Она улыбнулась, глаза блестели, губы слегка влажные. Я почувствовал, как эта маленькая игра полностью меня захватывает. Когда она облизала губы и нагнулась ко мне, мое сердце чуть не выскочило — это было одновременно провокационно и нежно.
Когда её губы коснулись моей головки, я будто взлетел над облаками, каждое прикосновение было новым, невероятно острым ощущением. Сердце бешено стучало, дыхание сбилось, а в голове одновременно смятение и восторг — первый раз, и всё так непривычно, так остро. Я чувствовал тепло её рта, мягкость губ, влажность языка — и это мгновенно сводило с ума.
Мои руки потянулись к её голове, хотели обнять, направлять, но она убрала их, ловко, уверенно, а глаза — большие, зелёные, сияющие — встретились с моими.
— Наслаждайся и не мешай мне, любимый, — прошептала она, и в этом шепоте была вся её уверенность и кокетство.
Я замер, затаив дыхание, и только ощущал каждое движение её губ, каждое касание языка. Сердце колотилось, тело напрягалось, а возбуждение росло с каждой секундой. Её опытность, уверенность и нежность одновременно сводили меня с ума — я лежал, почти обездвиженный, полностью отдаваясь моменту, доверяя ей всё и ощущая, как новый, неизведанный мир страсти раскрывается передо мной.
Её рот двигался медленно, уверенно: она брала глубже, потом отступала, язык кружил, посасывая, и каждое движение отзывалось во мне дрожью удовольствия. Я чувствовал тепло её дыхания на коже, лёгкое давление губ, и внутри всё нарастало — как будто ток бежит по венам, собираясь внизу живота. Руки мои инстинктивно сжали простыни, чтобы не схватить её за голову, хотя хотелось; я дышал тяжело, стоны вырывались сами собой. "Это невероятно", — думал я, чувствуя, как она ускоряет ритм, её опытность делала всё таким идеальным, таким естественным.
Вдруг волна накатила — неконтролируемая, мощная, как цунами. Тело напряглось, мышцы живота сжались, и я почувствовал, как оргазм взрывается внутри: горячие пульсации, которые разливались по венам, от низа живота до кончиков пальцев. Это был мой первый оргазм, и он был ошеломляющим — смесь блаженства и потери контроля, как будто весь мир сузился до этого ощущения. Я выгнулся на кровати, стоны вырвались сами собой, хриплые и глубокие, а сперма хлынула в её рот волнами, которые казались бесконечными. Эмоции захлестнули: эйфория, уязвимость, глубокая благодарность к ней — это было как полёт, как освобождение от всего, что копилось годами. Я дрожал, чувствуя, как она не отступает, её губы продолжают ласкать, а потом... она проглотила всё, не отрываясь, с лёгкой улыбкой.
Когда волна спала, внутри было пусто и полно одновременно — радость, что это случилось именно с ней, лёгкий стыд от своей неопытности, но главное, ощущение связи, которая казалась вечной. Света поднялась, облизнула губы и прилегла рядом, её рука на моей груди, и в тот момент я понял: это только начало, и я уже влюблён по уши.
На следующее утро, сидя на террасе отеля в Турции с чашкой крепкого кофе, я снова мысленно вернулся в прошлое. Море лениво шептало, солнце заливало всё мягким золотом, а Светлана, в лёгком халате, выглядела так же прекрасно, как и тогда — в начале нашего пути.
Воспоминания всплыли сами собой — вскоре после того вечера всё закружилось стремительно. Она почти сразу переехала ко мне, из шумного общежития — в мою небольшую, но уютную квартиру. С того момента дом наполнился её запахом, её голосом, её смехом.
В постели вся инициатива исходила от неё. Я был неуверенным, неловким, а она — уверенной, страстной, будто знала ответы на все вопросы, которых я ещё не успел задать. С ней я открывал для себя мир близости — шаг за шагом, день за днём. Она показывала, как важно чувствовать, доверять, не спешить.
Мы пробовали новое, открывали границы, и каждый раз я удивлялся, насколько всё может быть естественно, если рядом тот, кто ведёт тебя. Светлана была моим проводником — мягким, терпеливым, иногда игривым. Благодаря ей я научился разным позам, вагинальному и анальному сексу, правильно делать куни но больше всего — любить не телом, а сердцем.
Она умела быть разной: заботливой, страстной, строгой. После занятий она готовила ужин, садилась напротив и слушала, как я читаю свои тексты. Иногда просто смотрела — этими зелёными глазами, в которых я тону до сих пор.
Когда солнце поднялось выше, Света потянулась, обняла меня за шею и тихо прошептала:
— Знаешь, я счастлива, что мы сюда приехали.
Я кивнул, глядя на море.
— Я тоже, — сказал я. — Иногда нам просто нужно вот так… быть рядом.
Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку. Потом, уже смеясь, подбросила волосы и сказала:
— А теперь — пляж. Ты обещал, что покажешь мне, как ты умеешь плавать.
Я засмеялся.
