Считалось, что вагины жриц принадлежат самому Осирису, поэтому трахать туда их могли либо жрецы, либо члены «правительства», либо богатые туристы, отдыхавшие в гостиничном комплексе. Гостиничная зона была разделена на две части. В одной жили жрицы (в комфортабельных бунгало) и обслуживающий персонал (в скромных хижинах), эта зона была открытой. Другая зона была закрытой и шикарно обставленной, она была обнесена высоким забором и включала гостиничный комплекс класса люкс, пляж у побережья, бассейн, рестораны, а также парадное помещение в здании храма. Закрытая зона тоже считалась частью храма Исиды, и находившиеся здесь жрицы тоже служили, то есть отдавались находившимся здесь мужчинам.
Все это Инге предстояло узнать – конечно, не сразу, а постепенно, а также пройти курс обучения оральному и анальному сексу.
Как уже говорилось, девушкам давали вместе с пищей афродизиаки, которые возбуждали их сексуальные желания, а также давали препараты, расслаблявшие их и усыплявшие работу мозга. Им также вселялось убеждение, что все что они делают – это почетное занятие, выполнение высоких божественных функций.
Новоиспеченные жрицы считались жрицами первого уровня, они служили в открытом храме (куда был доступ из открытой зоны) и обслуживали в основном цветной обслуживающий персонал Острова. Они не видели и не слышали мужчин, с которыми занимались сексом, поскольку были отделены от них зеркальной перегородкой и находились в наушниках, в которой звучала приятная музыка и раздавались приказы «Осириса». Такая организация процесса добавляла к их вере в то, что они служат в храме, а не занимаются проституцией. Кроме того, в отличие от обычных проституток, которые во всех странах и во всех временах были и остаются незащищенными от любого насилия, грубости и оскорблений, жрицы Исиды были от всего этого защищены – и авторитетом храма, в котором совершался обряд, и законами Острова, грозившими суровым наказанием всякому, совершившему насилие или грубость по отношению к жрице. Таким образом, несмотря на сомнительность своего статуса жриц, чего девушки, будучи рожденными в европейской цивилизации, не могли не понимать, они тем не менее были более или менее довольны свои положением.
К этому необходимо добавить, что на Острове не было и следа венерических болезней и спида. Все приезжающие были обязаны сразу же сдать соответствующие анализы, и затем сдавать их раз в месяц. Без очередного теста сроком не более месяца (что фиксировалось в компьютерной базе) ни один мужчина не допускался к жрицам в открытой зоне и в закрытую зону. Кроме того, вне храма мужчинам из обслуживающего персонала запрещалось общаться со жрицами, нарушения этого правила сурово наказывались. Таким образом, девушки чувствовали себя в полной безопасности как в отношении болезней, так и в отношении возможных приставаний или насилия, и в этом отношении Остров выгодно отличался от любых стран, включая Европу.
Помимо вышеизложенного, на Острове были приняты и другие правила и законы, которые делали его похожим на некое социалистическое общество, о котором когда-то мечтали социалисты-утописты. Денег на Острове не было, они были запрещены. Работники бесплатно обеспечивались всем необходимым – жильем, питанием, посещением жриц в храме и иными развлечениями – спутниковое ТВ и любое кино по выбору, интернет – правда, только в режиме просмотра, без возможности коммуникаций. Любые телефоны и смартфоны, компьютеры, видеокамеры, а также наркотики были запрещены. Помимо бесплатных услуг, работникам на счет начислялась зарплата, которую они имели право перевести своим родственникам или снять при увольнении и отъезде с Острова. Приезд в качестве туристов женщин и детей, а также спонтанных туристов на Остров не допускался, в случае приезда таких нелегалов они сразу же высылались обратно. В отличие от богатых туристов-мужчин, заранее бронировавших места по системе «все включено» в храмовой гостинице, которая по уровню цен была одной из самых дорогих в мире.
Инга уже целый месяц жила на Острове и проходила подготовку к роли жрицы. Ханум постепенно разъяснила ей все моменты, связанные с ее новым положением. Как большинство людей, попавших в чужую страну, не помышляют о том, чтобы что-либо изменить в окружающей их новой действительности, а стараются к ней приспособиться, так же поступала и она. Более того, влюбившись в своего мучителя Антона – верховного жреца и правителя – подобно жертвам стокгольмского синдрома, она первоначально не пыталась подвергать сомнению установленные им на Острове порядки (хотя впоследствии, после более глубокого ознакомления с ними, будучи девушкой свободолюбивой и неглупой, она начала испытывать протест).
Но в данный момент единственное, что являлось для нее мукой, причем не простой, а довольно-таки сладкой мукой, - это необходимость обнажаться на публике. Как невеста Осириса она носила на шее, подобно жрицам, ошейник с буквой «I», но в отличие от последних, имела право носить одежду. Одежда эта, впрочем, была такая же короткая и открытая, которую она надела, сходя на берег с яхты, ничего иного носить не позволялось. Поскольку она оставляла практически открытыми ее грудь и попку (киска была все-таки прикрыта «поясом верности»), то ходить в такой одежде было то же самое что ходить голой, или даже хуже того.
