"Он был таким... нежным, но в то же время... уверенным," - продолжала она, и ее взгляд скользнул по классу, на мгновение встретившись с моим.
Я замер, ожидая чего - неловкости? Смущения? Но ее улыбка стала только шире, открытой и теплой. Она не отводила глаз. И в этот момент я понял, что для нее в этом не было ничего постыдного. Она не выдавала наш секрет - она просто делилась своей радостью.
Весь остаток дня ко мне подходили разные люди. Парни, которые раньше просто кивали мне при встрече, хлопали меня по плечу с одобряющими ухмылками. Девушки смотрели на меня с новым, нескрываемым интересом, их взгляды были оценивающими, но не враждебными. Я стал центром внимания, но не из-за своих заслуг, а потому что Саори своими словами вылепила из меня какой-то идеальный образ.
Я сидел на последнем уроке и ловил на себе эти взгляды. Внутри бушевала странная смесь чувств - досада, что наше частное стало публичным, но также и смутная, глупая гордость. И еще что-то еще... теплое чувство, когда я вспоминал ее сияющие глаза, когда она говорила обо мне. Она не просто рассказала - она восторгалась. И часть этого восторга теперь была направлена на меня, превращая меня в легенду школьных коридоров, хоти я того или нет.
***
На следующий день после всех этих разговоров, когда я уже привык к новым взглядам и шепотам, ко мне подошли они. Аками и Аой. Близняшки из моего класса. Я их всегда видел только вместе - у библиотеки, в столовой, сейчас у моих шкафчиков. Они стояли в одинаковых позах, скрестив руки, и смотрели на меня с одинаковыми легкими улыбками.
"Такуто-кун", - начала одна, Аками, та, что с чуть более хриплым голосом. - "Мы слышали историю от Саори-тян."
"Она была очень... восторженной", - подхватила вторая, Аой, ее голос был выше и мелодичнее.
Они сделали шаг вперед, почти синхронно, сокращая дистанцию. Я почувствовал, как воздух вокруг стал гуще. От них пахло чем-то сладким и цветочным, одним и тем же парфюмом, но почему-то казалось, что по-разному.
"У нас возникло предложение", - сказала Аками, поднимая бровь. - "Одна идея на двоих."
Я молчал, глядя то на одну, то на другую. Их лица были абсолютно одинаковыми, но в глазах Аками читалась дерзкая уверенность, а во взгляде Аой - смущенное любопытство.
"Видишь ли, государственная выплата... она одна на ребенка", - продолжила Аой, играя кончиками своих светлых волос. - "Но если детей будет двое..."
"...то и сумма становится интереснее", - закончила за нее Аками. Она обвела меня оценивающим взглядом. "И мы подумали... раз уж ты зарекомендовал себя как... талантливый партнер..."
"...то, может, поможешь нам обеим?" - договорила Аой, и на ее щеках выступил легкий румянец. - "Одновременно."
Они снова шагнули вперед, и теперь я чувствовал исходящее от них тепло. Одна - уверенная и прямая, как стрела. Другая - мягкая и застенчивая, но в ее предложении не было ни капли стыда. Только чистая, откровенная практичность, завернутая в оболочку юношеского любопытства.
"Это будет...", - добавила Аками, и ее губы растянулись в хитрой ухмылке. - " незабываемо."
Я смотрел на две пары одинаковых глаз, ждущих моего ответа. Мысль о том, чтобы быть с двумя девушками, да еще и сестрами-близнецами, была настолько ошеломляющей, что на секунду мир поплыл. Это было уже не про деньги и не про помощь. Это было про что-то другое, что-то, от чего кровь прилила к вискам, а горло пересохло. Они предлагали не просто секс. Они предлагали уникальный, невозможный в любом другом времени и месте, опыт.
Слова Аками повисли в воздухе, густые и сладкие, как мед. Мой разум, та часть, что всегда все анализировала, пыталась протестовать, шептала что-то о сложностях, о странности ситуации. Но этот шепот тонул в гуле крови, нарастающем в висках. Они стояли передо мной - два одинаковых отражения, два обещания.
"Эффективно и незабываемо", - эхом отозвалось во мне.
Я видел себя со стороны: обычный парень у школьных шкафчиков, а перед ним - сюрреалистичный выбор, возможный только в этом новом, сошедшем с ума мире. Отказаться? Это было бы... неестественно. Как отказаться от полета в космос, если тебе вдруг предложили бесплатный билет.
Горло пересохло, и я сглотнул, чувствуя, как учащается пульс. Взгляд скользил с Аками на Аой, с Аой на Аками. Одинаковые черты лица, но... разные энергии. Одна - вызов, другая - обещание. Идеальное, симметричное безумие.
"Давайте... обсудим детали", - наконец выдохнул я, и голос прозвучал чуть хриплее обычного. Уголки губ Аками поползли вверх в победоносной ухмылке. Аой опустила взгляд, но я видел, как вздрагивают ее ресницы и как учащенно бьется жилка на шее.
Они шагнули еще ближе, и теперь я мог различать оттенки их духов - у Акими был чуть более терпкий, пряный шлейф, а у Аой - ванильно-цветочный. Их плечи почти касались моих рук.
"После уроков?" - прошептала Акими, и ее дыхание коснулось моего уха. - "У нас есть ключ от старой музыкальной комнаты. Там тихо."
