В комнате, зиял чёрной пустотой пустой шкаф в котором хранились вещи Дениса - одежда, какие-то ящики с инструментами на нижних полках, и прочая мелочёвка. Она представила как он сгребает всё одним махом в здоровенный мешок, и закидывает его в багажник своей “Нивы”. Её же вещи - оставались в том же положении, в котором она их оставила, несколько дней тому назад. С кухни, казалось, он ничего не забрал, кроме единственной кружки, из которой постоянно пил кофе.
В квартире было на удивление тихо, даже привычные завывания ветра в вентиляции стихли. Шторы были открыты, и большую, жилую комнату наполняли плотные, и объёмные лучи полуденного солнца. Карина открыла окна, полной грудью вдыхая сладкий весенний воздух. К запахам едва начавшегося цветения, добавлялся мокрый асфальт, запах выхлопа машин, что то, и дело сновали по дороге неподалёку. Откуда-то со стороны завода доносился едва заметный запах сероводорода, который в своём невидимом присутствии стал отличительной чертой городского пейзажа. Да, вид из окон был весьма депрессивным - большая поросшая травой площадка, разделённая надвое вытоптанной тропинкой, дальше справа - лавочка, которая так полюбилась Карине этой весной. Ну а довершал пейзаж ряд находящихся на удалении гаражей, разбитая грунтовка перед ними, трубы завода, и потерявшая свой отличительный цвет водонапорная башня, которая тут была видна совершенно с иного ракурса.
Оставив окна, и шторы открытыми, Карина ушла на кухню, и приготовила себе кофе. Молоко оказалось давно скисшим, и едва пригубив картонную коробку, она с отвращением выплюнула в раковину то, что успело попасть ей в рот. Туда же отправился остаток молока а сама коробка - под раковину, в пустое мусорное ведро.
Усевшись у окна, глотая простой чёрный кофе, Карина курила, и почти ни о чём не думала. Впервые за продолжительное время, ей было действительно спокойно. Будто та комната залитая солнцем, была её грудной клеткой. Душой, как выразился бы кто-то. Да, ей предстояло ещё много работы по налаживанию привычного быта - как ни крути, она осталась совершенно одна. Но все эти проблемы казались какими-то незначительными, и далёкими, будто принадлежали к какому-то иному миру, нежели тому, в котором она находилась сейчас.
Ей вспомнился какой-то день из случайной череды тех, которые ей приходилось тут проживать, будучи ребёнком. Она не могла помнить точный год… но, это точно был конец мая - начало июня, когда уже начались школьные каникулы. В районе десяти утра, она отправлялась кататься на велосипеде, зарядив батарейки для кассетного плеера, что так удобно помещался в кармане ветровки, тёмно-синей с ярко-зелёными полосами от плеч до манжеты на рукаве. Тогда, она подобно себе нынешней застыла на кухне, глядя как в окно комнаты проникает такой яркий, оранжевый свет. Это был совершенно незначительный эпизод, просто картинка что отпечаталась в памяти, сделала снимок глазами, и потащила велосипед в подъезд. За этим не последовало никаких мыслей о том, что это утро она вспомнит лет через двадцать, и точно так же зависнет на какое-то время, и через какие-то десять минут она уже совершенно выкинула этот момент из головы, крутя педали.
Сейчас, у неё не было ни кассетного плеера, ни велосипеда - всё было отдано детям маминых подруг, так как “им больше надо”.
После того аборта, мама вела себя так, будто не произошло вообще ничего - ходила на работу, иногда проверяла наличие выполненных домашних заданий в тетрадях, готовила обеды, и ужины. Оставаясь наедине, они делали вид что в жизни не произошло вообще ничего такого, что стоило бы обсуждать. Карина не одобряла то, как мать отнеслась к ней но в полной мере следовала её примеру - тоже сделала вид, будто ничего не случилось. Возможно, думала она, это стало причиной каких-то её проблем в уже взрослом возрасте, однако, сама по себе, она не ощущала ничего такого, лишь изредка вспоминая стремительно ускользающие из памяти эпизоды случившегося. И нет, она сама не давала им кануть в тёмных безднах памяти полностью, раз в какое-то время, мысленно, с маниакальной тщательностью пересказывая себе всё то, что с ней произошло. Однако, она не чувствовала что ей становится лучше или хуже, после таких пересказов.
Разумеется, отношения со сверстниками стали хуже, и она стала довольно замкнутой. Никто не понимал что происходит, да, и сказать по-правде - особо-то, и не пытался. Выросла Карина в ту же, довольно отстранённую, и холодную девушку. Лишь появление в её жизни Дениса, будущего мужа, как-то выправило тёмную полосу, направив её вверх, к свету но эта история, как, и все прочие в её жизни - уже подошла к концу. Закончилась бы она, и раньше, если бы муж бросил бесцельные попытки реанимировать замороженный труп.
Дни тянулись размеренно, один за другим, лёгкой рукой сменяя цифры на календаре. В конце мая, Карине удалось найти себе работу с полной занятостью. Ничего особенного, не дело всей жизни но компания приятных коллег, которые довольно радушно приняли её в свой круг, чистое, и светлое помещение, и довольно удобный график, оказались решающими при выборе вакансии, и уже в июне, она вышла на работу.
