Ведьма рассматривала храм во все глаза, на лице блуждала улыбка, щеки покраснели. Она подошла и забралась на капище, легко шагнув на метровую высоту. В очередной раз я поразился ее гибкости и грации – наверное, никогда не привыкну к этому зрелищу. Тряхнув головой, я последовал за моей Госпожой и тоже поднялся на камень.
Мы оказались будто на древней сцене перед кулисами вечности. Окружающий мир здесь воспринимался иначе, даже звуки леса стихли, словно отсеченные пропастью между разными измерениями. Впрочем, через секунду помешательство прошло, донеслось пение птиц и шелест листвы.
Удивительно, что за тысячи лет каменная поверхность не только не утонула в пучине земли, но даже не покрылась слоем перегноя, не заросла травой. Лишь прошлогодняя листва и пожелтевшие хвоинки хрустели под нашими ногами, да у подножия одной из колонн пестрел пучок анютиных глазок.
Место было древним, но воспринималось не чем-то старым, а наоборот, сохранившимся осколком юности этого мира, тех времен, когда люди творили мифы, а боги были детьми. Извечные духовные стремления побудили людей воздвигнуть храм и с благоговением украсить столь твердый камень искусной резьбой, орнаментами, изображениями.
Мне стало смешно от алчных мечтаний черных археологов. Они надеялись, что найдут сокровищницу царей прошлого, но это была явно ритуальная постройка, храм, где проводили богослужения. Может, действительно капище для жертвоприношений, кто знает. А может, мы стояли на руинах первобытной обсерватории типа знаменитого Стоунхенджа, и по этим колоннам разной высоты наши предки отслеживали движение небесной сферы. Наверняка можно было сказать одно: здесь душа наполнялась вдохновением и неожиданным восторгом – я как будто попал в мир любимой книги или шагнул в картину, на которую любовался всю жизнь. Я почувствовал, что сейчас трава зеленее, а небо выше, чем когда-либо.
Теперь для полного счастья оставался последний штрих. Я подошел к ведьме, встал перед ней на колени и прижался лицом к теплым белым бедрам, наслаждаясь своим положением у ног моей музы. Ее ладонь легла мне на голову и погладила волосы – я прижался сильнее и вытянул губы в бесконечном поцелуе.
– У меня есть для тебя задание, – сказала ведьма.
Я поднял голову и заглянул ей в лицо полными обожания глазами.
– Все что угодно, моя Госпожа!
– Принеси девяносто девять пихтовых лап и сложи их здесь, – она показала ногой на центр храма.
– Слушаюсь.
Я поцеловал ей колено и пошел в лес, вооружившись ножом.
Ведьма не теряла времени. Симметрично по краю каменного диска она сложила четыре костра, но пока не зажигала их. Надвигались быстрые лесные сумерки, так что это было очень кстати, вот только мне не хотелось портить древний памятник огнем. Свои мысли я высказал вслух.
– Это ритуальный пламень, – объяснила ведьма снисходительно. – На тех местах есть даже углубления для костров. Это не вандализм, а возрождение традиций!
Я сложил пихтовые лапы в центре, как показала ведьма. Она потрогала их рукой, что-то прикинула внутри своей безумной головы, после чего постелила поверх туристическую пенку.
Она приказала мне раздеться донага. Я повиновался, чувствуя неладное. С тех пор, как мы нашли храм, ведьма вела себя странно, глаза ее блестели. Уж не хочет ли она снова провести какой-то кровавый обряд, но со мной в роли жертвы? С этого все началось, этим и закончится... Она щелкнула пальцами, и я замер на коленях в центре капища. Хорошо хоть стоять было мягко.
Ведьма сняла с себя немногочисленную одежду. Сверкая белизной своего тела в сгустившихся сумерках, она разожгла все четыре костра. Пламя набросилось на сухие ветки и взвилось оранжевыми языками, яркими и бездымными. Ведьма на секунду замерла, словно прислушиваясь к голосам в своей голове, а затем бросила в один из костров свой топик и шорты. То же постигло и мою одежду. Разве мы не собираемся когда-нибудь выйти из леса? Или одежда мне больше не понадобится? Стало страшно.
Ведьма подошла ко мне медленным танцующим шагом. Раскрасневшаяся, с черными бездонными глазами. Улыбка ее была безумной и… сладкой.