Я просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мысль о том, что произойдет в той комнате, ударила в голову горячей волной, сметая последние остатки сомнений. Рациональность сдалась, уступая место чему-то первозданному, жадному и дикому. Это был уже не выбор. Это была неизбежность.
***
Последний звонок прозвенел, как приговор. Обычно я вылетал из класса первым, но сегодня ноги будто приросли к полу. В горле пересохло. Акими и Аой вышли, не оглядываясь, но я поймал короткий, обжигающий взгляд Акими - "иди за нами".
Я ждал, пока коридоры опустеют. Сердце колотилось где-то в ушах. Когда доносились лишь приглушенные голоса уборщицы из дальнего крыла, я выбрался и короткими шагами двинулся к старой музыкальной комнате.
Дверь была приоткрыта. Я вошел внутрь, и меня окутал запах старого дерева и пыли. Столы были сдвинуты, стулья завалены футлярами от забытых инструментов. Акими и Аой стояли посередине, у широкого подоконника. Они уже сняли пиджаки униформы.
"Долго собирался", - бросила Акими, ее голос прозвучал громко в тишине класса.
Аой молча улыбалась, нервно теребя подол своей белой блузки.
Вместо ответа я толкнул дверь, и она с глухим стуком закрылась. Этот звук будто отсек меня от прошлой жизни. Здесь и сейчас существовал только этот класс, эти девочки и тяжелый, горячий комок в низу живота.
Акими первая подошла ко мне. Она была настойчивой, почти агрессивной. Ее пальцы вцепились в прядь моих волос, губы нашли мои без нежности, только с голодом. Я чувствовал вкус ее помады, терпкий и сладкий. Руки сами потянулись к ее блузке, к маленьким твердым пуговицам. Ткань с треском расстегнулась.
В этот момент Аой подошла сзади. Ее руки, тонкие и прохладные, скользнули под мою рубашку, ладони уперлись в оголенный живот. Она прижалась спиной к моей спине, и я почувствовал, как дрожит ее тело.
Акими, скинув блузку, запрыгнула на ближайшую парту. Дерево громко скрипнуло под ее весом.
"Иди сюда", - выдохнула она, ее глаза горели в полумраке.
Я оказался перед ней, а Аой все так же была сзади, ее пальцы теперь впились в мои плечи, губы прижались к моей лопатке влажным горячим поцелуем. Это было сюрреалистично. Две пары одинаковых рук, два прерывистых дыхания, смешивающихся в странную мелодию.
Я наклонился к Акими, и в тот же момент Аой прильнула ко мне сзади, полностью, от затылка до пяток. Ее тонкие пальцы скользнули вниз по моему животу, помогая мне освободиться от одежды. Акими в это время расстегнула свою юбку и отбросила ее на пол. Ее ноги, бледные в сумерках, обвили мою талию.
Парта с грохотом закачалась, когда я вошел в Акими. Она вскрикнула, коротко и резко, и ее ногти впились в мои предплечья. Аой, прижатая ко мне сзади, тяжело дышала мне в шею, ее руки скользили по моей груди, животу, бедрам, будто пытаясь зафиксировать каждое движение, каждое мгновение.
Это не было нежностью. Это был странный, почти яростный ритуал. Я двигался в Акими, чувствуя каждый ее содрогающийся вздох, и в то же время ощущал за спиной трепет Аой, которая видела и слышала все это, прижавшись щекой к моей спине. Она целовала мои лопатки, плечи, шептала что-то несвязное, и ее голос смешивался с прерывистыми стонами сестры.
В какой-то момент Акими откинула голову назад, ее длинные темные волосы свисали с края парты. Ее тело выгнулось, и тихий стон сорвался с ее губ. Я почувствовал, как ее ноги сжались вокруг меня, и это стало сигналом. Мир сузился до белого шума в ушах, до хриплого дыхания и до дрожи, которая пронзила меня насквозь.
Грохот парты затих, остался только тяжелый, прерывистый воздух, который вырывался из наших легких. Акими все еще лежала на деревянной столешнице, ее грудь быстро вздымалась и опускалась, а взгляд был мутным и отсутствующим. Я чувствовал, как ее ноги, все еще обвивающие мою талию, медленно теряют напряжение.
И тут я почувствовал легкое, но настойчивое прикосновение сзади. Руки Аой. Она мягко, но решительно развернула меня к себе. Ее лицо было залито румянцем, глаза блестели в полумраке невысказанным вопросом и нетерпением. В них не было дерзкой уверенности Акими, а было что-то другое - тихая, но неуемная жажда.
"Моя очередь", - прошептала она, и ее голос дрожал.
Она потянула меня к соседней парте. Ее движения были не такими стремительными, как у сестры, а более плавными, исследующими. Когда она прилегла на прохладную деревянную поверхность, ее тело казалось более хрупким. Она смотрела на меня не отрываясь, ее пальцы мягко обвили мои запястья, будто боясь, что я могу исчезнуть.
Процесс был иным. Медленнее. Глубже. Аой не кричала, она лишь тихо стонала, закусывая губу, а ее ногти впивались в мои руки не в порыве страсти, а словно ища опоры в этом головокружительном падении. Ее дыхание было горячим шепотом у моего уха, прерывистым и искренним.