В свой первый выходной, она вышла из ЗАГСа, который скромно располагался в самом углу городского дома культуры. Босоножки легко цокали по сухому асфальту, на ней было тонкое светлое платье а на плече свободно болталась небольшая плетёная сумочка, из которой выглядывало несколько аккуратно сложенных листов в прозрачной плёнке. Дни стояли солнечные, и непривычно-тёплые, будто климат решил отыграться за ненастную, и промозглую весну.
По распустившимся веткам берёз оживлённо скакали мелкие птицы, то, и дело, счастливо провозглашая факт пережитой зимы своими громкими песнями. На улицах было довольно оживлённо но большую часть прохожих составляли дети, и подростки у которых в этом году не было никаких экзаменов. С беззаботным видом они бродили по улицам, в странных, мешковатых одеждах, все как один, уставившись в телефоны. Лёгкие порывы ветра гоняли пыль, и сухой песок по тротуарам. Было полное ощущение что лето уже окончательно утвердилось в своих правах, и позиции сдавать не собиралось.
Карина пересекла городскую площадь, и взобравшись на растрескавшийся тротуар, старым знакомым путём направлялась в сторону дома. Перейдя единственный в городе пешеходный переход со светофором, она поднималась на мост - с момента увольнения, она шла здесь в первый раз. Но, окружающий пейзаж изменился лишь в некоторых деталях - распустились почки, выросли листья. Улицы, и тротуары видимые с моста стали казаться более ухоженными, и опрятными. Даже хмурые ряды пятиэтажек стали будто менее хмурыми, и озадаченными - в их окнах отражался солнечный свет, бросая яркие зайчики в тёмные дворы, в которых тоже виднелось некоторое оживление. Люди выбивали ковры, что за зиму впитали в себя приличное количество пыли, дети ковырялись в сыром песке песочниц, кто-то вёл собаку на поводке, что мокрым носом ткнулась в ладонь Карины, и поспешила за хозяином. На секунду ей показалось, что закончилась не просто зима, и следующая за ней холодная весна а мир будто оттаял после продолжительного ледникового периода.
Тёплый ветер нежно ласкал кожу, игриво приподнимая платье на Карине. Не так, будто хотел задрать его а слегка, чтобы заглянуть только одним глазком но почему-то в последний момент менял планы, и невидимой рукой касался её волос, которые свободно лежали на плечах.
Спускаясь с моста по знакомой лестнице, она ступила на переход. Где-то за пределами её зрения скрипнули тормоза, и поднимая пыль, на обочину съехала “Нива”. Дежа-вю, не иначе. Но, Карина невозмутимо остановилась на тротуаре, сжимая в руках сумочку, повернулась к машине, из которой вышел Денис. Невозможно было не заметить, что выглядеть он стал сильно хуже чем тогда, когда он подвозил её домой. Кожа стала ещё более бледной, приняв вид совсем уж болезненный. Лысина ширилась, пузо росло. Глаза всё глубже проваливались в череп а черты лица становились всё более закруглёнными, и она уже почти не узнавала этого человека. В ней не всколыхнулось никаких чувств - ни жалости, ни злорадства. Впервые в жизни с момента наступления полового созревания, она чувствовала себя настолько спокойной, и безразличной. Да, и говорить она ему, впрочем,, совершенно ничего не собиралась - развод уже произошёл, более ничего их не связывало, кроме времени, проведённого вместе. Но, что-то всё же сказать стоило.
– Вот, кажется, всё, и закончилось. – Сказала Карина, с лёгкой улыбкой, протянув ему кольцо, которое крутила в пальцах. На безымянном, стыдливо белела ничем не прикрытая полоска кожи.
– И как мы дошли до жизни такой… – Невесело усмехнулся Денис, пряча украшение в нагрудный карман рубашки.
Какое-то время они молча стояли, друг напротив друга. Она разглядывала фонарный столб, в котором не было совершенно ничего интересного или необычного. Он изучал носки грязных ботинок.
– Как твои новые отношения? – Поинтересовалась она.
– Ай… – махнул рукой он, совершенно проигнорировав вопрос. – А ты здорово выглядишь.
– Спасибо. – Она хотела ответить тем же но осеклась на полуслове. – Знаешь, я думаю хорошо, что всё так закончилось.
– Угу. – Кивнул он но согласным совершенно не выглядел. – Работу нашла?
– Да, – Карина неопределённо махнула рукой, указывая куда-то ему за спину. – Там за библиотекой контора одна есть, как раз по моей недоспециальности. Пока мне всё нравится. Думаю, пока останусь… всё равно больше ничего не умею.
– Мне тебя не хватает. – Задумчиво изрёк он, облокотившись на капот “Нивы”. – С “той” я не встречался… ну, больше. Всё это что-то не то.
– Больше? Ты продолжал это делать? Ну, я не как жена спрашиваю… просто, интересуюсь. Если хочешь - не отвечай. Тем более, об этом у нас речи, и не шло никогда.
