У Вити от всего этого кружилась голова, и он присел на стул, как был, раздетый ниже пояса, тупо уставившись на противоположную стену. Первый в жизни отсос, да ещё от такой красотки! Он не верил собственному счастью! Всё произошло так обыденно, мимоходом, не позволив парню в полной мере насладиться моментом. "Хорошо сосёт, технично, сколько у неё было парней, научилась!", — лезли в голову мерзкие мысли. "Соска! А ты кто? Лизун? Сейчас твой выход!" В предвкушении он едва мог усидеть на месте.
Оля вышла из ванной, завёрнутая в полотенце. Больше на ней ничего не было. Витя аж зажмурился от удовольствия, предвкушая великолепную картину.
— Как мне сесть? — лицо Оли выглядело взволнованным.
— Сюда, на кровать! — уверенно распорядился Витя, тут он был в своей стихии. — Подушку к стене поверни, на неё спиной, ноги вниз, — командовал он.
Оля села, как он сказал, выжидательно наблюдая, как парень становится перед ней, опускается, берётся за её колени и медленно разводит их в стороны, оголяя влажные после душа бёдра. Полотенце раскрылось и поползло в стороны, утекая с сжавшихся сосков грудей, живота и, наконец, открывая чистый, голый, бритый передок. Он воссиял перед Витей во всём своём ухоженном великолепии. Там не было ни одного волосика, он был бледно-розовым, выпуклым, как персик, аккуратным и свежим, как мякоть морской ракушки. Произведением природы, совершенным и законченным. В верхней части приоткрывшейся щели отдельной нависающей пуговкой топорщился густо покрытый кожей клитор выраженных размеров. Маленькие лепестки губок, отходившие от него, черточками обрамляли валики больших и ныряли, истончаясь в низ, но лишь затем, чтобы потом снова вынырнуть и разойтись в стороны тонким ободком, обрамляя раскрытую в форме капли зияющую дырочку влагалища. "У-у-у, раздолбили уже", — пронеслось у Вити мимолётное сожаление.
Он невольно сравнил увиденное с Анькой, у которой щель была сомкнута по всей длине так, что её приходилось разлеплять пальцами, чтобы добраться до "нутрянки". Здесь бы он нашёл вход во влагалище вслепую — дорожка к нему была основательно проторена. Но ревности он не чувствовал, только вожделение. Лаская взглядом открывшуюся картину, он провёл руками по ногам красотки, ощущая матовую теплоту нежной кожи, потом положил ладони по краям пирожка, потянул, раздвинув сладкую щёлку, развёл внутренние лепестки, так что клитор будто высунул свою головку. Член ныл в штанах, разрываясь от желания. Миг ему представилось, как он входит в распахнутое перед ним лоно, и яйца сладко заныли. "С ума сойти: голая девка сейчас лежит передо мной, раздвинув гладкие идеальные ноги, с раскрытым бутоном щелки, позволяя смотреть на неё!"
Витя мотнул головой, прогоняя неуместную лихорадочность восторга, нагнулся, потянув сладковатый воздух носом: "Э-х-х-х, пахнуло совсем не ягодами". Каким-то мылом, отдушкой, и только чуть-чуть на пределе восприятия настоящей здоровой писькой, тем самым невыразимо влекущим ароматом, который он запомнил по прошлым "отношениям". Парень уткнулся носом в лобок и широко лизнул раскрытую щель по всей длине, стремясь зачерпнуть кончиком поглубже, пройдясь по рельефу складок влажного трепетного бутона.
Оля застонала и выгнулась, вытянув ноги в струнку:
— Ох... Как... Вот это да... — горячо зашептала она, забросив одну руку за голову.
Витя повторил манёвр раз, потом ещё один, потом, уплотнив кончик, нырнул им во влагалище, почавкав внутри скопившейся влагой. Затем, качая из стороны в сторону и задевая малые губки, стал подниматься по нежной розовой нутрянке, пока не добрался до островерхого столбика и не охватил губами, посасывая, затвердевший столбик целиком.
— Чёрт! Ах... Невероятно! — стонала девушка. — Ты... ах-х-х!. — Теряла она слова, подергиваясь и вздрагивая от движений его языка.
Витя стал пробовать на ней всё то, что так усердно отрабатывал на Аньке в прошлом году. Оля выгибалась, стонала, дрожала и подкидывала тугие ягодицы, хваталась за грудь, сжимая её. По своему опыту он понимал, что всё это прелюдия, что пока он не довёл её до настоящего удовольствия, и потому продолжал, меняя тактику и подходы. Он нашёл, что некоторые варианты нравились ей особенно, и вскоре сконцентрировался на них, активно двигая головой и языком. Дыхание Ольги изменилось, стало прерывистым, частым, она положила одну руку ему на голову и стала вжимать его лицом в себя, одновременно подаваться навстречу телом. Потом она стала замирать и задерживала дыхание на долгие мгновенья, будто накапливая сладкую истому, не выпуская её из себя. Живот её каменел, то пускался дрожью: по нему снизу вверх прокатывалась мелкая судорога, истончаясь на заострившихся сосках.
