Бек сидел, вжавшись в кресло, ладони так сильно сжимали подлокотники, что костяшки побелели. Сначала он слышал только звук двери, мои каблуки по паркету, голос Артёма низкий, уверенный, чужой. А потом всё началось. Когда Артём поставил меня на колени, Бек впервые увидел его член. Даже в полумраке было видно, какой он огромный. Бек сглотнул. Ревность ударила в грудь, как кулаком: «Это не я. Это не мой». Он почувствовал, как сердце сжимается, будто кто-то выкручивает его изнутри. Но одновременно внизу живота вспыхнуло жарко, так сильно, что он невольно заёрзал в кресле. Когда я взяла чужой хуй в рот, Бек зажмурился на секунду. Не смог смотреть, а потом открыл глаза и не смог оторваться. Я сосала жадно, громко, слюни текли, а я стонала так, как никогда не стонала с ним. Ревность жгла горло: «Она никогда так не делала со мной. Никогда». Но эта же ревность превращалась в дикое, болезненное возбуждение. Он почувствовал, как член в штанах встал колом больно, до дрожи. Рука сама потянулась к ширинке. Сначала просто прижал ладонь сверху, чтобы унять пульсацию. Но когда Артём толкнулся мне в горло, а я издала тот самый хриплый стон, Бек не выдержал. Расстегнул молнию, достал себя. Он был твёрдый, как камень, хотя ему казалось, что от ревности должен был вообще ничего не чувствовать. Он начал дрочить медленно, почти стыдно, прячась за ширмой. Каждый раз, когда я выгибалась и стонала «ещё», ревность вспыхивала ярче, и рука двигалась быстрее. Он мучился от того, что его жена сейчас сосёт чужой хуй лучше, чем когда-либо сосала его, от того, что ей это нравится больше, от того, что он это видит и не может остановиться.
Когда Артём отстранился и мой рот остался открытым, с нитями слюны до члена, Бек кончил первый. Тихо, зажав рот ладонью, сперма брызнула на ладонь, на брюки, на пол. Ревность не ушла, но она стала сладкой, невыносимо вкусной. Он вытер руку о штаны и продолжил смотреть, уже не прячась от себя. Теперь он хотел только одного, чтобы это длилось вечно. Чтобы его жену трахали на его глазах. Чтобы ревность жгла его, пока он снова и снова кончает от этого.
Артём поднял меня с колен одним движением, будто я ничего не вешу. Губы у меня всё ещё горели, во рту вкус его смазки. Он развернул меня спиной к себе, толкнул к стене рядом с огромным окном. Город мерцал за стеклом, отражая нас, моё чёрное кружевное платье, задранное до талии, его татуированные руки на моих бёдрах.
- Руки на стену, попку назад, - коротко приказал он.
Я послушалась мгновенно. Ладони легли на холодную штукатурку, я прогнулась, выставляя попку. Он не стал снимать платье, просто вошёл одним мощным толчком. Я громко вскрикнула не сдерживаясь. Он был такой толстый, что я почувствовала, как меня растягивает, как он заполняет каждый миллиметр внутри. Не как с мужем. С мужем никогда не было так полно, так глубоко, так жёстко. Артём схватил меня за бёдра, пальцы впились в кожу, оставляя красные следы и начал трахать. Глубоко, резко, до самого конца, потом почти полностью выходил и снова вгонял до упора. Каждый толчок отдавался в животе, в груди, в клиторе. Я стонала в стену, ногти царапали штукатурку.
- Чувствуешь, как тебя хотят, Хилола? - прорычал он мне в ухо, прижимаясь всем телом.
- Да… боже, да… сильнее… - выдохнула я, выгибаясь ещё больше.
Он хотел меня по-настоящему. Не как жену, не как девушку, как самку. Его руки скользили по моему телу, мяли грудь через кружево, тянули соски, шлёпали по попке. Он рычал, как зверь, и каждый раз, когда входил, я ощущала, как сильно он меня хочет: в каждом толчке, в каждом стоне, в том, как его член пульсировал внутри. Тело дрожало, ноги подкашивались, но он держал меня крепко. Я чувствовала себя желанной до дрожи.Только этот чужой, грубый, татуированный зверь, который сейчас владел мной полностью, хотел меня так сильно.
