Оставшись один в своей квартире, Антон как-то научился жить в мире, где главным собеседником был монитор, а единственной радостью – порно. Он любил порно. Не как те, кто мастурбирует ради снятия сексуального напряжения. Антон дрочил на порнушные видео, чтобы проживать чужие жизни. Эмпатия – странный подарок: когда актёр возбужден, ты возбуждаешься вместе с ним; когда радуется, кажется, что внутри тебя тоже мелькает крошечная искра тепла.
Но иногда это чувство становилось слишком сильным. Антон переживал за персонажей видео так, будто он сам становился ими. А самое ужасающее – эти персонажи были женского пола... в основном.
«Хорошая порнуха должна заставлять чувствовать, – успокаивал себя Антон, глядя на то, как мускулистые мачо засаживают стонущим от наслаждения шлюхам, – даже если это всего лишь набор пикселей. Ведь эмпатия, способность к сопереживанию – фундаментальное свойство человеческой психики. Невозможно равнодушно наблюдать за эмоциями других людей, не разделяя их с хотя бы отчасти. И именно поэтому критерием качества порно, как и любого другого вида искусства, является способность вызвать в зрителе это самое чувство сопереживания! Но никто же не показывает в порно эмоции мужчин – это скучно! Мужиков вообще почти не показывают. В любой порнухе всё внимание – на девушку, на то, как ей приятно... или на то, как она, например, якобы удивляется, когда ей в лицо прилетает камшот... Тысячи раз я кончал, глядя на то, как стонущие от удовольствия шлюхи удовлетворяют мужчин всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Неосознанно я сопереживал им, сочувствовал, как бы проживая вместе с ними этот опыт... и вот к чему это меня привело! Я сам начал ассоциировать себя с женщинами, представлять себя в их роли! Я будто бы становлюсь ими!»
Это не было в чистом виде гомосятиной – скорее, что-то вроде созерцания театральной постановки с полным погружением. Ощущение вовлечённости и глубокой сопричастности к происходящему на сцене, будто он сам проживал каждое движение и каждую эмоцию главной героини спектакля. И всё же, от подобных мыслей становилось не по себе. И тогда Антон попробовал дрочить на видео с трансами – там хотя бы можно сопереживать не женщинам, а мужчинам, пусть даже один из них – с сиськами. «Ну, такое! Тридцать лет, а дрочу на трансвеститов, как последний извращенец! – усмехнулся он. – Чудо, что я ещё не свихнулся окончательно, и пока что могу ходить на работу, справляться с профессиональными обязанностями!»
Иногда он выходил на балкон поздно вечером, чтобы подышать воздухом и убедиться, что мир за пределами монитора все ещё существует. Дома? напротив мигали окнами, словно морзянкой, замедленной в тысячи раз. Люди жили, встречались, смеялись, ходили на свидания, путешествовали. А Антон... Антон просто существовал. Он сделал попытку лишиться девственности – сходил к проститутке. Увы, безрезультатно. У него не встал – то ли от брезгливости, то ли от волнения, то ли из-за того, что пересмотрел порно. Не очень-то и хотелось! Антону были нужны нормальные человеческие отношения, а не платный вариант самоудовлетворения с помощью женского тела.
Антон жил так, словно между ним и миром стояло мутное стекло. Он видел людей, слышал их голоса, понимал правила общения, но каждый раз что-то шло не так. Его одиночество не кричало — оно тихо ныло где-то внутри, день за днём. Антон не считал себя сломанным, просто жизнь будто упорно отмахивалась от него, оставляя дружбу, общение, любовь и тепло где-то в чужих руках.
Однажды ночью, блуждая по форумам, он наткнулся на странный термин – осознанные сновидения. Люди писали, что во сне можно помнить себя, выбирать дорогу, задавать сюжет, а потом отпускать его, позволяя миру сна жить собственной логикой. Антон попробовал – из любопытства. И когда это случилось, он понял: во сне он не наблюдатель, а участник. Город вокруг него дышал, незнакомые лица улыбались искренне, разговоры текли легко, словно он всегда умел быть таким.
С каждой ночью его сны становились сложнее и глубже. Там он заводил друзей, смеялся, спорил, знакомился c девушками, влюблялся, занимался сексом. И никто не отворачивался, никто не исчезал внезапно. Во сне он мог быть кем угодно – хоть мужчиной, хоть женщиной, хоть мутантом из фантастического фильма. И, конечно же, в своих снах Антон при желании мог стать участником любой эротической сцены, какую он только мог себе представить.
Антон знал, что это иллюзия, игра разума, но странным образом именно во сне он чувствовал себя настоящим, цельным, живым. Там жизнь не ждала, она происходила. Реальность казалась бледной копией того, что он переживал по ночам. Всё чаще он ловил себя на мысли, что засыпает с облегчением, как будто возвращается домой, а когда просыпается, его словно снова выталкивают в чужую, равнодушную действительность. И где-то на границе сна и яви начинала рождаться тревожная мысль: а нахуй так жить вообще?
