Катя тихо и счастливо выдохнула. Её глаза расширились, и на губах появилась лёгкая, почти блаженная улыбка — она явно наслаждалась этим ощущением тяжести, чужой силы, запаха мужчины.
Она чуть повернула голову, прижалась щекой к горячему стволу, чувствуя, как вены пульсируют под кожей. Потом медленно провела губами по всей длине — от основания до головки, слизывая солоноватый вкус чужого хуя.
Затем она развернулась. Её губы раскрылись, язык скользнул по нижней стороне, обвёл головку, обильно покрывая её слюной. Она нежно и полностью взяла его в рот — сначала только головку, посасывая, потом глубже, жадно, с тихим стоном.
Её слюна текла по стволу, капая на плечо и грудь, смешиваясь с её потом.
Виктор не торопил. Он стоял спокойно: одной рукой гладил её волосы, другой придерживал затылок — не давил, но направлял. Катя сосала всё глубже. Слюна уже стекала по подбородку, глаза были закрыты от удовольствия, её горло сжималось вокруг головки, издавая мокрые, хлюпающие звуки.
Она заглатывала его почти полностью, чувствуя, как он упирается в глотку. Её нёбо вибрировало от стонов.
Я в коридоре дрочил уже в полную силу, прикусив губу, чтобы не выдать себя дыханием и постанываниями. В голове — вихрь: стыд, ревность, дикое возбуждение.
«Она это делает… моя жена… сосёт чужому мужику… и улыбается от этого… блядь, какая же она классная… моя потаскуха…»
Виктор наконец тихо прорычал:
— Хватит дразнить, красавица… Встань-ка.
Он с силой, но не грубо, высвободил свой член из её рта. Катя пыталась удержать его губами, протянула язык за ним, но он отстранился, оставив её губы блестящими от слюны. Нити вязкой жидкости тянулись между ними.
Она смотрела на него снизу вверх: глаза затуманенные, дыхание прерывистое, губы припухшие, красные от трения и прилива крови.
Виктор одной рукой схватил её за талию, поднял со стула и развернул спиной к себе. Катя послушно упёрлась руками в кухонный стол, прогнулась, легла грудью на стол, выставляя свою идеальную круглую попку. Халатик уже валялся на полу, трусики он просто сдёрнул вниз одним движением — они упали на лодыжки, обнажив её мокрую, набухшую пизду. Губки раскрылись, ее возбужденная вагина сочилась густыми, прозрачными соками, которые тянулись нитями к трусикам.
Сантехник не стал церемониться. Он приставил толстую головку к её мокрой, распахнутой пизденке и вошёл одним мощным и уверенным толчком — до самого конца, растягивая её стенки, чувствуя, как она сжимается вокруг него в горячим, влажным женским естеством.
Катя вскрикнула, выгнулась, побелевшие пальцы впились в края столешницы. Её соки брызнули из вагины от первого мужского удара.
Он начал трахать её жёстко, сильно и размашисто — каждый толчок отдавался шлепком его бёдер о её попку. Большие, волосатые яйца хлопали по её клитору, вызывая новые всплески соков.
Катя стонала громко, без стеснения:
— Да… вот так… глубже…глубже, блядь... еби меня сильнее, не жалей!
Её сиськи болтались в такт, соски тёрлись о холодную поверхность стола, оставляя влажные следы пота. Её пизда хлюпала при каждом выходе и входе, сжимаясь от удовольствия.
Виктор крепко держал её за бёдра, вгонял до упора, иногда шлёпал по ягодицам — звонко, оставляя красные следы, которые горели на коже. Пот стекал по его груди и животу, капал ей на спину , она сама вся была в испарине, тело блестело, как от масла. Запах её возбуждения смешивался с его потом, заполняя кухню.
Через несколько минут он замедлился, наклонился к её уху и хрипло прорычал:
— А в следующий раз, красавица, я тебе и попку разработаю… узкая, небось, как у девчонки.
При этих словах Катя задрожала сильнее, застонала громче:
— Нет… не в следующий… сейчас… пожалуйста…
Виктор усмехнулся, медленно с влажным чавканьем вытащил член из ее пизды — весь блестящий от её соков, густых и кремовых, — и мокрым пальцем провёл по её анусу, слегка надавил, чувствуя, как колечко сжимается и расслабляется под ним.
Катя выгнулась ещё сильнее, толкнулась назад — её сфинктер пульсировал от возбуждения.
— Сама хочешь? — спросил он грубо.
— Да… сейчас… трахни меня в жопу… только смажь немного, не на сухую, пожалуйста… — простонала она. Голос ее дрожал, тело покрылось мурашками.
Он смачно плюнул на её анус. Потом, тремя пальцами зачерпнув смазку из распалённой вагины, щедро втер её в незащищённый анус. Оглянувшись, взял со стола бутылку оливкового масла и щедро полил её попу — масло закапало на пол, перемешавшись с её смазкой.
