Успокоившись, они так и лежали, обнявшись, пока Варя, очнувшись, не взмолилась избавить её от тяжести мужского тела. Они разлепились. Витя придержал презерватив, когда выходил из снова сжавшегося в узкую щёлочку влагалища. Увидев на нём полное отсутствие крови, кроме, может, одной тонкой прожилки, он задумчиво стянул его с себя и скрутил, завязав узлом у кольца. Варя удивилась:
— Ты зачем его завязал, боишься, сбегут? — хихикнула девушка глядя на его пасы.
— Так ведь выкинуть надо! В унитаз нельзя, надо в бумажку, а потом в мусорку. Чтобы не вытекло, — пояснил Витя.
— Ох, как продумано, — покачала головой девушка. Стеснение её окончательно забылось в школе. Она даже не прикрывала чуть приоткрытый теперь влажный пах, ластилась, целовалась, весело и счастливо смеясь.
Но вопрос, посетивший Витю в процессе, вернулся к нему снова. Он помялся и задал его, сильно при этом смутившись:
— Слушай. Хотел спросить. У тебя до этого уже с кем-то было?
— С чего ты взял? — Варя вытянула лицо в недоумении. — Нет, первый раз! Ты сомневаешься?
— Ну, нет, конечно.
— Но вопрос возник! Типа, от боли не кричала и крови нет?
— Что-то в этом роде, — сдался Витя.
— Не всегда же так больно. Иногда и легче, у всех по-разному, — стала разглагольствовать Варя, но Витя почувствовал в этом беспечном оправдании какую-то фальшь и лишь ещё больше напрягся. Говорить ему расхотелось. Они ещё немного потискались, и вдруг он вспомнил «о важном деле», начав лихорадочно собираться.
— Слушай, мне пора. Давай завтра после школы пересечёмся.
— А как же твоя?
— Кто? — не понял Витя.
— Уже забыл? Вот так любовник! — рассмеялась девушка, натягивая сорочку на голые колени.
— А, — Витя смутился, пойманный с поличным. — Раз обещал, значит, всё, расстаёмся. Надо будет поговорить только.
— Ну вот, завтра и поговори, а как расстанешься, так сразу и со мной будешь планы строить, — назидательно напутствовала его Варя.
Витя выбрался на воздух, глубоко вздохнул. Ветерок холодил покрытый испариной лоб. Он испытывал радость от произошедшего, но внутри его съедал червь сомнения. Будто чувствовал какой-то подвох в произошедшем, но пока не понимал, в чём и от кого ему его ждать.
Всё снова стало сложным и непонятным. И оттого голова его кружилась сейчас не только от полученных впечатлений.
***
Вселенная не просила его решения немедленно, и, как истинный мужчина, Витя отложил решение сложных задач на потом. Под пристальными взглядами Вари целый день он поддерживал непринуждённое общение с Олей, внутренне терзаясь мрачными мыслями.
Перед ним стоял выбор, который он не мог совершить. На одной чаше весов была изумительная и грациозная Ольга, красивая во всём и прекрасная в минете. На другой — мягкая и загадочная Варя, оказавшаяся сущим вулканом, когда кончала от его члена внутри. Общение с обеими девушками было для Вити по-своему уникальным и дополняло друг друга. На стороне Оли были опыт и лёгкость, в пользу Вари была свежесть новых отношений, чудесная девственная и пушистая щёлочка, невообразимо тугая внутри.
Наверно, классик посоветовал бы обратиться «к сердцу». Но там одинаково плотно засели обе девочки.
«Как же это сложно! Почему я должен что-то выбирать?» — потел и морщился Витя, отгрызая ручке колпачок. Уже мысленно прощаясь с одной, Витя с сожалением вглядывался в прекрасные черты Оли, потом поворачивал голову и натыкался на проникновенный взгляд Вари, и снова не мог удержаться от приступов нежности и любви к обеим.
— Я соскучилась! — шепнула ему Ольга, когда они остались одни после занятий. — Сейчас никого нет, пойдём ко мне! — горячо обдавая своим дыханием и повиснув на его шее, нежно целуя его в уголки губ прошептала девушка. Её грудь плотно вжималась в его. Аромат девушки кружил парню голову.
— Погоди, у меня резинок нет... и денег тоже, — вдруг встрепенулся Витя.
— Ну ничего, мы же знаем, как без них обойтись? — мурлыкала девушка, увлекая его за собой.
Затащив его домой, Оля сорвала с него штаны, жадно засосав его головку. Противиться такому Витя не мог. Девушка схватила его за яйца, мягко массируя их. Она то и дело вытаскивал член изо рта, смотрела на него и вновь глубоко заглатывала. Как ни озабочен был Витя своими сердечными страданиями, но в эту минуту все посторонние мысли пропали, и он наслаждался этим страстным порывом девушки. Наверняка Варя не умела и не захотела бы делать ему такое. Учитывая, насколько это приятно, ей рисовался значительный минус.
Он кончил довольно быстро.
Потом они поцеловались, и он ощутил на губах вкус собственной спермы.
— Поцелуешь меня? — мурлыкала Оля.
— А чем я сейчас занимаюсь?
— Ты понял! — надула она губки шутливо ткнув пальцем в грудь.
— Любишь, когда тебе лижут? - Развязно уточнил парень.
— Когда ты лижешь! У тебя волшебный язычок!