Но однажды он наткнулся на видео. Девушка на экране – Геля Маскарад – прыгала и смеялась так искренне, что Антон почувствовал, будто свежий весенний ветер подул в форточку. Она говорила о чём-то несерьёзном, но её голос был таким живым, что казалось, будто между ними – не поток данных, а реальный разговор. Антон пересмотрел все её ролики. Влюбился ли он? Кто знает. Может, это было лишь очередное увлечение, виртуальное чувство, ярче и безопаснее, чем реальные. Но сердце у него стучало сильнее – а это было достаточно редким событием, чтобы его заметить.
Он даже решился написать ей. «Просто привет, спасибо за хорошее настроение!» Без глупых попыток познакомиться, без намёков, без просьб. Ему не нужно было ничего взамен. Она не ответила. Даже лайк не поставила. Кто бы сомневался! Тогда он написал ей ещё: «Приезжай в Москву, потусуемся! Я всё оплачу!». А потом ещё раз, с другого аккаунта: «Погнали со мной на Мальдивы!» Вообще-то он мечтал поехать на Мадагаскар, но решил, что Мальдивы для девушки звучат более заманчиво. Денег у него было достаточно, и на Мальдивы, и на Мадагаскар и не только. Но ни один этих подкатов не сработал.
– Ну конечно, такая красотка! – обиженно думал Антон, – Там, наверное, к ней очередь из лузеров вроде меня, и ещё одна – из тех, кто намного круче! Эх, вот бы мне с ней поменяться телами, хотя бы на одну ночь! Да я бы трахался с кем захочу уже через несколько минут, как только вышел бы из дома! С такими-то сисяндрами! Easy mode!
– Да, некоторые люди в сексуальном отношении более востребованы, чем ты! – нашептывал Антону его внутренний голос, словно в ответ на его возмущение, – Но тебе не нужны два кожаных бидона для кормления младенцев, чтобы кого-то привлечь. Это всего лишь физическая оболочка. Не важно, как ты выглядишь – как мужчина, женщина или транс. Твой гендер, твои ориентация и самоидентификация тоже не имеют значения. Важно то, какие чувства ты способен вызывать у других. Ты можешь заставить их чувствовать по отношению к себе что угодно. Уважение, влечение, и даже любовь – ведь любовь приходит из пустоты сознания. Чтобы это понять, ты должен это принять, а затем заполнить эту пустоту.
– Чё за чепуха? – прокручивал Антон этот странный диалог с самим собой в голове, – И как принять-то? Я просто хочу ебаться!
– Слушай себя, и заставь других слушать. Так же, как ты научился слышать чувства других.
– В смысле, «слушай»?
– Пока не попробуешь – не узнаешь.
Антон гнал от себя прочь эти шизоидные концепции, рождавшиеся в его голове из ниоткуда. На всякий случай он даже завязал с дрочкой. Но воздержание не очень-то помогало. Теперь ему стали сниться сны исключительно эротического содержания, заканчивавшиеся всякий раз одинаково – поллюцией. Это были очень странные сны. В одном из них он был Гелей Маскарад. Всё действие происходило в какой-то задрипанной сауне. Там несколько пьяных в хлам уродов проделывали с ним (с ней) вещи настолько грязные, что даже не хочется вспоминать. Геля плакала и как будто сопротивлялась, но тем не менее кончила, одновременно с Антоном. В другом сне он был кем-то похожим на Алика – своего работодателя, и отлизывал Геле. Видимо, даже во сне он не мог представить себя вместе с Ангелиной, и поэтому превратился в харизматичного лидера крупной компании. Только почему-то вместо языка у Алика-Антона были тентакли. И был ещё один сон, в котором Антон был не мужчиной, не женщиной, и даже не человеком. Он был каким-то мифическим существом с неземным, будто бы разделенным на несколько частей сознанием. Существо парило над землей, извергая... семя.
Глава 5.
Время сжимается и расширяется, словно дыхание спящего дракона. Миллионы лет проходят для меня не как эпохи, а как едва ощутимые сдвиги в глубине земного гула. Материя подо мной перестраивается: поднятия, разломы, дрожащие плиты.
Океан больше не покрывает всю поверхность мира – он отступает, оголяя камень, который уже не знает спокойствия. Возникают континенты. Существа, ещё помнящие воду в своей крови, выбираются на влажный берег, пробуют воздух внутренними полостями и не умирают. Они подрагивают, учатся поднимать массу собственного тела, учатся двигаться вопреки гравитации.
Потом появляются великаны. Их шаги гремят по моим кристаллам, их голоса вибрируют сквозь камень. Они властвуют не потому, что хотят, а потому что могут. Они не понимают звёзд, они не понимают друг друга. Но они танцуют в ритме планеты больше, чем кто-либо до них. Мне они нравятся. Они просты. Они – честные уравнения. Но однажды что-то идёт неправильно. Это не бедствие. Не кара. И уж точно не замысел.
