«Привет, Софа, — прошептала она хрипловато, не прекращая медленно водить рукой по стволу члена Макса. — Я тут… разбираюсь с утренним кофе. Вернее, с тем, что ему предшествует». Она лизнула губы. «Места хватит на двоих. Научишься… правильно взбивать пенку?»
Её слова повисли в тесном, душном пространстве под столом, пахнущем кожей, кофе и сексом. Она наклонилась снова, приняв в рот головку, и её низкий, довольный гудок прозвучал как самое откровенное приглашение.
Я сидела на корточках, не в силах пошевелиться, чувствуя, как жар от щёк разливается по всему телу. Моё сердце колотилось так, что, казалось, его слышно. Я видела, как ладонь Макса легла на затылок Алины, нежно направляя её движение.
Алина снова оторвалась, её дыхание было частым. Она посмотрела на меня, и в её взгляде не было стыда — лишь азарт, вызов и обещание чего-то нового.
«Не бойся, котёнок, — выдохнула она, и её пальцы поманили меня ближе. — Он любит, когда… слаженная работа. Показать тебе?»
Но выбирать мне не дали. Сильная, тёплая рука Макса вдруг коснулась моей щеки, а затем его пальцы мягко, но неумолимо впутались в мои волосы, направляя моё лицо вниз, в этот смутный, пугающий и невероятно притягательный полумрак под столом. Его действие было безмолвным приказом, ответом на немой вопрос Алины.
И я не сопротивлялась. Страх растворился в густом, солоноватом воздухе и в тёплой, уверенной ладони на моей голове. Я позволила ему вести меня, пока мои губы не встретились с твёрдой, пульсирующей плотью, скользкой от её слюны. Я услышала его новый вздох — глубже, удовлетворённее, и почувствовала, как Алина одобрительно хмыкнула рядом.
Потом началось что-то вроде урока. Алина, не отрываясь полностью, показывала мне движением языка, скорости, глубины. Её пальцы направляли мою голову, её шёпот подбадривал: «Да, вот так... Медленнее... Чувствуешь, как пульсирует?». И я чувствовала. Чувствовала его реакцию на каждый мой неуверенный, а потом всё более смелый жест. Чувствовала, как моё собственное тело зажигается от этого унизительного и возбуждающего подчинения, от её одобрения, от его низких стонов.
Он довёл нас обеих до того предела, когда дыхание спирает, а в глазах темнеет, а потом резко отодвинул нас. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания.
«На кровать. Обе. Сейчас».
В его голосе не было места возражениям. Мы, спотыкаясь и держась друг за друга, поползли из-под стола и покорно упали на широкую двуспальную кровать в его комнате.
Дальше было смешение тел, жара и пота. Он снял с нас одежду — с Алины футболку, с меня кардиган и майку, — и мы остались лишь в трусиках. Он опустился на колени перед кроватью, и его движения были лишены вчерашней методичной жестокости. В них была неторопливая, почти нежная целеустремлённость.
Мы целовались с Алиной, страстно и безоглядно, а его пальцы ласкали наши киски через ткань, пока она не стала мокрой. Он снял её сначала с меня, потом с Алины. Я зажмурилась, но его спокойный, оценивающий взгляд скользнул по нам.
«Красиво», — просто сказал он, и от этих слов стало нестерпимо жарко.
Затем его губы коснулись меня. Я вздрогнула всем телом, когда его язык, тёплый и влажный, лизнул мой напряжённый, пульсирующий клитор. Он не торопился, изучая, пробуя, заставляя меня извиваться и стонать в подушку. В это время мои собственные пальцы, будто движимые чужим инстинктом, потянулись к Алине. Я ласкала её киску, а губами искала её маленькие, твёрдые соски. Алина закинула голову назад, её тело выгнулось в сладостной муке, губы были прикушены до белизны.
Макс переключился на неё. И я увидела, как её лицо, всегда такое уверенное и насмешливое, исказила гримаса чистого, неконтролируемого шока от удовольствия. Она вся задрожала, её ногти впились в простыню. Это было для неё впервые — такой интимной ласки от мужчины. Он делал это с сосредоточенным, почти благоговейным вниманием, и я понимала — ему это нравится. Нравится доводить, радовать, раскрывать.
Его член, мощный и возбуждённый, напряжённо стоял. Насладившись, мы, словно сговорившись, потянули его к себе. Он лёг между нами, и мы обрушились на него ласками и поцелуями, как две голодные кошки. Мы целовали его губы, шею, соски, спускались всё ниже, пока не оказались у самого источника его желания.
И здесь уже не было неуверенности. Была слаженность, подсказанная тем утренним «уроком». Мы работали вместе, сменяя друг друга, находя ритм, который сводил его с ума. Он застонал, низко и глубоко, и этот звук наполнил меня дикой гордостью.
Он потянул нас вверх, и мы слились втроём в долгом, запутанном поцелуе, где не было??, чей это язык, чьи губы. Потом я, задыхаясь, прошептала ему прямо в губы: «Трахни меня».