– Лежать, – сказала она, смакуя свою полную власть надо мной.
Я послушно улегся на спину и откинул голову, неотрывно наблюдая за ней с уровня пола. С этого ракурса она была такая высокая и такая безупречная, что в ту же секунду я почувствовал дикое каменное возбуждение и вздрогнул от нервного импульса, прокатившегося по всему телу. Ведьма поставила ногу мне на горло – легонько, только чтобы подчеркнуть свое господство. Я ощутил прохладу ее босой ступни и продолжал смотреть снизу вверх на упоительные изгибы ее тела, хотя лицо моей Госпожи оказалось еще притягательнее – гордое, загадочное, чувственное.
Она села мне на грудь, но не оседлала, а забралась с ногами, упираясь в меня коленями. У меня перехватило дыхание. Она наклонилась к моему лицу и что-то прошептала. Я не понял ни единого слова неведомого языка. Она облизала мои губы как при нашей первой встрече, затем взяла меня за горло и выпрямилась, глядя в глаза с легким волнением. В улыбке была какая-то торжественная серьезность. Я смотрел на мою Госпожу снизу вверх и ожидал, что сейчас она покроет мое лицо плевками, или начнет кусать, или сядет на лицо, или сделает еще что-нибудь из своего репертуара, о чем я предпочитаю умалчивать.
Ведьма медленно развела бедра, скользнула ниже, привстала… и вдруг я почувствовал, как проникаю в горячее и нежное. Раздался тихий стон. Я ошарашенно наблюдал, как она начинает двигаться плавными волнами, доставляя нам обоим известное удовольствие. Ее густые длинные волосы разметались, источая сладкий первобытный аромат. Она была столь чудесна, что я гладил и ощупывал ее тело, чтобы убедиться в реальности происходящего. Мои ладони не успевали за ее движениями, каждое мгновение она то ускользала от меня, то оказывалась в моих руках – горячая, влажная, гибкая.
Внезапно полыхнувший костер высветил из темноты одну из колонн. Храмовые изображения и татуировки ведьмы были одинаковы! Я задохнулся от этого осознания и от ощущений, заставляющих мое тело выгибаться в наслаждении. Наши взгляды проникли друг в друга и слились в единое целое. Вспыхнуло кольцо экстатической энергии, летящей стремительным потоком сквозь наши лица и чресла в бесконечным цикле. Мы продолжали двигаться так, словно мир отсчитывал последние минуты своего существования, а мы создавали новый.
После мы лежали обнявшись в покрасневшем свете костров. Деревья окаймляли храм ровным кругом, отчего казалось, будто над нами находится маленькое, но бесконечное персональное небо, где можно рисовать собственные созвездия. Я сонно размышлял, что же такое происходит. Тем более меня поразил тот факт, что ведьма оказалась девственницей. На расспросы она ответила медленным и чувственным бесконтактным поцелуем, так что мы лежали молча и смотрели на появляющиеся звезды.
***
Проснулись мы от каменного рокота и подземных толчков. Мы встрепенулись и огляделись. Костры давно потухли, лишь луна освещала храм. Я нашарил фонарик – как раз вовремя. Отдельный фрагмент каменного диска – круг чуть шире нашей кровати – дрогнул и стал погружаться вниз как лифт. Мы уже стояли на ногах, я метал луч фонарика вправо и влево, выхватывая из темноты гладкий кроваво-красный камень, как вдруг луч провалился в окружающее нас помещение. Погрузившись на глубину человеческого роста, наш камень остановился.
Вокруг нас открылось полое пространство – пещера с низким потолком, которым служила внешняя площадка храма. Я ахнул. Свет фонарика искрился на горах золотых монет, играл разноцветными зайчиками на россыпях драгоценных камней. Ведьма взвизгнула и метнулась за лучом фонарика, словно кошка за лазерной указкой. На фоне мифической сокровищницы моя богиня выглядела главной драгоценностью. Она зачерпнула полные пригоршни монет, украшений и ограненных самоцветов, глянула на меня безумным взглядом. Я подумал, не рехнулась ли она от найденного богатства, но спустя секунду в меня полетели драгоценные камешки, как некогда – шишки. Я понял, что она в полном порядке.
