«У него же… нет презерватива…» – выдохнула я последний жалкий лепет.
«Без гондона! Без гондона! – завопили хором все три подруги. – С презиком это не по-настоящему! Расслабься, ты отдыхаешь, шлюха!»
Маринка отпустила мои руки. Но они уже были не нужны. Моё тело, моя предавшая меня, развращённая плоть уже решало за меня. Бёдра сами по себе начали подниматься навстречу этому чудовищу. Я уже хотела его. Панически, отчаянно, по-собачьи хотела.
«Только не кончай… пожалуйста, не кончай…» – лепетала я, глядя на его потное, равнодушное лицо.
А подружки, как черти на шабаше, начали скандировать: «Ну давай, Насть, попроси! Попроси, чтобы он заполнил тебя! Скажи! Скажи: «Кончи в меня!» Ведь блядки без спермы внутри – не блядки! Это же так кайфово – чувствовать, как она заливает всё нутро!»
Их голоса сливались в один похабный гул. В полуобморочном состоянии, в истерике похоти, я закричала (да, именно закричала) то, что они хотели услышать:
«Кончи в меня! Ахмед, пожалуйста, кончи в меня! Залей меня!»
Его лицо исказила какая-то звериная гримаса. Он озверел. Его толчки стали резкими, короткими, разрывающими. Он долбил меня не как женщину, а как кусок мяса. И я принимала это. Каждый удар отдавался где-то в районе желудка. Боль, непривычная растяжка, животный страх и невероятное, запредельное удовольствие смешались в один коктейль. И когда он, с рычанием, вогнал себя в меня до предела и замер, я почувствовала, как внутри меня что-то взорвалось. Это была не просто струя. Это был поток. Горячий, густой, пульсирующий. Он бил в шейку моей матки с такой силой, что мне казалось, он её пробивает. Он кончал долго, бесконечно, заливая меня изнутри. Я чувствовала, как сперма заполняет меня, вытесняя воздух, как она вытекает наружу, обжигая внутреннюю часть бёдер. И вместе с этим чувством ко мне пришёл ещё один, сокрушительный оргазм. Я кончала, крича в голос, а подруги визжали, хлопали и кричали что-то похабное.
Когда он вытащил из меня свой мягкий, но всё ещё огромный член, из меня хлынуло. Просто хлынуло на пол. Я лежала, не в силах пошевелиться, а он подошёл ко мне и положил свой член мне на губы.
«Очищай, шлюха».
И я очищала. Я взяла его в рот и сосала, вылизывая с него нашу смесь – его сперму, мои соки, её соки. Он снова начал твердеть. Я сосала, как одержимая, стараясь угодить, чувствуя себя последней, самой грязной тварью на свете. И спустя пять минут он кончил мне в рот второй раз. На этот раз я не выплёвывала. Я глотала. Глотала эту горькую, вязкую жидкость, чувствуя, как она обжигает горло. Подруги аплодировали стоя, обзывая меня самыми грязными словами, которые я когда-либо слышала: «Шлюха! Глотка глубокая! Общая дырка!»
Ахмед похлопал меня по мокрой, залитой спермой заднице. «Неплохо. Жду вас завтра в этом же месте. Позаботьтесь о ней». Он бросил на стол толстую пачку денег и, не глядя на нас, вышел.
Глава 4: Падение на дно и первая таблетка
Подруги подняли меня, как тряпичную куклу, и усадили за стол. Налили мне полный стопник водки. «На, выпей, закрепи». Я выпила залпом. Огонь в желудке ненадолго отвлёк от адской смеси ощущений внизу живота и в душе. Чувство стыда накрыло меня такой лавиной, что я снова расплакалась.
«Ну чего ты, дура, – обняла меня Ленка. – Ты же кайфанула по полной! Видели бы вы её, когда она кончала! Настоящая шлюха проснулась!»
«И правильно, – поддержала Маринка. – Быть шлюхой – это кайф. Ты свободна. Можешь ебаться с кем хочешь и как хочешь. И тебя за это ещё и деньги дают». Она кивнула на пачку на столе.
«Мужу-то не скажешь, – хмыкнула Светка. – Он тебя такую не поймёт. Но мы-то поняли. Ты наша. Общая».
Их слова, как яд, медленно просачивались в моё сознание, смешиваясь с алкоголем. Они убеждали меня, что то, что произошло – это не катастрофа, а освобождение. Что я теперь «настоящая». И постепенно, очень постепенно, паника и стыд начали отступать, уступая место странному, пустому спокойствию и остаточному возбуждению, которое тихо тлело где-то глубоко.
Перед уходом Маринка сунула мне в руку маленькую пластинку с таблеткой. «Экстренная контрацепция. Выпьешь сейчас и ещё одну через 12 часов. На, читай инструкцию». Она сказала это так буднично, словно давала таблетку от головной боли. Этот простой, бытовой жест окончательно поставил точку на моей прежней жизни. Я стала той, кому нужны такие таблетки.
Глава 5: Лифт в ад, или Снова он
Ахмед развёз всех по домам. Последней осталась я. Он остановил свой чёрный «Лексус» у моего подъезда. Было поздно, темно. В салоне пахло им, дорогой кожей и сексом.
