Я стоял в стороне, чувствуя, как холод пробирает до костей. Хотел возразить, сказать хоть слово, но его взгляд остановил меня. В нём не было злости — только уверенность человека, привыкшего к безусловному подчинению.
Света подошла ближе, тихо:
— Пап, я сама решу…
— Ты решишь, когда диплом получишь, — оборвал он. — А пока — марш.
Он взял её за руку, не грубо, но твёрдо. Она бросила на меня взгляд — смесь извинения и страха. Я не смог двинуться. Только стоял и слушал, как за дверью стихают их шаги.
На пляже пахло солью и солнцем.
— Что с тобой, мой задумчивый? — тихо спросила она и поцеловала в уголок губ.
— Да вот… вспомнил, как твой отец тогда забрал тебя, — ответил я, всё ещё слыша тот командный бас где-то в памяти.
Она улыбнулась, глаза чуть прищурились от солнца:
— Да, а потом через два дня ты приехал к нам… с родителями. Просить моей руки.
Я кивнул, глядя в горизонт, где море сливалось с небом:
— Когда тебя не было эти два дня, я думал, что умру от тоски и любви. Поговорил с отцом и матерью — они же у меня оба педагоги, интеллигенты… Послушали, переглянулись и сказали:
"Если любишь — не жди, женись."
Света улыбнулась, провела пальцем по моей груди.
— А я ведь тогда уже знала, что ты приедешь, — прошептала она. — Просто ждала, когда ты осознаешь, насколько я тебе нужна.
Я засмеялся и обнял её крепче, чувствуя, как она снова становится той самой девчонкой, ради которой я тогда готов был перевернуть мир.
Через месяц мы сыграли свадьбу в деревне, где жили родители Светланы. День был тёплый, залитый солнцем, повсюду стоял запах свежескошенной травы и домашней выпечки. Соседи приходили с букетами, дети бегали вокруг дома, а старики с одобрением качали головами — мол, красивая пара.
Мама Светланы сразу произвела на меня впечатление — женщина лёгкая, с живыми глазами и доброй улыбкой. Она оказалась художницей, немного рассеянной, но с каким-то особым светом внутри. С ней можно было говорить обо всём: о книгах, картинах, жизни. Я сразу понял, откуда в Свете это чувство красоты, вкус к жизни.
Свадьба прошла весело, без пафоса, но душевно, до поздней ночи. Света сияла, а я не мог отвести от неё взгляда — мне всё казалось, что это не со мной, что вот сейчас проснусь.
А уже через несколько дней мы вернулись в город, в нашу небольшую квартиру. Только теперь она была другой — всё казалось новым, будто стены наполнились теплом и смыслом. Мы были мужем и женой. И я, глядя на Светлану, всё чаще ловил себя на мысли, что счастлив так, как раньше и представить не мог.
Первые месяцы после свадьбы были похожи на сон. Всё вокруг казалось мягким, уютным, почти волшебным. Я просыпался и не сразу верил, что рядом действительно она — моя жена. Светик. Моя женщина.
Мы жили просто: старенький диван, пара полок с книгами, чайник, который вечно шумел, будто собирался взорваться. Но мне всё это казалось настоящим счастьем. Мы вместе завтракали — я жарил яичницу, она варила кофе и, улыбаясь, ворчала, что я опять пересолил.
По вечерам мы могли долго сидеть у телевизора, где фоном обычно шёл какой-то фильм. Света рассказывала о занятиях, о том, как ей хочется написать репортаж о людях, которые умеют любить жизнь. Я слушал и просто любовался ею — как она жестикулирует, как в её глазах вспыхивают искорки, когда она смеётся.
Иногда мы ссорились — из-за ерунды, как и все. Она могла вспылить, я — замкнуться в себе. Но стоило ей обнять меня и тихо сказать: «Ну что ты, глупый», — и весь мой гнев куда-то исчезал.
Секс стал для нас не просто страстью — он был частью этой новой близости. Мы знали друг друга уже до мелочей: дыхание, движения, шёпот. Света оставалась моей учительницей в этом, уверенной и нежной. Я же учился быть рядом, понимать, чувствовать, не бояться.
Тогда я ещё не знал, что со временем в её взгляде появится тоска — лёгкая, почти неуловимая, как тень. Пока всё было светло и просто. Мы любили, жили и верили, что так будет всегда.
