Неделя епитимьи произвела переворот в сознании девушки. Испытав намного более сильное унижение, чем то, которое ранее вызывало ее недовольство, а также сильные физические и моральные страдания, она стала воспринимать свою жизнь на Острове и свои обязанности жрицы не как отклонение от нормы, а, наоборот, как некую нормальность. Кроме того, боязнь новой, еще более суровой епитимьи или наказания заставляла ее забыть или пересмотреть свои прежние представления о том, что есть прилично или неприлично для женщины. «Проповеди» со стороны верховного жреца также оказали свое воздействие. Инанна сравнивала жизнь на Острове с жизнью во Франкфурте и в Мариямполе. Она вспомнила как ее соседка во Франкфурте, одинокая женщина, рассказывала ей что боится быть ограбленной и изнасилованной иммигрантами, толпами понаехавшими отовсюду в Германию, кроме того, она боялась потерять работу и впасть в нищету. Вспомнила свою мать, тоже одинокую, которая едва сводила концы с концами. Вспомнила их соседку в Мариямполе, которая занималась проституцией, стараясь это скрывать от окружающих. Собственно, желание вырваться из этой убогой жизни в литовской глубинке и толкнуло ее уехать в Германию, но там у нее тоже не было особых перспектив на хорошую жизнь, кроме перспективы торговать своим телом, что ей там предлагали неоднократно за те три года что она там прожила. Чем бы в таком случае отличалась моя жизнь в Германии от того, что есть здесь, на Острове? – думала она.
Она вспомнила, как первые два года жизни во Франкфурте едва сводила концы с концами на нищенское пособие. И боялась часто высовываться из своей комнатки – особенно в темное время суток и особенно на окраины и в злачные места города. А потом, когда устроилась секретаршей, то была вынуждена терпеть приставания от своего шефа, которым она давала отпор, но которые становились все настойчивее. Наконец, когда она ему в очередной раз отказала, он ее уволил, и она с большим трудом нашла себе новую работу. Но и на новой работе ее начальник начал за ней ухаживать. И могло повториться все то же самое. То есть она или стала бы шлюхой своего начальника или опять безработной. Здесь же, на Острове, не надо было ни о чем беспокоиться, переживать и волноваться, при этом она жила с полным комфортом. Все, что ей нужно было делать, это ходить по Острову без одежды и в дни дежурств заниматься сексом в храме со всеми, кто придет. Конечно, это было нелегко. Но как говорил Антон, это был ее дар или жертва богу, а жертва не может быть легкой и приятной.
Всё это вместе: неделя унижений и страданий, «проповеди» верховного жреца и боязнь вновь впасть в немилость и навлечь на себя новую епитимью, - произвели переворот в сознании Инанны. Она полностью очистила свою голову от прежних мыслей о чем-то ненормальном, происходящем на Острове, и отдалась потоку подсознания, потоку наслаждения, которое испытывала и от публичного обнажения, и от секса с разными мужчинами.
Кроме того, в своих «проповедях» верховный жрец ей внушал, что она должна получать радость от самого факта, что доставляет удовольствие мужчине, только в этом случае она может рассчитывать на повышение своего статуса до жрицы 2-го уровня. И девушка старалась думать в этом направлении – пусть ее жертва связана с дискомфортом, но помимо жертвы богу, она доставляет удовольствие мужчине, который ей за это благодарен, и она должна тоже это воспринимать как что-то приятное для себя.
На следующий день Антон опять привел ее в храм. Там уже находился член «правительства», которого звали Сергеем. Он представился и вынул свой пенис, который уже был в боевой готовности. Инанна взяла его в рот, сначала медленно, ощущая его движения, чувствуя его возбуждение. Она прислушалась к своим ощущениям – пожалуй, ей было приятно делать это. Затем она полностью впустила его в свое горло и начала насаживаться на него. Она хотела, как учил ее Антон, доставить мужчине наибольшее удовольствие, и тоже получить от этого позитивные эмоции.
Мужчина начал постанывать, его дыхание стало более частым. Она почувствовала, что член мужчины стал твердым как скала. Девушка насаживалась на него еще сильнее, двигая головой взад и вперед, принимая его на всю длину в свое горло. Наконец, она почувствовала, как он пульсирует, и его сперма брызнула ей глубоко в горло. Она стала ее глотать, и лишь когда пульсация ослабла и член смягчился, медленно вынула его изо рта.
- Боже мой, - сказал он, явно довольный пережитыми ощущениями. - Ты мне доставила несравненное блаженство!
- Спасибо! - ответила Инанна с улыбкой
Пожалуй, у нее получилось делать то, чему учил ее верховный жрец. Она чувствовала, что доставила мужчине большое удовольствие, и он это оценил, а она испытывала приятные ощущения от самого процесса и эмоциональную радость от того, что доставила удовольствие! Стала ли она теперь настоящей жрицей?
