогала — насажена мама была так плотно, что едва могла двигаться.
Она вскрикнула, когда Дед Мороз резко поднялся на ноги. У меня просто отвисла челюсть — вот это сила! Он встал будто на нём не сидела взрослая женщина, и даже не придерживал её руками...
Единственное, что удерживало маму на месте — это член, зарытый глубоко внутри. Руки мамы плотно обхватили шею Деда Мороза, и она снова погрузилась в пучину оргазма, я мог разглядеть, как великолепная грудь её подпрыгивает в такт конвульсиям.
Дед Мороз зашагал по комнате, посмеиваясь над мамиными всхлипами. С каждым шагом она подскакивала на его члене, насаживаясь все глубже, пока её не стало трясти от припадка абсолютного сексуального блаженства.
Дед Мороз изредка прерывал свои толчки, чтобы шлёпнуть маму по округлостям или грубо обхватить её грудь, помять и пощипать соски.
Мама металась между бредом и ясностью, продолжая скакать на члене, выкрикивая:
— Я люблю тебя, дедушка! Я обожаю твой твёрдый член! — Она пыталась обвить его массивный торс длинными стройными ногами, но безуспешно. Ноги разъезжались, когда очередной оргазм сотрясал её снова и снова. С её опухшей губы стекала слюна, пока Дед Мороз долбил её до состояния прострации, иногда останавливаясь, чтобы слизнуть эту влагу, прежде чем погрузить свой язык в её рот.
Затем Дед Мороз направился к дивану, медленно присел, пока мягкие ягодицы мамы не коснулись кожзама, а затем, взяв её за щиколотки, развел ноги в стороны. Став на колени, дедушка принялся долбить её по-настоящему, заставляя вскрикивать от каждого мощного, жёстокого толчка. Быстро ему не удавалось — слишком туго сидел его член в маме, — но тарахтел он так, будто это был последний секс в её жизни.
А потом Дед Мороз запрокинул голову и рявкнул: «Ха!» — так громко, что мне показало, будто зазвенел хрусталь в нашем серванте. Он вогнал свой инструмент в маму в последний раз, и она снова закричала. Я увидел, как струйки его горячей спермы просачиваются из переполненной киски. Эта порция довела маму до вершины всех оргазмов, она обмякла и беззвучно шевелила губами.
Вид мамы, непристойно сотрясающейся в конвульсиях, свёл меня с ума. Я подавил стон, когда начал кончать, пытаясь поймать в сложенные ладони впечатляюще обильные струи своей горячей спермы.
Собственный оргазм с такой силой накатил на меня, что я внезапно обнаружил себя на коленях.
В ушах эхом отдавались крики мамы. Её оргазм продлился, когда Дед Мороз начал медленно выводить свой всё ещё наполненный кровью член из её хорошенько оттраханной, хлюпающей киски. Головка его члена вышла с легким хлюпающим звуком, за которым хлынул густой белесый поток семени.
Я был ошеломлен количеством семени, которое он оставил в киске мамы —оно затмевало то, что я считал огромной пригоршней спермы в своей ладони. Но ещё больше я изумился, увидев, как Дед Мороз вновь поднялся на ноги, бережно обхватил затылок мамы и притянул её голову к своему всё ещё крупному и твёрдому члену, направляя, чтобы она вылизывала его дочиста.
Мама блаженно похныкивала, слизывая тягучие нити его спермы и густой слой смазки с её киски, размазанный по стволу. На её затуманенном блаженством лице читалось счастье, взгляд из-под полуприкрытых век был окутан дремлющей похотью, а язык тем временем усердно работал, собирая их смешавшиеся жидкости.
Наконец, когда член Деда Мороза был чист, мама поцеловала налившуюся головку и наклонилась, чтобы помочь ему надеть обратно меховые штаны.
— Как жаль, что ты не можешь задержаться подольше, дедушка, — прошептала она с лёгкой обидой в голосе.
Дед Мороз ухмыльнулся и ответил:
— И мне тоже, Леночка, но время поджимает. Мне еще нужно раздать много подарков.
Дед Мороз поднял маму на ноги и заключил её в долгий страстный поцелуй, словно не замечая, что её губы блестят от спермы и сока её же киски.
— До следующего года, моя сладкая девочка!
Он шлёпнул маму по голой попе, весело хохотнул «Хо-хо-хо!», дотронулся пальцем до носа и направился к двери.
Я пришёл в себя и побежал в свою спальню, вытирая липкую сперму о штанину пижамы. Мне удалось проскользнуть в свою комнату и бесшумно закрыть дверь.
Оставшуюся часть ночи мой сон был пропитан эротическими грёзами, где образы Деда Мороза и мамы смешивались со мной, и на утро я проснулся с самым твёрдым стояком в своей жизни.
Я лежал, уставившись в потолок, пока память постепенно возвращала мне отрывки вчерашней ночи. Неужели это не сон? Слишком ярко, слишком реально. Но если это правда, то… Значит, Дед Мороз существует? И он исполняет взрослые желания?
Мысль жгла изнутри. Я вскочил с кровати и подошёл к окну. Во дворе дети уже играли с новыми игрушками. Мир выглядел прежним и совершенно обычным. Но я-то знал, что под этой обыденностью скрывается магия. Волшебство, которое приходит раз в году к тем, кто в него верит. Или к тем, кого выбрало.
Я пробрался на балкон. Там, в старом картонном ящике среди ёлочных игрушек, лежали мои детские рисунки и письма. Я отыскал несколько конвертов, адресованных «Дедушке Морозу, Великий Устюг». Детским почерком там было написано о «машинке на радиоуправлении» и «настоящем рыцарском замке».
Я взял чистый лист бумаги и новую ручку. Сердце колотилось так, будто я собирался совершить что-то запретное и великое одновременно. Что, если это работает? Что, если он читает? Ведь он же видел меня прошлой ночью? Или нет? Мысль о том, что он мог заметить мой шпионский восторг, заставила меня покраснеть, но и странно возбудила.
Я начал писать, стараясь выводить буквы так же старательно, как в детстве.
Здравствуй, Дедушка Мороз!