Каждый раз, когда девушке приходилось в этой одежде появляться на публике, то есть перед мужчинами, у нее начиналось лихорадочное сердцебиение, ноги подкашивались, киска моментально намокала.
Как назло, ханум ее часто посылала с мелкими поручениями, специально чтобы она посветила своими интимными местами и привыкла к обнажению. Но вместо привыкания, этот процесс превращался во все более сладостное мучение, поскольку по мере того, как девушка узнавала все подробности жизни жриц, для нее становилось очевидным, что те мужчины, которые пялятся на ее голые прелести, смогут ее запросто поиметь после посвящения в жрицы, во всяком случае в две дырочки из трех. И это предстоящее унижение, в сочетании с уже свершившимся, вкупе с эксгибиционизмом, вызывали у нее необычайное возбуждение, вплоть до того, что она опять была готова кончить на публике как это уже один раз произошло.
Антон ее трахал почти каждый день, и она ждала его с нетерпением. Афродизиаки, которые ей давали в сочетании с постоянным эксгибиционизмом, вызывали у нее сильное возбуждение, которое временами становилось непереносимым, но снять его посредством мастурбации она не могла – мешал «пояс верности». Поэтому секс был для нее совершенно необходим и приносил такие ощущения, которые она никогда ранее не испытывала. Она также научилась оральному сексу и делала его совсем неплохо.
Помимо главного жреца, в храме также был второй жрец. Это был мужчина с огромным членом. Антон его привлек для того, чтобы приучить девушек к разным членам и подготовлять новых девушек к службе в храме. Накануне его визита к Инге Антон ее предупредил, что на следующий день его заменит второй жрец. Для девушки это известие было как удар грома. Конечно, она понимала, что после посвящения ей придется заниматься сексом с разными мужчинами, но известие о том, что уже завтра будет трахать другой мужчина, да еще с большим членом (о чем Антон ее тоже предупредил), было для нее шоком, особенно если учесть, что в ее жизни пока было лишь двое мужчин.
Проснувшись утром и лишь вспомнив о том, что ей предстоит, она почувствовала, что сердце бешено колотится, ноги подкашиваются, киска намокла. Чтобы как-то снять напряжение и успокоиться, она решила надеть самый закрытый из своих нарядов, хотя он предназначался лишь для специальных событий и ей не разрешалось его носить в обычные дни. Но поскольку она была одна в номере, то полагала что никому нет до этого дела. Вдруг входная дверь распахнулась и в ее комнату вошел младший жрец.
- Черт, - мелькнуло в голове девушки, - у него тоже есть ключ от моей комнаты, как у Антона. От страха у нее затряслись ноги, и она шлепнулась на диван.
- Так, так, - сказал вошедший мужчина, - невесте Осириса не пристало носить такую одежду. Разве тебе не говорили об этом?
Инга пропищала что-то невразумительное.
- Ну хорошо, - продолжил жрец, - я не буду тебя наказывать за этот проступок, но тебе придется хорошо поработать, потому что мой инструмент намного больше, чем у старшего жреца. С этими словами он достал из штанов свой член, который показался девушке ужасно огромным и был похож не на человеческий орган, а на какую-то дубину.
- Боже, - подумала Инга, - он же меня разорвет. Она попыталась взять его в рот, но он там не помещался. Тогда мужчина с силой продвинул его внутрь, девушка закашлялась. Он начал насаживать ее голову на член, который стал каменным, еще более увеличившись в размере, и наверное разорвал бы ее горло, если бы жрец не вытащил его, решив заняться другими ее дырочками.
Он снял с нее топик, и она осталась в одной коротенькой юбочке. Раздвинув ей ноги, он задрал юбку, вынул из кармана брюк ключик и снял с нее «пояс верности».
- У тебя маленькая дырочка, - сказал он, засовывая свои пальцы ей в киску, - но уже очень мокрая, это хорошо, мой хуй войдет как по маслу.
Девушка не могла поверить в происходящее. Совершенно незнакомый мужчина распоряжался ей, крутил ее как хотел, отдавал ей приказы, и она их исполняла. И опять осознание собственного унижения подстегнуло ее возбуждение, и она кончила от его пальцев, ласкающих ее киску.
Затем он поставил ее на четвереньки и вогнал в нее свой огромный член. Она себя почувствовала посаженной на кол. Поначалу боль была ужасной, но постепенно, пока он ее трахал, боль прошла, пришло возбуждение, и она снова кончила. Он ее несколько раз переворачивал, трахая в разных позах. Наконец, он залил ее спермой и ушел, а она долго лежала на диване, приходя в себя.
