И я почувствовала. Сначала – тупое, невероятное давление. Его огромная, толстая головка упиралась в моё крошечное, защищённое только кремом отверстие. Он не входил. Он продавливал. Раздвигал. Рвал.
Боль была острой, огненной. Я завизжала. Слёзы брызнули из глаз. «Нет, больно!»
«Молчи и терпи! – рыкнул он и рванул бёдрами вперёд.**
Ощущение было неописуемым. Чувство чудовищного, запретного вторжения. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, разрывая меня изнутри. Я кричала, но крик был глухим, подавленным. Тело сотрясали спазмы. И вдруг… вдруг он проскользнул через самое узкое место. И вошёл глубже. Боль никуда не делась, но к ней присоединилось что-то ещё. Невероятная полнота. Ощущение, что я заполнена им до предела, до самого горла. Он был в моей попе. Весь его огромный член был в моей заднице.
Он замер, давая мне привыкнуть. Потом начал двигаться. Медленно сначала. Каждое движение отдавалось резкой болью, но уже смешанной с каким-то диким, извращённым удовольствием. Он трахал меня в задницу, и с каждым толчком что-то внутри меня сдавалось, подчинялось, начинало хотеть этого. Я почувствовала, как моя влагалищная мышца, рядом, сама по себе начала сокращаться в пустоте, требуя заполнения. Я стонала уже не от боли, а от нарастающего, незнакомого наслаждения. Это было унизительно, грязно, не по-человечески… и чертовски сильно.
Он ускорился. Его руки впились в мои бока. Он орал что-то на своём языке, матерясь и восхваляя мою «узкую шлюшью попку». Я уже не думала. Я чувствовала. Чувствовала, как внутри меня, в самой глубине, где никогда ничего не было, закипает новый, чудовищный оргазм. Он подкрался сзади, снизу, из самой преисподней моего тела. Когда он наконец, с диким рёвом, кончил мне в прямую кишку, заполняя её горячей, пульсирующей спермой, я кончила вместе с ним. Это был не взрыв, как обычно. Это было глубокое, тёмное, судорожное извержение, которое вырвалось из меня беззвучным криком. Моё тело обмякло. Я чувствовала, как его сперма вытекает из моей растянутой задницы.
Девчонки зааплодировали. «Урра! Попочка сдалась! Настоящая чернильница!»
«Глубокая дырка! Анальная шмара!»
Ахмед вытащил свой мокрый, покрытый кремом и кровью член. «Твоя очередь, Рустам. Проверь, как она держит удар».
Рустам был моложе, агрессивнее. Он не стал ждать. Он просто развернул меня, повалил на спину на диван, грубо раздвинул ноги и, плюнув себе на член, вошёл в моё влагалище. Оно было сухим от боли и шока, но он вбился с силой. Я закричала снова. Он трахал меня жёстко, безжалостно, глядя мне в глаза и называя «русской пиздой», «общей дыркой», «бесплатной проституткой». И снова, сквозь боль, пробивался тот же чёрный, грязный кайф. Когда он перевернул меня обратно на живот и вошёл в мою только что использованную, болезненную задницу, я уже почти не сопротивлялась. Я принимала. Кончил он мне туда же, с тем же звериным рёвом. И я кончила снова. Слёзы текли по моему лицу, но это были слёзы не только от боли.
Глава 4: Ночь в аду и раю.
Дальше было пиршество. Буквально. Мы пили за то, что я «стала кавказской женой, чернильницей». Потом меня ебали. Снова и снова. Ахмед – спереди, Рустам – сзади, одновременно. Двойное проникновение. Ощущение, что тебя разрывают пополам, что ты вот-вот лопнешь, смешанное с таким интенсивным, сконцентрированным удовольствием, что мир переставал существовать. Оргазмы накатывали один за другим, короткие, резкие, как удары током. Потом они менялись местами. Потом использовали меня по очереди, заставляя сосать, пока другой смотрел. Моё тело стало просто набором дыр, реагирующих на боль и наслаждение с одинаковой готовностью.
Они выдохлись, оделись. Ахмед бросил на стол новую пачку денег. «Ну что, потаскушки, сауна оплачена до утра. Отдыхайте. Мой брат Рашид за вами заедет и развезёт. Спасибо за такую темпераментную шлюху», – кивнул он в мою сторону. Рустам просто плюнул на пол рядом со мной и ушёл, хлопнув дверью.
Мы с девчонками остались. Они пили, я лежала, раскинувшись, чувствуя, как из меня сочится сперма двух мужчин. Я слушала их блядские истории. Но теперь я не краснела. Я кивала. Я понимала. Я была своей.
За час до закрытия приехал Рашид. Ещё один. Младше, злее. «Мне сказали, тут новая шлюшка объявилась», – бросил он, едва взглянув на меня, и потянул в комнату отдыха.
Внутри не было ни слов, ни взглядов. Его движения были резки, методичны и лишены какой-либо эмоции. Он вошёл сзади сразу, глубоко и без прелюдий. Боль пронзила меня, но я уже почти не чувствовала боли. Она стала фоном.