Он перевернул меня на живот. Я тут же прогнулась, инстинктивно выставив ему свою ещё влажную от его ласк киску. Он провёл по ней головкой, заставив меня содрогнуться от предвкушения, и вошёл одним плавным, но неумолимым движением. Я вскрикнула, но крик тут же превратился в протяжный стон наслаждения.
Алина смотрела на нас широкими глазами, в которых смешались любопытство, возбуждение и капля растерянности. Я, ловя ритм его толчков, показала ей пальцем на свои губы, а потом взглядом — на неё саму. Она поняла. Медленно, робко, она пододвинулась ко мне своей киской. И я, захлёбываясь от собственных ощущений, прильнула к ней губами и языком, лаская её клитор, чувствуя, как её тело заводится под моими прикосновениями.
Макс держал меня за бёдра, трахая глубоко и размеренно, каждый его толчок отдавался во мне звоном и выбивал из горла новый стон. Сквозь туман удовольствия я слышала учащённое дыхание Алины, чувствовала, как её пальцы впиваются в мои волосы. Я кончила внезапно, с тихим всхлипом, всем телом вжимаясь в матрас, на миг полностью теряя связь с реальностью. Без сил я повалилась вперёд, обняла Алину за талию и впилась ей в губы, делясь вкусом нашего с ней смешанного возбуждения.
Мы лежали, тяжело дыша, а Макс нежно гладил наши спины, наши ягодицы. Потом я приподнялась и, поймав взгляд Алины, снова спустилась к её киске, теперь уже без спешки, исследуя, лаская языком каждую складочку. А Макс в это время снова принялся за меня. Мы были похожи на запутанный, дышащий единым ритмом организм.
Так прошло ещё минут двадцать, пока я не почувствовала, что Алина готова. Она вся напряглась, её пальцы сжали простыню. Я что-то прошептала ей на ухо. Она кивнула, и её глаза, полные решимости и страха, нашли Макса.
Она подтянулась к нему ближе и развела ноги. Это было предложение. Приглашение. Доверие.
Я аккуратно ласкала её киску одной рукой, готовя её, а другой надрачивала Максу его член, который снова был твёрд и готов. Макс придвинулся, его головка упёрлась в её вход, совсем не похожий на мой — тугой, девственно узкий.
Я взяла его член в руку и, краснея от собственной смелости, провела им по её полным, тремящим губкам, потом мягко приставила к самому центру.
«Ш-ш, Алина... дыши... — прошептала я, целуя её в щёку. — Всё будет хорошо...»
Макс начал давить. Медленно, аккуратно. Лицо Алины исказила гримаса боли, она зажмурилась и слабо оттолкнула его рукой. Он остановился.
«Дыши, глупая, — ласково сказала я ей, не прекращая ласкать её клитор. — Расслабься. Отдайся».
Макс снова надавил. На этот раз головка вошла внутрь, а за ней, с тихим сдавленным стоном Алины, и половина его длины. Она скривилась, но боль быстро сменилась другим выражением — удивлением, сосредоточением. Он не двигался, давая ей привыкнуть. Потом начал — медленно, осторожно, выходя не до конца. Постепенно её тело приняло его, стало мягче, мокрее. Её дыхание участилось, стон сменился на прерывистое, хриплое постанывание. Она сама обняла его за шею и потянулась для поцелуя.
Он трахал её так, сдержанно, но глубоко, почти двадцать минут. Я видела, как он сам с трудом сдерживается — её тугость сводила его с ума. И в какой-то момент, с низким рыком, он выдернул член и обдал её живот и лобок горячими струями спермы.
Мы все трое рухнули на кровать, сплетённые в один мокрый, липкий, пахнущий сексом и счастьем клубок. Никто не говорил. Просто дышали.
Тишину нарушил только голос Макса, прозвучавший уже привычно ровно, но без прежней холодности:
«Так, всем на пары. Должность моих помощниц не освобождает вас от обязанностей учиться. А я побежал в деканат. Встретимся вечером».
Он легко поднялся с кровати, натянул шорты и футболку. Я поспешно собрала свою одежду, краснея, поправляя спутанную юбку. Перед тем как выйти, я бросила на него взгляд через плечо, полный немого вопроса и предвкушения.
«Макс... ты... не забудь вечером?» — прошептала я.
Он уже был у двери. Обернулся, и в его глазах снова мелькнула та самая тёплая, одобрительная искра.
«Всем до вечера. Потом — отчёт. С каждой».
Дверь захлопнулась. Я вздрогнула от звука, потом обернулась к Алине. Она лежала, закинув руку за голову, и смотрела в потолок. На её лице играла лёгкая, уставшая улыбка.
«Он ушёл... — прошептала я, садясь на край кровати. — Алина, ты... в порядке?»
Она повернула ко мне голову. В её зелёных глазах не было ни стыда, ни смущения. Было спокойное, глубокое удовлетворение.