Я была пьяная, разбитая, но похотливая, как кошка в марте. Это новое, животное состояние не отпускало меня. Я набросилась на него, начала целовать в губы, в шею, в ухо. Он спокойно расстегнул ширинку. Его член, полумягкий, вывалился наружу. Я машинально схватила его рукой. Он был липкий, влажный. Я начала дрочить, а потом, не раздумывая, наклонилась и взяла в рот. Он был всё ещё огромным, но я, наученная горьким опытом, уже пыталась контролировать рвотный рефлекс. Я сосала его, стараясь, обливая слюной, глотая то, что оставалось с прошлого раза.
Он просто откинул сиденье, раздвинул мои ноги, грубо стянул с меня испачканные трусики и закинул мои ноги себе на плечи. Никаких прелюдий. Он сразу вошёл в мою разъёбанную, больную, но всё ещё влажную щель. Было больно. Но и… привычно. Он трахал меня молча, сосредоточенно, как выполнял какую-то работу. Минут десять. Я лежала, смотря в потолок, и чувствовала, как внутри меня всё снова закипает. Мой оргазм пришёл внезапно, тихими, глубокими спазмами. И почти сразу, следом, я почувствовала знакомую пульсацию и новый поток горячей спермы, выливающийся в меня. Он кончил. Второй раз за вечер. Внутрь.
Он вытащил член, дал мне салфетку. «Подотрись. Муж проверяет телефон?»
Я, всё ещё в полузабытье, покачала головой: «Нет».
«Ну тогда я тебе на Viber сброшу парочку видосов и фоточек. Завтра на свидании подарю телефон для общения со мной. А теперь беги, шлюшка, к своему мужу».
Я вылезла из машины. Ноги подкашивались. Поднимаясь по лестнице, я наконец-то осознала весь ужас ситуации. Что я натворила? Как я буду смотреть в глаза Мише? Как я лягу в нашу чистую, пахнущую моим же порошком постель? Но организм требовал сна. Я еле дошла.
Глава 6: Признание (самое страшное)
В квартире было тихо. Стас спал. Я, как вор, прокралась в ванную. Отмылась с мылом, думая, что смою с себя всё. Но смыть ощущение внутри… это было невозможно. Я надела свою самую скромную ночнушку и легла рядом. Он тут же, сквозь сон, обнял меня. Потом его руки стали блуждать. Он проснулся, начал целовать, приставать. Его ласка всегда была такой неторопливой, такой любящей.
«Я соскучился по тебе, зайка…» – прошептал он, целуя меня в шею.
Я замерла. Его рука скользнула между моих ног. Он начал теребить клитор, пальцами раздвигать губы… и в этот самый момент, на наше общее несчастье (или, как потом оказалось, на счастье), из меня вытекло. Просто вытекло тёплой, липкой струйкой прямо на его пальцы и простыню.
Он замер. В темноте я чувствовала, как его тело напряглось. Он поднёс пальцы к носу. Тишина в спальне стала звенящей, ледяной.
«Настя… – его голос был чужим, сдавленным. – Это… что это?»
Точка кипения. Всё, дальше врать было нельзя. Я разрыдалась. Всхлипывая, захлёбываясь, я рассказала ему всё. С самого начала. Про подруг, про сауну, про их ласки, про Ахмеда. Про его член во рту. Про то, как он кончил в меня. Про то, как я сама его попросила об этом. Про второй раз в машине. Я не оправдывалась. Я просто вывалила на него всю эту грязную, отвратительную правду, чувствуя, как с каждым словом наша идеальная жизнь рассыпается в прах. Я умоляла о прощении, повторяла, как люблю его, как ненавижу себя.
Он молчал. Молчал очень долго. Потом он глубоко, с шумом вдохнул, будто поднимая неподъёмную тяжесть. И обнял меня. Крепко-крепко, прижал к своей груди, где сердце билось часто и гулко.
«Настёнка… моя дурочка…» – он гладил меня по волосам. – «Ты у меня одна из самых красивых жён на свете. Неудивительно, что тебя соблазнили. Я… я даже не знаю, что сказать. Это всё равно когда-нибудь должно было случиться. Ты же не железная. Ты живая. Молодая. А они… они опытные стервы».
Я не верила своим ушам. Он не кричал. Не бил посуду. Он… понимал?
«Но в одном, – его голос стал твёрже, – я тебе безумно благодарен. Что ты сказала мне правду. Всю. Откровенно. Не стала врать и выкручиваться. Знаешь, что было бы в тысячу раз хуже? Если бы ты мне соврала. Если бы я узнал это от кого-то другого или нашёл эти… видосы. Тогда бы всё было кончено. А так…»
Он отстранился, посмотрел мне в лицо, вытирая мои слёзы большими, тёплыми пальцами. «Я не ревнивый маньяк. Я тебя люблю. Я вижу, как тебе сейчас плохо. И… я не против, если у тебя будут… мимолётные интрижки. Если они тебе будут приносить удовольствие. Ты идеальная хозяйка, ты создала нам рай здесь. И если тебе нужен какой-то… экстрим на стороне, чтобы чувствовать себя живой…» Он тяжко вздохнул. «Я не могу тебя в этом ограничивать. Ты – моя жена. И я люблю тебя такой, какая ты есть. Даже такой…»