Убедившись в изменениях, произошедших в Инанне, Антон сказал ей, что она успешно прошла испытание и теперь повышается до жрицы второго уровня. Жрицами второго уровня становились самые красивые из девушек, в основном европейки, в то время как среди жриц первого уровня было также немало мулаток и негритянок. Они освобождались от обычной службы в храме, через окошечко, с обслуживанием цветных работников. Их служба в храме состояла теперь в том, чтобы ублажать «правительство» Острова и богатых туристов в закрытой зоне. Им не приходилось удовлетворять так много мужчин как жрицам первого уровня, но они и не были отделены от них стенкой и наушниками, а вступали с ними в непосредственный контакт.
Жрицы второго уровня должны были проводить 12 часов в день в закрытой зоне (остальное время им отводилось на сон, занятия фитнесом и свободное время). В закрытой зоне они могли делать все то же самое что и отдыхавшие там туристы – купаться, загорать, лежать под зонтиком, обедать и ужинать в ресторане, смотреть ТВ, читать и т.д. Но в отличие от мужчин, они были полностью обнаженными. При входе в закрытую зону с них снимали «пояс верности», а при выходе – одевали. И находясь в закрытой зоне, они по желанию любого мужчины (кроме обслуживающего персонала) должны были заняться с ним сексом, а также выполнять его команды.
Таких команд было 4, и каждой команде соответствовала позиция, которую жрица должна была принять после команды. Команда «Позиция 1» – ноги широко расставлены, руки сзади.
Команда «Позиция 2» – стоя спиной к мужчине девушка должна была наклониться вперед и раздвинуть руками ягодицы.
Позиция 3 – встать на четвереньки, отклячив попку. Позиции номер 2 и номер 3 позволяли хорошо рассмотреть попку и промежность и возбудить мужчину. Разумеется, будучи выставленной в таком виде, девушка тоже как правило возбуждалась.
Наконец, Позиция 4 (сидя, с раздвинутыми ногами) позволяла хорошо рассмотреть живот и киску девушки. В этой позиции от девушки требовалось не только широко раскрыть ноги, но и руками раздвинуть половые губки, чтобы мужчина мог хорошо рассмотреть ее влагалище.
Инанна быстро освоила команды, и теперь проводила большую часть своего времени в шикарной гостиничной зоне, где ей время от времени приходилось удовлетворять членов «правительства» и богатых туристов. Поначалу ее шокировало, когда к ней подходил мужчина, часто совершенно незнакомый, отдавал команду, и она на глазах у всех должна была стать в совершенно неприличную позицию, после чего он мог ей скомандовать сделать фелляцию либо сразу начать ее трахать. Иногда к нему присоединялись другие, и тогда ее трахали двое или трое одновременно.
Как и раньше, она ощущала настоящий эмоциональный взрыв как от самого этого процесса, так и вспоминая о нем впоследствии. И эти эмоции были вызваны не ее "служением богу" и не радостью от того, что она какому-то мужчине доставляла удовольствие. Нет, она осознавала, что они были вызваны совсем другой причиной. Что-то заставляло ее сердце неистово биться, когда она думала о том, что постоянно подвергается похотливым взглядам мужчин, ходит совершенно голая, носит ошейник и беспрекословно подчиняется любому мужчине на закрытой территории. Ну и, конечно, позволяет мужчинам трахать себя. От всего этого она испытывала не столько «радость служения богу», сколько самый настоящий кайф. И этот кайф вызывался ни чем иным как унижением и стыдом, который она ощущала. Именно стыд и унижение заставляли ее пульс учащаться и вызывали у нее сексуальное возбуждение.
Как бы она это ни пыталась отрицать, ей нравилось выставлять себя напоказ и позволять мужчинам использовать ее. Именно это ее по-настоящему возбуждало и заставляло ее пульс зашкаливать. Она спрашивала себя, не является ли это своего рода наркоманией. Хотя она догадывалась о том, что ей в пищу подсыпали афродизиаки, но они были лишь частично виноваты в ее постоянном возбуждении. В основном в этом было виновато ее собственное тело и особенности ее психического устройства.
Получалось, что она как бы согласилась с логикой, навязанной ей верховным жрецом, и стала изображать из себя жрицу, отдающую безвозмездный дар Осирису, в то время как в действительности, втайне она придерживалась другой логики - ей попросту нравилось, когда с ней обращались как со шлюхой! Почему-то сама мысль о том, что ее заставляют стать шлюхой, тоже сильно возбуждала ее.
«Может быть, я действительно шлюха, а еще эксгибиционистка и мазохистка. И мне нравится, когда меня заставляют становиться шлюхой», - думала девушка. Она хотела было поделиться этими мыслями с другими жрицами, но не решалась, боялась огласки, и в конце концов отказалась от этой мысли.
В последнее время она близко сошлась с другой жрицей 2-го уровня, Венерой, которая была родом с Украины, и похоже, не мучилась размышлениями о себе и своих тайных желаниях, как сама Инанна. Однажды приехали несколько богатых туристов, и обеих девушек пригласили их обслуживать. Туристы были не одни, они сидели в компании нескольких членов «правительства» и верховного жреца. Когда девушки вошли и поздоровались, при виде таких прекрасных обнаженных дев один из туристов не смог сдержать восхищенно-радостного восклицания, и верховный жрец знаком приказал Инанне обслужить его.