— У тебя бесподобная и вкусная писечка!
— Она создана для тебя!
— Пососать твой клитор, сладкоежка?
— О! Да-а-а-а!
Витя всё никак не мог привыкнуть, что приличные скромные девочки одним взмахом трусиков превращаются в похотливых бесстыдниц. Вот и Оля, проворно сбросив лишнее, быстро уселась в кресло, закинув на подлокотники ноги, призывно приподняв подол коротенькой юбки. Гладкий лобочек белел под ним. Витя покорно опустился перед креслом на колени любуясь полновесными ляжками красотки и роскошным содержимым между ними.
- Достань сиськи! - Попросил он
Оля повиновалась. Потом сползла пониже, повиснув попкой на краешке сидения, подтянув колени повыше. Парень стал гладить её тонкие щиколотки, не отрывая взгляд от манящего пирожка. Сегодня Оля была очень возбуждена, губки «парили», чуть разошлись, обнажая большой напряжённый клитор. Пальцы прошли по коже, добрались до половых губок, помяли их. Он надавил пальцем набухший бугорок. Оля вздрогнула:
— Н-у-у-у, не пальцем!
Витя подобрался ближе, вдыхая кисло-сладкий аромат щёлки, удерживая ягодицы Ольги. Ещё немного потомил подружку, целуя кожу вокруг, а потом жадно припал к мягким нижним губам.
— Ах, ах! — тут же отозвалась Оля, вцепившись руками в колени.
Витя придерживал её за попку. Ему нравилось, как они ритмично напрягаются, подавая тело навстречу его языку.
— Ты охуительно лижешь! — вдруг изменившимся голосом произнесла Оля. — Пососи его! Пососи мой клитор! — чуть грубовато скомандовала она.
Витя повиновался, заслужив новые сладострастные крики.
— Я обожаю, как ты лижешь! Это самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала! И клитор, и губки! И как ты засовываешь язык в дырочку и чавкаешь там! — продолжала в забытьи откровенничать Оля.
— Давай поменяемся? — вдруг открыла она глаза.
— Как? — опешил Витя, отстраняясь.
— Ты ложись, а я на тебя сверху сяду!
Витя сразу согласился — горло пересохло от одного вида её глаз, в которых полыхал голодный, почти звериный огонь. Они опустились на пол прямо тут, на ковре, не тратя времени на постель. Он лёг на спину, и мир вдруг перевернулся: потолок, стены, мебель — всё выглядело чужим, непривычным с этого ракурса. Но размышлять было некогда.
Её ноги в короткой юбке возникли над ним, как две колонны из гладкой, слегка загорелой плоти. Они медленно раздвинулись и встали по обе стороны его головы. В вышине, там, где юбка заканчивалась, белели короткие, нежные складки внутренней стороны бёдер — и эти складки начали опускаться, приближаться, расходиться в стороны, открывая ему всё. Прямо над его лицом раскрылся женкий интимный орган во всей своей наглой, влажной красе: набухший, твёрдый бугорок клитора, красноватые, распухшие губы, блестящие от соков, и чуть ниже — тёмный, пульсирующий вход во влагалище, уже приоткрытый, зовущий. Запах ударил мгновенно — густой, животный, сладко-солёный, от которого у него внизу всё мгновенно напряглось до боли.
Потом животик Оли закрыл свет, и на рот ему тяжело, горячо опустилась большая влажная «ватрушка» — мягкая, липкая, невероятно живая. Клитор твёрдо упёрся в губы. Витя инстинктивно вытянул их трубочкой, поймал этот набухший комочек и засосал — сильно, жадно, чувствуя, как он пульсирует у него во рту. Оля тут же выдохнула протяжно, почти рычаще. Он раскрыл рот шире, впустил в себя почти весь «пирожок» — горячие, скользкие губы облепили его губы, нос уткнулся в мягкий лобок. Язык его заработал сам — хлюпал, кружил, нырял между складок, вылизывая вязкую сладость, проникая чуть глубже, туда, где всё текло и сокращалось.
Сверху раздалось низкое, восторженное: — О-о-о-о-о!
Оля напрягла бёдра, подобралась, как кошка перед прыжком, и начала качаться на его лице — сначала медленно, смакуя, проводя клитором по его языку, потом быстрее, жёстче, теряя контроль. Витя пытался тянуться за ней, ловить ускользающие складки, но вскоре сдался: она разошлась не на шутку. Ёрзала теперь по всему его лицу — по носу, губам, подбородку, размазывая обильные, липкие соки, оставляя мокрые дорожки на коже. Он задыхался, выныривал на секунду, хватая воздух, но она вжималась сильнее, цепко схватив его за волосы, прижимая голову к полу.
— Да, да, блять! — рычала она хриплым, не своим голосом, в котором не осталось ни капли стыда. — Лижи, сука, да-а-а-а!
Она вышла на финишную прямую — движения стали резкими, хаотичными, бёдра дрожали, весь низ её тела пульсировал. Витя чувствовал знакомые признаки: дыхание замирало, она зависала на пике, а потом — взрыв. Припадочные судороги, резкие толчки бёдрами, и внутри, прямо у его рта, всё начало сокращаться мощными, ритмичными волнами. Из неё хлынуло — горячо, обильно. Он успел проглотить часть, но большая часть потекла по щекам, по шее, даже волосы на лбу стали мокрыми и липкими.