— Тогда готовься удивляться, — ответил я, поднимаясь.
Солнце уже поднялось высоко, и в номере стало душно. Света собрала волосы, надела лёгкое летнее платье и сунула в сумку крем для загара. Я бросил полотенца, очки, бутылку воды — и мы вышли.
Коридор отеля был прохладным, но за дверью нас сразу встретило горячее дыхание южного утра. Воздух пах морем, кофе и кокосовым маслом, которым кто-то уже намазался у бассейна.
Пляж был совсем рядом. Мягкий песок обжёг ступни, чайки кричали над головой. Света сняла платье, осталась в купальнике — и я вновь почувствовал то самое щемящее восхищение, которое испытал прошлой ночью.
Она обернулась через плечо, улыбнулась и сказала:
— Догони, если сможешь!
И, смеясь, побежала к воде.
Я смотрел, как она вбегает в волну, как солнце играет на её коже, и понимал: вот он — идеальный момент. Без мыслей, без слов, просто жизнь, море и она.
Я догнал её у самой кромки воды — брызги ударили в лицо, солёные и тёплые. Светланка засмеялась, отбежала, а потом неожиданно обернулась и плеснула в меня водой.
— Эй! — я прикрылся руками, но поздно.
Она стояла по колено в волнах, вся мокрая, волосы прилипли к лицу, глаза сверкали на солнце.
Я шагнул к ней, она отступила, и так, играя, мы забрызгали друг друга до самых плеч. Потом я поймал её за талию — и она не вырвалась. Только смех стал тише, дыхание сбилось, и мы замерли, глядя друг другу в глаза.
Вокруг шумело море, чайки кричали где-то вдали, а мы стояли посреди этого хаоса, будто в отдельном мире. Света провела ладонью по моему лицу, смахнула капли с подбородка.
— Игорёк, — прошептала она, — вот за это я и люблю отпуск.
— За море? — улыбнулся я.
— За тебя таким. Расслабленным. Настоящим.
Она чмокнула меня в губы, легко, по-игривому, и тут же отпрыгнула, скрывшись в волне.
Я бросился за ней. Мы плавали долго, пока солнце не стало припекать слишком сильно. Вода была прозрачной, и сквозь неё я видел, как лучи играют на её теле, как волосы колышутся в воде. Иногда она подплывала ко мне, касалась плеча, щекотала пальцами — просто чтобы подразнить.
Мы выбрались из воды, и горячий песок приятно жёг ступни. Светик стряхнула капли с волос, провела ладонью по лицу и пошла к шезлонгам. Я шёл следом, глядя, как капли стекают по её спине, исчезая под лямками купальника.
Она бросила полотенце, легла на живот и вытянулась, прикрыв глаза. Я сел рядом, достал крем от солнца.
— Игорёк, — лениво протянула она, не открывая глаз, — не забудь про спину.
— Командир, принято, — усмехнулся я.
Кожа у неё была горячая, влажная от солнца и моря. Я выдавил немного крема и стал втирать, медленно, ладонями, от плеч вниз. Света тихо выдохнула, чуть приподняла голову:
— Так приятно… Не останавливайся.
Я вёл руками ниже — вдоль позвоночника, по бокам, чувствуя, как мышцы под пальцами расслабляются. Она перевела взгляд на меня — зелёные глаза чуть прищурены, губы растянуты в довольной улыбке.
— Вот, теперь ровно, — сказал я.
— Проверю вечером, — поддела она.
— А если не ровно?
— Тогда придётся повторить.
Я взял бутылку воды, сделал глоток и передал ей. Светик отпила, и спросила:
— Игорь, тебе здесь хорошо?
Я посмотрел на неё — на тёплую кожу, на блеск в глазах, и ответил:
— Если честно… впервые за долгое время — да.
Она улыбнулась и протянула руку, положив ладонь на мою.
Где-то за спиной раздался низкий, уверенный голос — один из отдыхающих на пляже звал внуков обедать. Голос был властный, с металлическими нотками, таких не путают: когда говорят — слушаются.
Я вздрогнул. Этот тембр, этот нажим… словно время откатилось назад.
Перед глазами сразу всплыло другое утро — не солнечное и ленивое, а тревожное, холодное. Я стоял у двери в своей старой квартире, ещё студент, босиком, в футболке. Звонок раздался настойчиво, почти командно. Я открыл — и на пороге стоял он.
Василий Васильевич, отец Светы. Отставной полковник, высокий, крепкий мужчина с седеющими висками и пронизывающим взглядом. От него исходил запах дисциплины и табака. Он окинул меня с головы до ног — холодно, с прищуром, как будто оценивал солдата, допустившего ошибку.
— Значит, вот где моя дочь живёт? — произнёс он низким, гулким голосом.
Я сглотнул и попытался что-то ответить, но он уже прошёл мимо, в квартиру.
Света вышла из спальни, закутавшись в мою рубашку, и в тот момент на её лице впервые появилась растерянность.
— Папа?..
— Собирай вещи, — коротко бросил он. — Домой поедешь. Немедленно.
