Поцелуй был продолжительным и исследующим. Потом губы Сони, будто повинуясь собственному, новообретенному любопытству, начали медленное путешествие вниз. Она целовала уголок рта Киры, ее подбородок, скользила по влажной шее к ключице. Дыхание ее было горячим и прерывистым. Кира, откинув голову назад, позволила этому происходить, ее пальцы запутались в мокрых волосах подруги.
Аня, наблюдая краем глаза, с одобрительной ухмылкой продолжала свои движения, ее ритм теперь казался почти синхронизированным с этим медленным, сосредоточенным исследованием наверху.
Соня добралась до груди Киры, задержалась там на миг, ее неопытные губы и язык изучали чувствительную кожу, вызывая у Киры сдержанный вздох. Затем, словно набравшись смелости, Соня спустилась ниже. Она целовала ее живот, скользила по бедру. Ее движения были робкими, но настойчивыми.
И тогда она, наконец, устроилась между ее ног. Она не знала, что делать, и действовала инстинктивно - неловко, но с полной самоотдачей. Чтобы устроиться удобнее в тесном пространстве полка, Соня непроизвольно выгнула спину, высоко подняв свои бедра. Ее поза - вытянутая, с выпяченным, мокрым от пота задом - была абсолютно естественной в ее старании, но в контексте обстановки выглядела откровенно и невинно одновременно.
Это зрелище не ускользнуло от внимания. Леша, чьи движения с Таней на мгновение замедлились, бросил взгляд наверх и фыркнул от смешанного чувства удивления и восхищения. Маша, уловив направление его взгляда, тоже повернула голову и на ее лице появилась легкая, одобрительная улыбка.
Кира же, потеряв связь с внешним миром, целиком погрузилась в новые, незнакомые ощущения. Ее рука лежала на затылке Сони, не направляя, а просто присутствуя. Вся парилка, со своими звуками, запахами и другими парами, отдалилась, сузившись до точки прикосновения в полумраке на верхней полке. Воздух вокруг них казался еще более густым и обжигающим, наполненным теперь не только общим, но и их личным, интенсивным открытием.
Вид наверху - Кира, откинувшаяся в немом блаженстве, и особенно Соня в своей невинно-откровенной позе, с высоко поднятыми, мокрыми от пота ягодицами, - стал последней каплей для Леши. Его тело, уже на пределе, резко напряглось. Глухой стон вырвался из его горла, и он, вжавшись в Таню, излился в нее мощными, пульсирующими толчками. Таня, чувствуя это, вскрикнула, ее ногти впились ему в спину, и ее собственное тело содрогнулось в ответной волне.
Он замер на несколько секунд, тяжело дыша. Затем, медленно выскользнув из нее, он приподнялся. Его взгляд, все еще затуманенный, был прикован к Соне. Вид ее согнутой спины, узкой талии и полных, приоткрытых бедер действовал на него с магнетической силой. Его возбуждение, казалось, не думало сходить на нет; оно просто переключилось на новый, неотразимый объект.
Леша встал на колени на скользком полу. Таня, лежащая рядом, лишь томно провела рукой по его бедру, не пытаясь удержать, ее лицо выражало усталое удовлетворение и живое любопытство к тому, что произойдет дальше.
Он придвинулся к Соне сзади. Его руки легли на ее бедра, большие пальцы врезались в мягкую плоть. Он не стал ничего спрашивать или предупреждать. В атмосфере вседозволенности, что висела в парилке, это было бы неуместно. Он просто направил себя и одним уверенным, но не резким движением вошел в нее.
Соня вздрогнула всем телом, издав сдавленный, нечленораздельный звук прямо в кожу Киры. Ее спина выгнулась еще сильнее. На мгновение она замерла, потрясенная двойным вторжением - своего рта в плоть подруги и теперь Леши в нее саму. Но отстраниться она не могла и не хотела. Ее тело, разбуженное и возбужденное до предела, откликнулось спазмом, приняв его. Ее движение языком между ног Киры на секунду прервалось, но затем продолжилось с новой, отчаянной интенсивностью, как будто теперь она искала опору в этом действии.
Кира, почувствовав одновременно и усиление ласк Сони, и ее резкое напряжение, открыла глаза. Ее взгляд встретился с взглядом Леши над согнутой спиной подруги. В его глазах читалась темная, сосредоточенная страсть. Кира, вместо протеста, лишь глубже вжалась в полок, ее собственные бедра непроизвольно двинулись навстречу лицу Сони. Она принимала это как часть общего хаоса.
Леша начал двигаться. Сначала медленно, оценивая глубину и тесноту, затем быстрее, находя свой ритм. Звук мокрой кожи, шлепающей о кожу, присоединился к общей симфонии парилки. Его руки крепко держали Соню за бока, помогая ей принимать каждый толчок. Соня стонала, ее звуки приглушались телом Киры, но ее бедра начали сами двигаться в ответ, находя неловкий, но инстинктивный синхрон.
Остальные, видя эту новую, еще более откровенную сцену, только погрузились глубже в свои собственные соития. Миша, наблюдавший за этим, ускорил свои движения под Машей, его дыхание стало сбивчивым. Аня и Кирилл, теперь уже стоя на коленях лицом к лицу, двигались в резком, почти яростном ритме, их взгляды иногда скользили к тройке на верхней полке, подпитываясь энергией откровенного зрелища.
Вся парилка превратилась в единый, пульсирующий организм. Воздух был густым от пара, пота, запахов возбуждения и секса. Никто ни о чем не думал. Существовали только тела, жар, влага и нарастающая, неудержимая волна, ведущая каждого к своему пределу.
