— Да, — сказал я хрипло. — Прости меня. Прости, что наорал на тебя. Не мог оставить тебя одну с этими проблемами…
Катя подняла голову, посмотрела на меня — в глазах удивление, нежность и лёгкий блеск слёз.
— Ты правда приехал… из-за меня? — переспросила она, голос стал мягче. — Не бросил в беде?
— Никогда не брошу, — ответил я, проводя ладонью по её спине, чувствуя, как она всё ещё горячая, липкая от их пота.
Она вдруг улыбнулась — сначала робко, потом шире, — прижалась губами к моим. Поцелуй был нежный, почти виноватый.
— Мне… так понравилось это, — прошептала она мне в губы. — Что ты не разозлился… что приехал… что заботишься обо мне… даже такой. Такой шлюхе…
Потом поцелуй стал глубже, её язык сплетался с моим. Я чувствовал вкус чужого мужика — и от этого заводился ещё сильнее.
Она развернулась, села на меня верхом, прижалась ещё теснее. Я почувствовал, как чужая сперма продолжает вытекать из неё, пачкая меня, как её растянутая попка всё ещё пульсирует, какая её пизда горячая и мокрая.
— Люблю тебя, — сказал я тихо, глядя ей в глаза. — Ты лучшая…
Мы трахались до утра — сначала нежно, медленно, потом жёстко, страстно. Она рассказывала детали шёпотом — как он входил, как растягивал, как кончал в попку, — и я кончал в неё снова и снова, чувствуя, какая она ещё скользкая от чужой спермы, как её тело всё ещё помнит его, но сейчас отдаётся только мне.
С тех пор мы оба знаем: иногда её кран будет «течь». Мастер придёт. А я буду смотрет, а может и участвовать… и потом обнимать и любить её ещё сильнее — именно такой, какая она есть.