За ширмой я слышала тяжёлое дыхание Бека. Он видел все, меня трахают стоя, как я кричу, как моя попка хлопает о его бёдра, как я кончаю первый раз, второй, третий, просто от того, что меня так сильно хотят. И я знала, это только начало ночи. Бек сидел в тени за ширмой, почти не дыша, но глаза его были широко открыты, зрачки расширены до предела. Свет торшера падал ровно на то место у стены, где стояла его Хилола, руки на штукатурке, спина выгнута, чёрное кружевное платье задрано до талии, попка выставлена назад. А перед ней Артём, высокий, татуированный, с обнажённым торсом, мышцы блестят от пота. И вот он вошёл. Бек увидел это чётко, будто в замедленной съёмке: толстая, набухшая головка чужого члена сначала прижалась к мокрым губам его жены, раздвинула их, а потом одним движением ушла внутрь до самых яиц. Хилола выдохнула громкий стон, голова запрокинулась, пальцы вцепились в стену.
Бек почувствовал, как у него перехватило дыхание. Член Артёма был огромный, намного больше его собственного, и когда он начал двигаться, Бек не мог оторвать взгляда и следил, как эта толстая штука выходит почти полностью, блестя от её соков, а потом снова врывается внутрь, до упора, с такой силой, что бёдра Хилолы вздрагивают, а её грудь подпрыгивает под кружевом. Каждый толчок, это было видно, растягивал её, заполнял её целиком, и она принимала его с такой жадностью, какой Бек никогда у неё не видел. Он смотрел, как чужие яйца шлёпают о мой клитор, как губы обхватывают ствол, как течёт так сильно, что по бёдрам стекают прозрачные капли. Слышал влажные, чавкающие звуки, когда Артём входил особенно глубоко. Видел, как мое тело подаётся навстречу, как я сама насаживаюсь назад, будто не могу насытиться. Ревность жгла горло, но ниже пояса всё горело ещё сильнее. Рука Бека уже была в штанах. Он дрочил быстро, почти судорожно, глядя, как чужой член долбит его жену, глубоко, безжалостно, ритмично. Каждый раз, когда Артём вгонял до конца, Бек вздрагивал и ускорял руку. Он видел как моя киска краснеет и распухает от трения, как она кончает, сжимаясь вокруг чужого хуя, как её ноги дрожат, а она всё равно просит сильнее. И он кончал вместе с ней, второй раз за вечер, прямо в ладонь, тихо рыча от невыносимого, сладкого, мучительного удовольствия, глядя, как его жену трахают так, как, оказывается, она всегда хотела. И как он сам всегда хотел это видеть.
Часы показывали почти четыре утра. Кровать была разрушена, простыни смяты и мокры, подушки разбросаны по полу. Я лежала на спине, ноги всё ещё дрожали, между ними липкая, горячая пустота после последнего раза. Артём стоял у окна, голый, с бутылкой воды в руке, татуировки блестели от пота. Город за стеклом уже начал светлеть.
Бек всё так же сидел за ширмой, я знала это по его дыханию, по тихому шороху, когда он вставал поправить штаны. Он не проронил ни слова за всю ночь. Только смотрел. Артём допил воду, бросил бутылку на пол и подошёл ко мне. Наклонился, провёл большим пальцем по моим опухшим губам, потом спустился ниже по шее, по груди, по животу, до самого низа, где я всё ещё пульсировала. Голос был низкий, спокойный, но от него по спине бежали мурашки:
- Сегодня ты была хорошей шлюшкой, Хилола. Но это только разминка. Я сделаю тебя своей полностью. Когда захочу, где захочу, как захочу. И твой муж будет смотреть каждый раз… или просто знать, что я тебя трахаю, пока он на работе. Ты уже моя. Просто ещё не до конца поняла это
Он поцеловал меня в лоб, как будто поставил печать, оделся и ушёл, не оглядываясь.
P.S я пишу эротические рассказы на заказ по индивидуальным сюжетам. Если хотите сделать заказ по своей фантазии или уточнить детали пишите мне в личные сообщения.