Струйки пота стекали по напряженной спине Миши, когда его тело наконец достигло пика. Он сдавленно выдохнул, вжимаясь в Машу, и его содрогания передались ей, вызвав последнюю, отзывную судорогу. Он замер, тяжело дыша, затем медленно отделился, оставляя Машу лежать на полке с блаженно-пустым взглядом.
Аня, все еще находившаяся в гуще своего секса с Кириллом, но как всегда, сохранявшая феноменальную осведомленность о происходящем вокруг, бросила взгляд на Мишу, потом на Киру. Кира в этот момент лежала на спине, ее рука лежала на голове Сони, чье лицо было скрыто между ее бедер, а само тело Сони ритмично покачивалось под толчками Леши сзади.
- Миш, - хрипло, но четко позвала Аня, не прекращая движений. - А Кира-то одна. Ты свободен. Негоже девочку одну оставлять... Приведи и ее в порядок.
Миша, протирая лицо, медленно поднял на нее взгляд. Он посмотрел на Киру - ее растрепанные волосы, закрытые глаза, на подрагивающие от ласк Сони бедра. Потом его взгляд пересекся со взглядом Кирилла. И в этот момент что-то щелкнуло. Его лицо, обычно спокойное, стало решительным. Он покачал головой.
- Нет, - сказал он просто, его голос был низким и ясным даже в гуле парилки. - Не по-пацански. Сестру друга... Это не то.
Кирилл, услышав это, лишь чуть заметно кивнул, его взгляд на мгновение выразил понимание и что-то вроде благодарности. Их братский кодекс, казалось, был единственным, что оставалось непоколебимым в этом хаосе плоти.
Но энергия искала выхода. Миша провел рукой по лицу, смахивая пот, и его взгляд упал на Таню. Та лежала рядом, раскинувшись, ее грудь быстро вздымалась, кожа блестела. Она смотрела на него большими, темными глазами, в которых читалась усталость и тлеющее любопытство. Он придвинулся к ней. Таня не сказала ни слова. Она лишь приподняла бедро, открываясь ему, молчаливым жестом приглашая.
Миша, уже снова готовый, занял позицию между ее ног. Его движение было не таким стремительным, как у Леши, а более весомым, уверенным. Таня приняла его с глухим стоном облегчения, ее ноги обвили его поясницу, пятки уперлись ему в ягодицы. Ее тело, уже разогретое и возбужденное предыдущим соитием, откликнулось мгновенно. Она закинула голову назад, обнажив горло, и ее тихие, хриплые стоны снова наполнили воздух.
Аня, видя, что ее предложение было отвергнуто, но общая цель - тотальная вовлеченность - достигнута, довольно усмехнулась. Она наклонилась к Кириллу, ее губы коснулись его уха. "Твой друг - человек принципов", - прошептала она, и в ее голосе звучало одобрение. Кирилл в ответ лишь сильнее вжал ее в полок, ускоряя темп, его собственное желание, подогретое всей этой сценой, достигло новой, почти яростной интенсивности.
Таким образом, круг замкнулся. Теперь уже Таня, оказавшаяся между двумя мужчинами - Лешей, занятым Соней, и Мишей, поглощенным ею самой, - стала новым центром притяжения. А Кира, в своем углу, продолжала принимать ласки Сони, полностью отдавшись этому, находясь в странной, защищенной братским решением изоляции внутри самого эпицентра всеобщего безумия. Жар, пар, смешанные запахи тел и звуки секса слились в единый, неудержимый поток.
Их кульминация наступила, как и многое в их жизни, одновременно.
Для Кирилла это был взрыв, долго сдерживаемый и мощный. Ритм его движений стал резким, финальным. Он с силой вжал Аню в шершавую древесину полка, его пальцы впились ей в бедра. Глубокий, сдавленный рык сорвался с его губ, и он, зарывшись лицом в ее шею, излился в нее долгой, пульсирующей волной. Его тело на мгновение окаменело в крайнем напряжении, а затем обмякло, повиснув на ней всей тяжестью. Аня встретила его разрядку тихим, победным стоном, ее ноги крепче сомкнулись на его пояснице, принимая и удерживая его.
В тот же самый миг, на верхней полке, волна накрыла и Киру. Ее переживание было другим - не взрывным, а глубоким, разливающимся. Ловкие, настойчивые движения языка и губ Сони, ее собственное возбуждение, подпитанное зрелищем вокруг и странной свободой от запретов, достигли критической точки. Ее тело выгнулось дугой, отрываясь от полка. Глухой, прерывистый звук, не крик, а скорее выдох, полный изумления, вырвался из ее горла. Ее бедра затрепетали, а пальцы, вцепившиеся в волосы Сони, на мгновение сжались судорожно. Спазм наслаждения прокатился по ней долгой, сладкой серией сокращений, заставив ее забыть о жаре, о паре, обо всем, кроме этого нового, острого ощущения.
В этот миг их взгляды встретились. Кирилл, придя в себя, приподнял голову. Его глаза, еще затуманенные, нашли сестру в полумраке наверху. Кира, чувствуя его взгляд, медленно открыла глаза. Их взор скрестился через запотевший, наполненный движением и звуками воздух. Ни улыбки, ни смущения. Лишь мгновенное, бездонное понимание, пронзившее обыденность происходящего. Они кончили одновременно, каждый в своей вселенной, разделенные парой метров и разным опытом, но связанные этим синхронным падением с пика. Это была последняя, самая интимная синхронность их детства, прожитая здесь, в жарком сумраке бани.