Катя тем временем сама потянулась назад рукой, обхватила его член, направила головку к своей тугой попке и надавила, чувствуя, как кольцо растягивается, жжёт от напряжения.
Виктор слегка подал бедрами вперед — медленно, но уверенно вошёл в неё сзади, растягивая узкое колечко сантиметр за сантиметром, пока не вошёл полностью, чувствуя, как её кишечник сжимается вокруг него в горячем, пульсирующем захвате.
Катя вскрикнула — смесь боли и удовольствия, — но тут же начала двигаться навстречу, принимая его глубже. Её сфинктер расслаблялся и сжимался, молча умоляя о большем.
Он схватил её за волосы, оттянул голову назад и начал трахать в попку — сначала медленно, давая привыкнуть, потом всё жёстче, глубже, быстрее. Его яйца шлёпали по её мокрой пизде, вызывая новые стоны.
Катя кричала уже в голос:
— Дааа… вот так… разъеби мою жопу… сильнее, сильнее…
Он тоже что-то кричал — что она шлюха и подстилка, что её рваный зад нужно отдать всем желающим, и ещё что-то...
Её тело дрожало, пот лился ручьями, мышцы прямой кишки и ануса пульсировали, сжимая его член. Её пизда сочилась соками, капая на пол, клитор набух до предела.
Я в коридоре кончил первый раз — прямо на пол, не в силах сдержаться. Сперма горячими толчками выплескивалась на ковёр, одной рукой я додрачивал свой хуй, а второй оттягивал свои яйца..
Видеть, как моя красивая, нежная жена принимает чужой член в свою девственную попку, кричит от кайфа, просит ещё, — это было слишком. Я любил её в этот момент сильнее всего на свете, чувствуя, как моя собственная ревность смешивается с похотью, делая возбуждение невыносимым. Невыносимым, острым и прекрасным.
Кобель этот тем временем уже двумя руками держал мою Катеньку за волосы, немилосердно задирая ей голову и натягивая в зад. Он рычал и ускорялся:
— Кончаю… кончаю, блядь… сука ебаная… шлюха… тварь… принимай всё в жопу, шлюхаааа…
Он вжал её в стол последними мощными толчками и, навалившись всем своим огромным телом на мою жену, замер. Сперма горячими, густыми струями заполнила её прямую кишку, затем, переполняя, начала вытекать наружу из ануса, смешиваясь с её соками на бёдрах.
Катя задрожала, задергалась всем телом — ноги подкосились. Она кончила следом: громко, протяжно, сжимаясь вокруг него, кричала его имя, называла его козлиной. Её анус пульсировал, выжимая последние капли.
Они ещё около минуты стояли так — он, навалившись на неё всем телом и не покидая её гостеприимной попки, она — лёжа на столе, тяжело дыша. Их тела слиплись от пота и спермы.
Потом Виктор медленно вышел. Сперма потекла по её бёдрам густыми белыми ручьями, смешанными с её соками, капая на пол.
Катя медленно повернулась к нему. Глаза её блестели, губы дрожали в улыбке. Она опустилась на колени прямо на кухонный пол и взяла его ещё полутвёрдый член в рот — вылизала его с благодарностью, тщательно, нежно, дочиста, слизывая смесь спермы, её соков и лёгкого привкуса своей попки.
Виктор погладил её по голове:
— Долг закрыт, красавица. С процентами.
— И с очень большими… — прошептала она хрипло, целуя головку в последний раз.
Он собрался где-то через полчаса. Поцеловал её в лоб — почти отечески — и ушёл.
Я успел спрятаться в гостиной. Сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее.
Минут через десять дверь тихо скрипнула, и вошла Катя. Голая, растрёпанная, волосы прилипли к влажным щекам и шее, кожа блестела от пота. От неё шёл густой, тяжёлый аромат секса — смесь её сладких соков, мужского пота и свежей спермы, которая прямо сейчас медленно сочилась из её попки и стекала , капая на пол.
Глаза блестели, губы припухшие, но на лице было не только удовлетворение — лёгкое смущение, почти стыдливость.
Она остановилась в дверях, увидела меня и замерла. Щёки вспыхнули ярче.
— Ты… дома? — прошептала она, голос дрогнул. — Когда ты приехал?
Я молча кивнул, не в силах сразу говорить.
Катя опустила взгляд, потом медленно подошла — всё ещё голая, босиком по паркету. Осторожно села ко мне на колени, прижалась. Я сразу почувствовал тепло её тела, влажность между ног, как чужая сперма пачкает мои штаны, оставляя тёплые, липкие следы.
— Ты… всё видел? — спросила она совсем тихо, не поднимая глаз. Пальцы нервно теребили край моей рубашки.
Я кивнул снова.
Она молчала секунду, потом вдруг прижалась ближе, уткнулась лицом в мою шею.
— Я думала… ты на работе до вечера… — прошептала она, голос дрожал от смущения и чего-то ещё. — А ты… отпросился? Из-за меня?
Я обнял её крепче, чувствуя, как её тело всё ещё слегка подрагивает после всего.
