Тем не менее, служба в храме, когда ей приходилось сосать члены, а позднее и выставлять свою попку, которую трахали пришедшие в храм мужчины, - вызывала у нее негативные эмоции, граничащие с отвращением. Это не укрылось от внимания ханум, а через нее – и от верховного жреца.
Инанна проснулась и в очередной раз испытала недовольство. Она скучала по одежде и по своей жизни во Франкфурте, где она, проснувшись, сидела за завтраком в уютной пижаме, а потом надевала элегантное платье и шла в нем на работу. Вместо этого она сидела за завтраком голой и только в таком виде могла выйти на улицу, а затем она должна была идти в храм и заниматься оральным сексом и подставлять свою нежную розовую попку под член какого-нибудь негра. И все это лицемерно называлось служением богу.
Может, - думала она, - заявить протест и отказаться идти на службу в храм? Наверное, ее наказали бы за это, но она этого не боялась, так как ее еще ни разу не наказывали. Единственная причина, по которой она все это терпела, был секс с Антоном. Он так классно ублажал ее, что сделал ее жизнь здесь довольно сносной. Без секса с ним это было бы лишь одно страдание.
Внезапно дверь открылась и в ее комнату вошел верховный жрец (легок на помине!) и, поздоровавшись, сказал:
- Инанна, ты должна передо мной покаяться. Мне сказали, что хотя ты и принесла клятву жрицы, но службу исполняешь неохотно, даже с отвращением. Это так? Вижу по твоим глазам что так. Значит, ты относишься к своему призванию жрицы с пренебрежением и лишь внешне исполняешь свои обязанности, внутренне же ты восстаешь против него. Тебе надо покаяться в этом и для исправления я на тебя налагаю епитимью. Для исполнения епитимьи ты сейчас же отправишься со мной.
Потрясенная и молчаливая, Инанна последовала за Антоном. По дороге он продолжал разъяснять, что епитимья наложена на нее для ее собственного блага, чтобы она прониклась уважением к богам, которым служила, и лучше осознала свое предназначение как жрицы Исиды. Они пришли к отдельному входу в храм, где она еще ни разу не была. Справа от входа располагалось огромное окно, выходившее на главную площадь и похожее на витрину магазина. Там стояли статуи Исиды и Осириса. Они зашли внутрь «витрины», он снял с нее «пояс верности».
- Вот мы и пришли. На, попей водички, а то у тебя не будет такой возможности в ближайшие часы.
Она выпила сладковатый напиток из бокала, который он ей передал.
- Теперь подойди ближе к стеклу, - сказал мужчина, и сам направил ее руками в то место, где она должна была стоять. Слева и справа от нее оказались какие-то столбики, внизу которых были прикреплены цепочки с кожаными ремешками на конце. "Да, господин", - сказала она, с ужасом глядя на столбики с цепочками, а затем повернулась, чтобы услышать, что за епитимью для нее придумал Антон. Сердце стучало как сумасшедшее.
- Пожалуйста, Инанна, повернись лицом к улице, - попросил он.
Ей ничего не оставалось как повернуться лицом к улице и позволить ему пристегнуть ее ступни ремешками к столбикам. Это заставило ее довольно широко расставить ноги. Затем мужчина завел ее руки за спину и к своему шоку, она почувствовала, что ее руки скованы наручниками за спиной. Потом он достал откуда-то длинную перекладину и, пропустив ее под скованными руками девушки, закрепил оба ее конца в пазах на столбиках. Теперь Инанна была полностью обездвижена, она могла только стоять в унизительной позиции, широко расставив ноги, с руками, скованными за спиной. Антон вышел и через минуту принес широкое ведро и поставил его между ног девушки.
- Ты будешь оставаться в таком положении весь день, до вечера. Если захочешь писать, то можешь это делать прямо в ведро, никакого другого варианта не будет. Это часть твоей епитимьи, которую ты должна выполнить, но в то же время это и первый шаг к следующей ступени твоего посвящения в жрицы – ко второму уровню посвящения. Если ты конечно покажешь, что ты достойна этого. Тебе это ясно Инанна?
- Да, господин, - ответила девушка, совершенно сбитая с толку
- Хорошо, - ответил он. – Вечером я тебя освобожу и отведу домой.
С этими словами он ушел, оставив Инанну выставленной на всеобщее обозрение в унизительной позе. Вскоре к «витрине» подошли двое цветных мужчин и стали ее разглядывать, обмениваясь репликами. Они стояли вплотную к стеклу «витрины», и ее киска находилась на уровне их глаз, всего лишь в полуметре от них, так что они могли не спеша разглядеть все анатомические подробности ее вагины и половых губ, которые до сегодняшнего дня были закрыты «поясом верности» – единственный интимный участок ее тела, который был до сих пор скрыт от окружающих.
Бесцеремонный интерес цветных мужчин к ее вагине вызвал у Инанны прилив стыда, она покраснела, но в то же время почувствовала прилив сильного возбуждения. Однако вместе с тем она почувствовала и позывы к мочеиспусканию в своем мочевом пузыре, которые быстро усиливались. Что это за напиток он дал мне выпить, – с ужасом думала девушка. – отчего я сразу захотела писать? Позывы становились все сильнее, она была уже на пределе, ее сфинктеры напряглись до предела. Она внутренне умоляла мужчин уйти, но они не уходили, продолжая разглядывать ее интимные места. Она уже не контролировала сфинктеры, онемевшие от напряжения, совсем не чувствовала их, и в какой-то момент, полностью утратив контроль, ощутила как струя мочи вырвалась из ее вагины, и услышала характерный звук струи жидкости, бьющей в металлическое ведро.