И тогда началось самое странное и отвратительное. Моё тело, измученное, опустошённое, преданное мной же, откликнулось. Не сразу. Сначала была только механическая работа мышц, глухие удары его бёдер о мои. Но через несколько минут эта монотонная, бездушная активность начала пробуждать во мне что-то глубоко запрятанное, животное. Волна тепла, предательская и знакомая, поползла от самого низа живота. Я стиснула зубы, пытаясь подавить её, но она нарастала, подчиняясь ритму его движений. Он трахал меня молча, сосредоточенно, и от этой его абсолютной отстранённости, от того, что я была для него просто дыркой, меня начало выворачивать наизнанку от стыда и — одновременно — от нарастающего возбуждения. Это был не оргазм удовольствия. Это был оргазм полного самоуничтожения.
Конвульсия прокатилась по мне тихо, сдавленно. Я закусила губу, но лёгкий, предательский стон всё равно вырвался. Моё тело сжалось вокруг него внутри, независимо от моей воли. Рашид даже не дрогнул, не изменил ритма. Просто констатировал хриплым шёпотом: «Ага. Пошла. Давай, шлюха, кончай на хер, который тебя просто использует».
Его слова, холодные и точные, стали триггером для второй волны. Унижение, смешанное с физической разрядкой, вызвало новый, более мощный спазм. Я вжалась лбом в шелк простыни, мои пальцы вцепились в покрывало. Оргазм выжимал из меня последние силы, он был глубоким, почти болезненным, и оставлял после себя не удовлетворение, а ощущение вывернутой наизнанку пустоты.
Он, не останавливаясь, перевернул меня, сунул свой член в рот. Я давилась, слезились глаза, но тело, разбуженное первыми оргазмами, продолжало жить своей постыдной жизнью. Когда он снова вошёл в меня, уже спереди, глядя куда-то поверх моей головы, я кончила в третий раз — быстро, судорожно, почти без ощущения, просто как рефлекторная разрядка натренированного тела. Из горла вырвался хриплый, надтреснутый звук.
Он использовал все отверстия, методично и безразлично. И каждый раз, когда его движения достигали какого-то критического, знакомого моему телу темпа, оно предательски откликалось новым витком конвульсий. Это уже не было даже наслаждением. Это была физиологическая реакция сломанного механизма. Оргазмы следовали один за другим, всё более слабые, всё более пустые, но не прекращались. Они были доказательством моей окончательной деградации: даже когда душой ты мёртв, тело может продолжать кончать на того, кто его ломает.
Когда он привез меня к дому и я, по привычке, наклонилась к его ширинке, финальный, совсем уже призрачный оргазм пробежал по мне в тот момент, когда его сперма брызнула мне на лицо. Это была просто мелкая дрожь в коленях и сжатие где-то глубоко внутри — эхо от разрушенного до основания храма.
Он кончил мне на лицо, стёр сперму своим же пальцем и затолкал его мне в рот. «Оближись, шлюха. И вали».
Глава 5: Отчёт мужу.
Я пришла домой на рассвете. Пьяная, грязная, разорванная, счастливая. В квартире горел свет в спальне. «Твоя шлюшка вернулась!» – крикнула я, срывая с себя одежду в прихожей. Голос был хриплым, чужим. – «Пойду почищу зубы, потому что только что я Рашиду отсосала!»
Я стояла в ванной перед зеркалом. На мне были синяки. Губы распухли. В волосах – засохшая сперма. Я чистила зубы, выплёвывая пену, смешанную с горьким привкусом. Я не чувствовала отвращения. Я чувствовала пустоту и странный покой.
Я плюхнулась в нашу постель. Стас лежал, глядя в потолок. Он не спал.
«Какой кайф – быть блядью, – выдохнула я, прижимаясь к его горячему боку. – Спасибо, что разрешаешь быть собой».
Он повернул голову. Его глаза были тёмными, нечитаемыми. «Ну, рассказывай».
Я залезла на него сверху, чувствуя, как его тело напрягается. Я схватила его член – он был каменным, готовым. Я направила его не между ног, а к своей растянутой, болезненной заднице.
«Сначала покажу, чему меня научили», – прошептала я и, медленно опускаясь, ввела его головку в своё анальное отверстие. Было больно невероятно, но я сделала это. Я села на него полностью, почувствовав, как он заполняет ту самую, осквернённую сегодня глубину.
И начала рассказывать. Шёпотом, на ухо. Про крем. Про первую боль. Про первый анальный оргазм с Ахмедом. Про Рустама. Про двойное проникновение. Про то, как сперма трёх разных мужчин попала в меня в эту ночь. Куда именно попала. Как это было. Какими словами они меня называли.
Он слушал. Молча. Его дыхание становилось всё тяжелее. Его руки впились мне в бёдра. И он начал двигаться. Сначала осторожно, потом всё яростнее, трахая меня в задницу, слушая мой грязный рассказ. Его лицо было искажено не ревностью, а чем-то другим. Голодом. Азартом. Его собственным, тёмным возбуждением от моей исповеди.
