— Ну что, ты всё, дай я!? — поторапливал меня Пашец, пока я, переведя дыхание, с сожалением покинул гостеприимную горячую дырочку.
— Э! Не-е-е! Тебе не дам! У тебя большой! — заупрямилась Женька, раскрыв наши планы.
Я даже не стал обижаться на то, что у меня, стало быть, «маленький», — так как именно это позволило мне в один день охватить всю палитру взрослой половой жизни.
— Ну че ты! — заскулил Паша бессмертные слова, лишившие девственности так многих. — Я — тихо! — увещевал Пашец себе под нос, целеустремлённо копаясь в распластанном теле девушки и снова накидывая её ноги на плечи.
— Ай! — возражала она, морщась.
— Тихо-тихо! — бубнил Пашец охваченный нетерпением.
— Ну, бл-и-и-н! — корёжило её.
— А то! — напутствовал друган, задвигая налаженый сняряд поглубже.
Наконец, его голова запрокинулась, глаза затянулись мутной поволокой, и со словами «вот же ебаный в рот» он стал характерно двигать вперёд задницей. Женька поохала сначала немного, пошипела, но всё же сильно не сопротивлялась, а затем и вовсе ослабила колени и дала себя ебать в зад спокойно.
— Клитор три! — по-хозяйски скомандовал мне Пашец.
Заделал меня каким-то карманным клиторотёром! Теперь это было мне уже знакомым. Я предварительно плюнул на ладошку, как плотник, нашёл между пухлых волосатых складок пупырку, которая была всё такой же твёрдой, и стал куролесить над ней пальцем. Жека снова среагировала на это благосклонно, пошире развела колени, оказавшись нанизанной на Пашкин член как лягушка на трубочку. Тот размеренно и глубоко сношал девку в зад, снова наполняя меня завистью к его манерам. Я же хватал девку за сиськи и тёр её бугорок. Команда мечты.
Жека, как и в первый раз, через несколько минут такой ёбли стала беспокойной, заныла, а затем узнаваемо дёрнулась, подтянула ноги к полным грудям и замерла, дрожа животом, снова спустив. Паша же не останавливался. Пытаясь догнать Женьку, он прихватил тело за белые булки, приподнял и лихорадочно гонял хуй на всю длину большими размашистыми движениями. Я даже испугался, чтобы он там ей что-нибудь не продырявил. Женька сносила всё без звука, отдыхая после недавнего финала.
Мы все смотрели на догоняющего. Наконец, тот захрипел, как дохлый стартёр, и кончил, роняя не только малофью, но и слюни. Сейчас с нас можно было писать картину: «Отдых на сенокосе». Мы минуту не двигались, а потом Паша отвалился от бабской жопы, как насосавшийся клещ, обессиленно присев на пол.
— Понравилось, сучка, — шлёпнул он Женьку по ляжке. И в следующую секунду получил удар пяткой в лоб, кубарем откатившись от дивана.
Пару минут после этого мы были удовлетворены. Но не спокойны, ведь нам подвернулась покорная и согласная на всё баба, которая лежала перед нами в своей первозданной красоте, не пытаясь ускользнуть, и нам не хотелось, чтобы она напрасно простаивала.
Восстановив кровообращение в голове, друган встрепенулся:
— Тащи огурец! — скомандовал он.
— Зачем? — не понял я.
— А у тебя есть хуй резиновый?
— Нет, только обычный.
— Поэтому и неси огурец! Будем Женьку огурцом ебать!
— Зачем огурец? Не надо! Вы что? — запротестовала Женька, приподняв голову и сделав попытку встать. Пашина рука остановила её.
— Да мы чуть-чуть, пока отдыхаем! — успокоил он.
— Тогда небольшой неси, не толстый! — заворчала девушка.
Я послушно побрёл на кухню в поисках огурцов. Выбор был невелик. Нашёлся только один овощ, чуть подлиннее моего собственного отростка, зато заметно толще его. Я с сомнением осмотрел его со всех сторон и отнёс в комнату, где передал Паше. Тот тоже нахмурился критически от вида найдёныша, но страсть естествоиспытателя была столь сильна, что он всё же взял его покрепче в руку и склонился с ним между ног напряжённо ожидающей Женьки.
— Ты его помыл? — уточнила она.
Пришлось снова идти на кухню и мыть овощ с мылом.
— Вот! — вернулся я.
— Дай! — перехватил предмет друган.
Он склонился между ног гостьи, как школьный стоматолог над несчастным, высунул язык от усердия и, разлепив пальцами губы пизды, стал запихивать огурец в жирные мягкие складки. Зачарованно мы наблюдали, как засунутый по самую жопку и придавленный пальцем вглубь огурец вдруг выплыл из дырки и плюхнулся в подставленные ладони. Это было сродни волшебству!
Мы повторяли это снова и снова, наблюдая чудо рождения, пока Пашец не решил проделать то же самое в дырке пониже. Он переставил огурец к очку, но тут Женька подскачила, уходя от внедрения:
— Эй, вы что, бля?! — вскрикнула она.