К ее ужасу, все это происходило на глазах у цветных мужчин, которые наблюдали за процессом ее мочеиспускания: один с интересом, второй с отвращением. Инанна стояла пунцовая от стыда, стараясь не глядеть им в глаза. Мужчины вскоре ушли, но запах мочи остался. «Витрина» была полностью закупорена, никакого движения воздуха в ней не было, а утро заканчивалось и наступал тропический день. Становилось жарко и душно, и в этой жаре и духоте стоял тошнотворный запах мочи, от которого можно было сойти с ума. Еще у нее начинали ныть ноги, а тело покрываться потом, что добавляло к ее дискомфорту.
Прохожие подходили к «витрине», глядели на нее, но после того как замечали ведро с мочой, их взгляды становились сначала удивленными, затем презрительными. В середине дня пришел Антон.
- Ну что, Инанна? Как проходит епитимья? Что ты сейчас чувствуешь?
- Мои ноги отваливаются, голова болит от духоты и еще – я вынуждена писать в ведро на глазах у всех! Это просто унизительно и крайне неприлично! Нельзя заставлять девушку делать это на публике!
- Это часть твоей епитимьи, наказание стыдом за твою гордыню. Ты будешь проходить ее до тех пор, пока не исправишься, пока не изменишь свое отношение к высокой миссии жрицы Исиды. Если понадобится, то твоя епитимья продлится месяц, два месяца – сколько угодно, мне некуда спешить.
Он принес ей поесть – это был теплый бульон в пластиковой бутылке, которую он повесил ей на шею, и она могла его цедить через трубочку. Сделав это, он снова исчез. В таком положении он продержал ее целый день, лишь к вечеру освободив. По пути к ее бунгало мужчина завернул на главную площадь и показал ей какое-то приспособление, представляющее собой кольца, подвешенные выше уровня головы:
- Это место позора, здесь проводятся наказания. Если какая-то из жриц совершит серьезный проступок, ее привязывают за руки к кольцам и бьют плетью, а потом оставляют в подвешенном положении до конца дня.
На следующий день все повторилось, Инанне опять пришлось стоять в «витрине», за исключением того, что на этот раз ведро уже с самого начала не было пустым, там плескалась ее вчерашняя моча, распространявшая характерный запах. Так продолжалось целую неделю, казалось не будет конца этому жуткому унижению и ее физическим страданиям от ломоты в ногах, тошнотворного запаха, жары и духоты. Помимо физических страданий и жуткого стыда, девушка страдала от презрительных взглядов и реплик мужчин, подходивших к витрине. Она привыкла к тому, что ее красота вызывает у мужчин восхищение, и такое же восхищение она чувствовала в течение всего первого месяца ее пребывания на Острове, когда она ходила полуголой. Но здесь, выставленная напоказ, покрытая липким потом и вынужденная испражняться на глазах у прохожих, она помимо их интереса к своей красоте, чувствовала с их стороны брезгливость и отвращение. Это выражалось и в эпитетах, которыми они ее награждали: такие как грязная свинка или обоссанная сучка были еще самые приличные. Все это вызывало у Инанны моральные страдания, не менее сильные чем физические. Ей казалось, что ее облили грязью, и каждый раз вечером, придя домой, она более часа мылась под душем, пытаясь смыть с себя эту грязь.
Наконец, в конце седьмого дня Антон привел девушку домой и сказал, что епитимья может считаться законченной, если конечно он убедится что Инанна пересмотрела свое отношение к обязанностям жрицы. На следующий день он провел с ней беседу о сущности этих обязанностей:
- Считается, что жрица храма Исиды, служа в храме и отдаваясь там мужчинам, приносит дар Осирису, мужу богини Исиды. Дар не является даром, если он дарителю ничего не стоит. Должна быть жертва со стороны жрицы. Если ты чувствуешь дискомфорт когда выполняешь свои обязанности жрицы во время службы в храме, то должна понимать что это твоя жертва, твой дар Осирису. Далее - дар не является даром, если за него ожидается вознаграждение. Жрицы не получают вознаграждение за свою службу в храме. Вознаграждение приходит к ним изнутри, когда они знают, что мужчина получил удовлетворение, и что, таким образом, дар был хорошо принят. Таков истинный дух служения Исиде и Осирису. Жрица приносит себя в дар богу, но она при этом пользуется всеми благами и привилегиями, которые имеет на Острове, она не терпит нужды, насилия, не испытывает страха, поскольку здесь нет преступности. Что касается мужчин, то они работают, обеспечивают всем необходимым жителей Острова, и в свою очередь они тоже имеют право удовлетворить свои потребности. Жертва, которую приносит жрица, является основой порядка, установленного на Острове. Здесь нет места купле-продаже женщин за деньги, то есть проституции, как происходит во всем остальном мире, на Острове вообще нет денег, как ты успела заметить. Здесь также нет насилия, венерических болезней, спида, а также нет извращений – гомосексуальных связей, педофилии, бдсм, наркомании, алкоголизма, которые процветают на Западе и даже всячески там поощряются. Таковы правила, существующие на нашем Острове, и такова жизнь на нем. Эта жизнь и правила отличаются от того что есть на Западе и в остальном мире, возможно в чем-то они хуже, но в большинстве своем лучше. Тебе все это важно понять, если ты не поймешь, то получишь новую епитимью, а в дальнейшем можешь получить и наказание.