— Ахх... аххх... да, да, ещё, Витя, дааа! — стонала красотка хриплым, прерывистым голосом, извиваясь под его языком всем своим гибким, разгорячённым телом. Её бёдра дрожали, живот судорожно втягивался, а упругие груди колыхались в такт каждому движению, соски твёрдые и набухшие, словно умоляли о прикосновении. Полностью раскрытая перед ним, с мокрой, пульсирующей щелью, жадно вбирающей каждый лизок, она казалась воплощением чистого, животного наслаждения — глаза полуприкрыты, губы приоткрыты в беззвучном крике, кожа покрыта тонкой испариной, источающая жар и телесное желание.
Вдруг её тело пронзила молния — резкий, неудержимый удар оргазма сковал каждую мышцу, и она лихорадочно взвилась дугой, выгибаясь навстречу его рту, окаменев на пике с широко разведёнными ногами, дрожащими конечностями и истошным, протяжным взвизгом:
— Ааааййй! Всё-ё-ё-ёёё!!!
Витя успел лизнуть ещё раз, пока она не вырвала попку из его рук, дико дёрнувшись от излишней в эту секунду ласки. Без сил девушка обмякла, расплывшись прекрасной живописной натурщицей перед жадным взором утирающего лицо парня. Никакая не девочка или девушка, а зрелая взрослая женщина, которая только что кончила от его ласк! Витя смотрел на это великолепие, не веря своему счастью.
Отдышавшись, Оля открыла глаза, полные благодарности и слёз. Теперь она смотрела на него по-другому, восхищённо и доверчиво:
— Витя, ну ты даёшь! Это было... это просто невероятно! У меня внутри будто бомба взорвалась, — счастливо засмеялась девушка. Она кинулась к нему на шею, покрывая его лицо быстрыми горячими поцелуями.
— Хочешь ещё? Дай я тебе ещё разок... пожалуйста... — шептала Оля прерывистым, ещё не остывшим после оргазма голосом, её губы дрожали, глаза блестели влагой и благодарным голодом. Она мягко, но настойчиво усадила Витю рядом с собой, её пальцы тут же скользнули вниз, обхватив его твёрдый, пульсирующий член. Ладонь сжала его у основания, медленно провела вверх, оголяя набухшую головку, и Витя невольно выдохнул, чувствуя, как по телу прокатывается новая волна жара.
Он не смог бы отказаться, даже если бы захотел — ноги были ватными, а разум - затуманен. Осоловелыми, полуприкрытыми глазами Витя смотрел, как Оля грациозно опускается, её тёмные волосы рассыпаются по его бёдрам, сухие пряди щекочут чувствительную кожу живота, вызывая мурашки. Она задержалась на миг, глядя на него снизу вверх — губы приоткрыты, щёки румяные, в глазах озорной блеск и чистое желание угодить.
Потом её аккуратная головка медленно склонилась ниже. Горячее дыхание обдало головку, и Витя вздрогнул. Оля прижалась губами к самому кончику — сначала лёгкий, дразнящий поцелуй, потом язык мягко обвёл венчик, слизывая остатки предыдущего оргазма. Наконец она раскрыла рот шире и медленно, с наслаждением, поглотила его целиком — тёплый, влажный, обволакивающий рай. Член скользнул по её языку, упёрся в мягкое нёбо, и она тут же начала двигаться: плавно, ритмично, то заглатывая глубже, то отпуская почти до конца, чтобы снова взять в себя.
Витя блаженно откинул голову назад, прикрыв глаза, и весь мир сузился до этой точки — до горячего, мокрого, жадного рта, который ласкал его с такой преданной нежностью. Её губы плотно обхватывали ствол, язык кружил по головке при каждом подъёме, а лёгкое посасывание заставляло бёдра парня подрагивать. Он запустил пальцы в её волосы, не направляя, а просто чувствуя их шелковистость, и тихо застонал, блаженно погружаясь в сладостную негу..
***
Это видно. И даже не умудрённые опытом молодые люди такие вещи просекают быстро и на подсознательном уровне. На следующий день они уже считались парой. Ничего никому не говоря словами, они полностью провалили конспирацию невербально. Оля ластилась к нему, как весенняя кошка, довольная, но от того желающая ещё больше, Витя самодовольно усмехался, будто возросший в собственных глазах за одну ночь. Анька злобно зыркала с задней парты. Со взглядом Вари Витя старался не сталкиваться, чувствуя перед своей первой любовью какую-то вину за собственное счастье.
Через пару дней он набрался смелости и прикупил в аптеке упаковку презервативов. Три штуки. Хотел больше, но денег не хватило — резинки в аптеке оказались неожиданно дорогими. А в супермаркете, на кассе перед очередью, он протянуть к ним руку не посмел, как ни собирался духом. Секса хотелось, но это предприятие чуть не поставило всё на грань нервного срыва. Ему казалось, что все взрослые догадываются о его порнографических планах и осуждающе косятся на него.
Но зато как было приятно на вопрос Оли «Купил?» произнести будто между прочим:
— Купил, конечно, — и услышать в ответ радостное:
— И-и-и!
Ольга радовалась возможности заняться наконец «настоящим сексом» больше самого Вити. Тот, наоборот, нервничал: всё ли пройдёт гладко? Но девушка всё взяла в свои руки: его член, резинку и последующее сопоставление их истомившихся половых органов. Быстро раскатав скользкую резинку по его достоинству, она уложила Витю спиной на диван, а сама оседлала его, направив член точнёхонько между своих трепетных губок, водрузившись горячим нутром на его обалдевшего от счастья молодца.