Но Пашка удержал девушку на спине и, не слушая дальнейших протестов, запихал огурец ей в жопу до половины. Секунду все, включая удивлённую Женьку, смотрели на торчащий зелёный черенок из круглого истончившегося по краям отверстия попки. Потом девушка поднатужилась, и огурец нехотя, как корабль из тумана, выплыл наружу. Выглядело, будто Жека покакала целым огурцом! Пашец, ободрённый результатом, снова запихал огурец в зад, теперь, для надёжности, всунув его весь да ещё и протолкнув поглубже в жопу пальцем. Физиономия его при этом выражала высшую степень заинтересованности.
— Ну, давай! — скомандовал наш натуралист-самоучка, и мы замерли, сидя между ног девушки в ожидании очередного представления.
Женька поднатужилась, и зелёная жопка показалась из растянутого колечка жопной дырки. Блестящая зелёная масса чуть поколебалась у выхода, а потом… потом вновь скрылась внутри жопы!
Разочарованию нашему не было предела.
— Ну... ты что... — начал я.
— Ну что же ты!? Тужься! Толкай, как какашку! — подхватил Пашец.
— Я тужусь! — сообщала покрасневшая как помидор Женька. Она старательно пыталась, но огурец, выныривая на мгновения, исчезал, как только у девушки заканчивались силы. — Он что, там застрял? — дрожащим от волнения голосом осведомилась покрасневшая от натуги Женька через десять минут безуспешных попыток.
Ей стало вдруг не до смеха. — Блядские придурки! — сообщила она своё мнение об этом неудачном эксперименте. Где-то теория пошла вразрез с практикой.
Да и нам как-то сразу стало сыкотно от возможных последствий, если огурец придётся вытаскивать в больнице. Женька всё тужилась и уже чуть не плакала. Она соскочила с дивана, нарезала голой нервные круги по комнате, периодически присаживалась на корточки и тужилась. Из пизды текли соки вперемешку со спермой, заливая каплями пол, а подлый огурец высовывался, как надежда на хорошее будущее, манил, а потом снова ускользал обратно. Мы по очереди с Пашкой пытались поймать его за кончик в эти моменты, лёжа под Женькой на полу и напоминая самим себе слесарей под сломанным КАМАЗом. Но это нам тоже никак не удавалось. Играло роль и то, что у Женьки там всё было скользко и влажно, и огурец выскальзывал шкуркой из наших пальцев.
Паника у Женьки нарастала. Мы тоже фигурально пересрались. Ситуация становилась напряжённой, в воздухе пахло бедой.
Но тут светлая мысль родилась в моей башке. Штопор! Нам нужен был штопор! Сначала я думал про нож, но побоялся поранить Женьку в таком месте. Я метнулся на кухню, разгребая приборы в ящике. Вот он!
Когда Женька увидела в моих руках штопор, она заскулила и запричитала от страха. Но Пашец сразу понял ход моих мыслей и вырвал орудие из рук. Он рыбкой нырнул под Женьку, всё ещё сидящую на корточках, и скомандовал, как акушер из телевизионного сериала: «Тужься!». Жека поднапряглась, огурец вынырнул на пару сантиметров из её очка. Пашка, высунув язык от усердия, попытался вкрутить в толстокорую жопку тупой штопор. Он сумел воткнуть его лишь чуть-чуть, после чего огурец стал вращаться в дырке вместе с ним.
— Всё, не могу больше! — взмолилась Женька, и огурец снова исчез, соскочив с крючка.
Она тяжело разогнула уставшие ноги.
— Блять, ну что ты будешь делать! Хоть зубами его вытаскивай! — в сердцах крикнул вспотевший Пашка.
И тут же сам обрадовался своей догадке:
— А ведь это — идея! Жека, ну-ка, садись малому на лицо! — храбро скомандовал он.
— Что это сразу мне! Ты засунул, ты и вытаскивай! — возмутился я.
— Да что такого, там всё чисто! Ты туда сегодня хуй совал, и он чистый был!
— Ты тоже совал да ещё и спускал туда! Там теперь много чего намешано!
— Ну, мы вытрем кончик!
— Да чем!?
— Да полотенцем! Неси полотенце!
Так эта падла уговорила меня на это дело. Я лёг на пол и, выкатив от страха глаза, смотрел, как на меня надвигается огромная белая жопа с живописно полуоткрытой мокрой пиздой. Жека озабоченно смотрела сверху за своим положением, чтобы ненароком не раздавить мне лицо. Вообще, надо признать, раскоряченная голая девушка с разваленными губами пизды и огурцом в жопе смотрелась очень эротично. Сбоку, повернув голову параллельно полу, как инженер-проектировщик, за процессом наблюдал идейный вдохновитель данного метода, держа в руках полотенце:
— Левее, левее! Пододвинься, чтобы над ртом было! — скомандовал он и приставил к дырочке девушки руку с полотенцем. — Да-ва-а-а-й!
Жека напряглась, сделавшись полностью красной на лице. Пашка быстро шурнул по ней тканью, и я увидел прямо перед своими глазами, как из растянутой задницы высовывается шляпка злополучного огурца.
— Да-ва-а-а-й! — снова заорал Пашка, и я очнулся, припал ртом к Женькиной тёплой заднице, накрыв колечком губ огурец.
